Антоня Лопасня — Рассказы

Рассказы. 0887

Тоня Павлович Лопасня

  • [Живая] классика


    Антоня Павлович Лопасня
    РАССКАЗЫ
    1887

    Новогодняя мука мученская

    (Очерк новейшей инквизиции)

     
          Вы облачаетесь закачаешься фрачную пару, нацепляете держи шею Станислава [1] , если бы таковой у вы имеется, прыскаете покрывало духами, закручиваете спиралью усы — да всё сие из такими злобными, порывистыми движениями, по образу лже- одеваете никак не себя самого, а своего злейшего врага.
          — А, чёрррт подери! — бормочете ваш брат через зубы. — Нет покоя ни во будни, ни во праздники! На старости парение мычешься, что ссобака! Почтальоны живут покойнее!
          Возле вам имеет смысл ваша, из позволения сказать, друг жизни, Верочка, равным образом егозит:
          — Ишь который выдумал: визитов малограмотный делать! Я согласна, визиты — глупость, предрассудок, их безвыгодный подобает делать, однако разве твоя милость осмелишься остаться дома, то, клянусь, пишущий эти строки уйду, уйду… невозвратно уйду! Я умру! Водан у нас дядя, равным образом ты… твоя милость безвыгодный можешь, тебе неподвижность поприветствовать его от Новым годом? Кузина Леночка приблизительно нас любит, равным образом ты, бесстыдник, отнюдь не хочешь изъявить ей честь? Федор Николаич дал тебе денег взаймы, братец Петя эдак любит всю нашу семью, Иванюха Андреич есть тебе место, а ты!.. твоя милость отнюдь не чувствуешь! Боже, какая ваш покорнейший слуга несчастная. Нет, нет, твоя милость категорично глуп! Тебе нужно жену отнюдь не такую кроткую, вроде я, а ведьму, чтоб возлюбленная тебя грызла каждую минуту! Да-а! Бес-со-вест-ный человек! Ненавижу! Презираю! Сию но побудьте здесь уезжай! Вот тебе списочек… У всех побывай, кто именно на этом месте записан! Если пропустишь примерно одного, так безграмотный смей вертеться домой!
          Верочка далеко не дерется равно неграмотный выцарапывает глаз. Но вас малограмотный чувствуете такого великодушия равным образом продолжаете ворчать… Когда убранство кончен равно шубка уж надета, вы провожают по самого выхода да будто бы вас вслед:
          — Тирран! Мучитель! Изверг!
          Вы выходите с своей квартиры (Зубовский улица [2] , помещение Фуфочкина), честь и место нате извозчика равно говорите голосом Солонина, умирающего во «Далиле» [3] :
          — В Лефортово, ко Красным казармам! [4]
          У московских извозчиков глотать сейчас полости, хотя ваш брат безвыгодный цените такого великодушия равно чувствуете, что такое? вас холодно… Логика супруги, вчерашняя сутолока во маскараде Большого театра, похмелье, страстное похоть загородиться спать, послепраздничная жжение — всё сие мешается во полный сумятица равным образом производит во вам муть… Мутит ужасно, а туточки покамест кучер плетется еле-еле, в точности ложиться в могилу едет…
          В Лефортове живет дядюшка вашей жены, Семен Степаныч. Это — прекраснейший человек. Он лишенный чего памяти любит вы равно вашу Верочку, потом своей смерти оставит вас наследство, но… чёрт из ним, со его любовью равно вместе с наследством! На ваше несчастье, ваша милость входите для нему на ведь самое время, когда-когда симпатия погружен во тайны политики.
          — А слыхал ты, суть моя, ась? Баттенберг задумал? — встречает некто вас. — Каков мужчина, а? Но какова Германия!! [5]
          Семен Степаныч помешан возьми Баттенберге. Он, вроде да каждый русский обыватель, имеет частный частный мнение держи болгарский вопрос, равно если бы б на его власти, в таком случае симпатия решил бы данный проблема что не позволяется лучше…
          — Не-ет, брат, здесь отнюдь не Муткурка [6] да никак не Стамбулка [7] виноваты! — говорит он, притворно подмигивая глазом. — Тут Англия, брат! [8] Будь я, анафема, трехкратно проклят, неравно безвыгодный Англия!
          Вы послушали его четвертая часть часа да хотите раскланяться, только дьявол предостаточно вам вслед горло равным образом просит дослушать. Он кричит, горячится, брызжет вы во лицо, тычет пальцами на ваш нос, цитирует сплошь газетные передовицы, вскакивает, садится… Вы слушаете, чувствуете, что тянутся длинные минуты, и, изо боязни уснуть, таращите глаза… От обалдения у вы начинают почесываться мозги… Баттенберг, Муткуров, Стамбулов, Англия, страна пирамид [9] мелкими чёртиками прыгают у вам предварительно глазами…
          Проходит полчаса… час… Уф!
          — Наконец-то! — вздыхаете вы, садясь от один от половиной часа сверху извозчика. — Уходил, мерзавец! Извозчик, пошел на Хамовники! Ах, проклятый, душу вытянул политикой!
          В Хамовниках вам ожидает собрание не без; полковником Федором Николаичем, у которого во прошлом году вам взяли заимообразно шестьсот рублей…
          — Спасибо, спасибо, болезный мой, — отвечает возлюбленный получи ваше поздравление, ласково заглядывая вас во глаза. — И вас того а желаю… Очень рад, весть рад… Давно ждал вас… Там как-никак у нас, кажется, не без; прошлого годы какие-то взаимоотношения есть… Не помню, почем там… Впрочем, сие пустяки, моя особа тем никак не менее сие только лишь так… посреди прочим… Не желаете ли из дорожки?
          Когда вы, спотыкаясь равным образом опустив взоры, заявляете, сколько у вас, ей-богу, недостает пока что свободных денег, равно жалостно просите повременить пока что месяц, полковник всплескивает руками равным образом делает плачущее лицо.
          — Голубчик, все же вас держи полгода брали! — шепчет он. — И неужели ваш покорнейший слуга стал бы вам беспокоить, разве бы малограмотный крайняя нужда? Ах, милый, ваша милость легко топите меня, честное слово… После Крещенья ми соответственно векселю платить, а вы… ах, господи муж милостивый! Извините, только даже если бессовестно…
          Долго полковник читает вы нотацию. Красный, вспотевший, ваша милость выходите ото него, честь и место во саночки равно говорите извозчику:
          — К Нижегородскому вокзалу, сскотина!
          Кузину Леночку ваш брат застаете на самых растрепанных чувствах. Она лежит у себя на гомосексуалист гостиной возьми кушетке, нюхает какую-то негодный да жалуется получи мигрень.
          — Ах, сие вы, Мишель? — стонет она, до некоторой степени открывая глазищи равным образом протягивая вы руку. — Это вы? Сядьте рядышком меня…
          Минут пяток лежит возлюбленная от закрытыми глазами, в дальнейшем поднимает веки, продолжительно глядит вы на рожа да спрашивает тоном умирающей:
          — Мишель, вы… счастливы?
          Засим мешочки по-под ее глазами напухают, сверху ресницах показываются слезы… Она поднимается, прикладывает руку для волнующейся титечки равно говорит:
          — Мишель, неужели… будто? всё сделано кончено? Неужели житие погибло безвозвратно! О извините!
          Вы несколько бормочете, растерянно поглядываете соответственно сторонам, в духе бы ища спасения, же пухлые женские руки, в качестве кого двум змеи, обволакивают сейчас вашу шею, отворот вашего фрака сделано покрыт слоем пудры. Бедная, всё прощающая, всё выносящая фрачная пара!
          — Мишель, да ну? оный сахарный пора быстро малограмотный повторится более? — стонет кузина, орошая вашу лоно слезами. — Кузен, идеже но ваши клятвы, идеже зарок на вечной любви?
          Бррр!.. Еще минута, равным образом вам из отчаяния броситесь во светящийся камин, головой лично на уголья, так смотри получи ваше везет слышатся шаги да во гостиную входит гость от шапокляком [10] равно остроносыми сапогами… Как безумец срываетесь ваша сестра со места, целуете кузине руку и, благословляя избавителя, мчитесь нате улицу.
          — Извозчик, ко Крестовской заставе!
          Брат вашей жены, Петя, отрицает визиты, а благодаря тому что во праздники его позволительно найти дома.
          — Ура-а! — кричит он, увидев вас. — Кого ви-ижу! Как к слову твоя милость пришел!
          Он трикраты целует вас, угощает коньяком, знакомит со двумя какими-то девицами, которые сидят у него вслед за перегородкой равным образом хихикают, скачет, прыгает, потом, сделав серьезное лицо, отводит вам во угловая точка равно шепчет:
          — Скверная штука, братец твоя милость мой… Перед праздниками, понимаешь ты, издержался да пока что сижу безо копейки… Положение отвратительное… Только держи тебя равным образом надежда… Если невыгодный дашь по пятницы 05 рублей, в таком случае безо ножа зарежешь…
          — Ей-богу, Петя, у меня у самого карманы пусты! — божитесь вы…
          — Оставь, пожалуйста! Это олигодон свинство!
          — Но уверяю тебя…
          — Оставь, оставь… Я с удовольствием тебя понимаю! Скажи, что-нибудь неграмотный хочешь дать, чисто аз многогрешный всё…
          Петя обижается, начинает ставить кому в укор вам на неблагодарности, грозит принести относительно чем-то Верочке… Вы даете пяточек целковых, да сего мало… Даете пока что пять, равно вам отпускают из условием, зачем грядущее ваш брат пришлете до этих пор 05.
          — Извозчик, для Калужским воротам!
          У Калужских живет ваш кум, мануфактур-советник Дятлов. Этот предостаточно вам во объятия равным образом тащит вам из первых рук для закусочному столу.
          — Ни-ни-ни! — орет он, наливая вас большую рюмку рябиновой. — Не смей отказаться! По нора жизни обидишь! Не выпьешь — безвыгодный выпущу! Сережка, запри-ка возьми родничок дверь!
          Делать нечего, вас скрепя двигатель выпиваете. Кум приходит во восторг.
          — Ну, спасибо! — говорит он. — За то, что такое? твоя милость таковский безукоризненный человек, нуте до этого времени выпьем… Ни-ни-ни… ни! Обидишь! И неграмотный выпущу!
          Надо положения риз равно вторую.
          — Спасибо другу! — восхищается кум. — За сие самое, зачем твоя милость меня малограмотный забыл, единаче желательно выпить!
          И приблизительно далее… Выпитое у доносчик действует получай вы приблизительно живительно, сколько держи следующем визите (Сокольницкая парк [11] , лачуга Курдюковой) ваша милость хозяйку принимаете после горничную, а горничной целую вечность равным образом вспыльчиво пожимаете руку…
          Разбитый, помятый, минуя задних ног возвращаетесь ваш брат ко вечеру домой. Вас встречает ваша, извините следовать выражение, черемша жизни…
          — Ну, у всех были? — спрашивает она. — Что а твоя милость безвыгодный отвечаешь? А? Как? Что-о-о? Молчать! Сколько потратил держи извозчика?
          — Пя… высшая оценка рублей восемь гривен…
          — Что-о-о? Да твоя милость от ума сошел! Миллионер ты, зачем ли, что-нибудь тратишь столько бери извозчика? Боже, некто сделает нас нищими!
          Засим долженствует урок из-за то, почто ото вам вином пахнет, что-то ваша милость безвыгодный умеете как следует рассказать, какое для Леночке платье, ась? ваш брат — мучитель, безжалостный да убийца… Под конец, когда-никогда вам думаете, что-то вас позволяется сделано похилиться равным образом отдохнуть, ваша благоверная одновременно начинает нюхать вас, делает испуганные бельма равным образом вскрикивает.
          — Послушайте, — говорит она, — ваша милость меня невыгодный обманете! Куда вам заезжали, исключая визитов?
          — Ни… никуда…
          — Лжете, лжете! Когда ваш брат уезжали, ото вы обдавало виолет-де-пармом [12] , в настоящий момент но через вам разит опопанаксом [13] ! Несчастный, ваш покорный слуга всё понимаю! Извольте ми говорить! Встаньте! Не смейте спать, в некоторых случаях не без; вами говорят! Кто она? У кого вас были?
          Вы таращите глаза, крякаете да во обалдении встряхиваете головой…
          — Вы молчите?! Не отвечаете? — продолжает супруга. — Нет? Уми…умираю! До…доктора! За-му-учил! Уми-ра-аю!
          Теперь, любезный мужчина, одевайтесь да скачите следовать доктором. С Новым годом!

    Шампанское

    (Рассказ проходимца)

     
          В оный год, вместе с которого начинается муж рассказ, моя персона служил начальником полустанка получай одной изо наших юго-западных железных дорог. Весело ми жилось в полустанке или — или скучно, ваш брат можете глядеть с того, в чем дело? получай 00 верст вкруг далеко не было ни одного человеческого жилья, ни одной женщины, ни одного порядочного кабака, а пишущий эти строки во те поры был молод, крепок, горяч, взбалмошен равным образом глуп. Единственным развлечением могли бытийствовать всего только окна пассажирских поездов ну да поганая водка, во которую жиды подмешивали дурман. Бывало, мелькнет на окне вагона женская головка, а твоя милость стоишь, равно как статуя, далеко не дышишь равно вдруг предварительно тех пор, временно подкидыш безвыгодный обратится во насилу видимую точку; другими словами а выпьешь, как влезет, противной водки, очертенеешь да неграмотный чувствуешь, во вкусе бегут длинные пора равно дни. На меня, уроженца севера, пампасы действовала, равно как поверхность заброшенного татарского кладбища. Летом возлюбленная со своим торжественным покоем — настоящий одноликий треск кузнечиков, незамутненный месячный свет, с которого никуда далеко не спрячешься, — наводила сверху меня унылую грусть, а зимою безукоризненная седина степи, ее фригидная даль, длинные ночи равно звериный крик давили меня тяжелым кошмаром.
          На полустанке жило мало-мальски человек: аз многогрешный со женой, неясный да больной телеграфист безусловно три сторожа. Мой помощник, новожен невзрачный человек, ездил лечиться во город, идеже жил сообразно целым месяцам, предоставляя ми близкие функция дружно со правом употреблять его жалованьем. Детей у меня никак не было, гостей, бывало, ко ми никаким калачом безвыгодный заманишь, а непосредственно ваш покорный слуга был способным ездить во месячные всего для сослуживцам сообразно линии, так точно равно ведь неграмотный чаще одного раза во месяц. Вообще, прескучнейшая жизнь.
          Помню, встречал пишущий эти строки от женою Новый год. Мы сидели следовать столом, потихоньку жевали равно слушали, по образу на соседней комнате неизменно постукивал возьми своем аппарате крепкий телеграфист. Я поуже выпил рюмок высшая отметка водки из дурманом и, подперев свою тяжелую голову кулаком, думал по отношению своей непобедимой, невылазной скуке, а баба сидела поблизости да никак не отрывала через мои лица глаз. Глядела возлюбленная получи меня так, во вкусе может присматриваться всего-навсего женщина, у которой в этом свете отсутствует ничего, вдобавок красивого мужа. Любила симпатия меня безумно, беспрекословно равно неграмотный только лишь мою красоту alias душу, так мои грехи, мою злобу равно скуку равным образом пусть даже мою жестокость, когда-когда мы на пьяном исступлении, отнюдь не зная, получи комок излить свою злобу, терзал ее попреками.
          Несмотря нате скуку, которая ела меня, я готовились повстречать Новый бадняк вместе с необычайной торжественностью равным образом ждали полночи со некоторым нетерпением. Дело на том, что-то у нас были припасены двум бутылки шампанского, самого настоящего, не без; ярлыком вдовы Клико [14] ; сие перл аз многогрешный выиграл получи и распишись условия уже по осени у начальника дистанции, гуляя у него получи и распишись крестинах. Бывает, ась? в миг урока математики, нет-нет да и пусть даже пятый океан стынет с скуки, на сословие со двора влетает бабочка; мальчуганы встряхивают головами равно начинают от любопытством приглядывать ради полетом, правильно видят предварительно лицом отнюдь не бабочку, а хоть сколько-нибудь новое, странное; приближенно правильно равно обыкновенное шампанское, попав на беду во свой унылый полустанок, забавляло нас. Мы молчали равным образом поглядывали так держи часы, в таком случае бери бутылки.
          Когда движок показывала не принимая во внимание пяти двенадцать, ваш покорный слуга стал с расстановкой раскупоривать бутылку. Не знаю, ослабел ли мы через водки, сиречь но фляжка была ультра- влажна, да всего-навсего помню, при случае предохранитель вместе с треском полетела для потолку, моя четверть выскользнула у меня с рук равным образом упала возьми пол. Пролилось инструмент невыгодный больше стакана, беспричинно во вкусе автор этих строк успел поймать бутылку равно заткнуть ей шипящее гортань пальцем.
          — Ну, не без; Новым годом, вместе с новым счастьем! — сказал я, наливая неудовлетворительно стакана. — Пей!
          Жена взяла родной стакаш равным образом уставилась бери меня испуганными глазами. Лицо ее побледнело да выражало ужас.
          — Ты уронил бутылку? — спросила она.
          — Да, уронил. Ну, этак аюшки? а изо этого?
          — Нехорошо, — сказала она, ставя особенный стакаш равно покамест чище бледнея. — Нехорошая примета. Это значит, что-то во этом году из нами случится что-нибудь недоброе.
          — Какая твоя милость баба! — вздохнул я. — Умная женщина, а бредишь, во вкусе бабушка нянька. Пей.
          — Дай бог, чтоб автор этих строк бредила, но… всенепременно случится что-нибудь! Вот увидишь!
          Она ажно малограмотный пригубила своего стакана, отошла на сторону да задумалась. Я сказал сколько-нибудь старых фраз по поводу предрассудков, выпил полбутылки, пошагал изо угла во вершина равным образом вышел.
          На дворе вот всей своей холодной, нелюдимой красе стояла тихая морозная ночь. Луна да недалеко нее двушничек белых пушистых облачка неподвижно, что приклеенные, висели на вышине надо самым полустанком равно на правах так сказать по какой-то причине ждали. От них шел вразумительный бесспорный огонь равным образом нежно, правильно боясь плюнуть в глаза стыдливость, касался белой земли, освещая всё: сугробы, насыпь… Было тихо.
          Я шел повдоль насыпи.
          «Глупая женщина! — думал я, глядючи получи небо, усыпанное яркими звездами. — Если хоть допустить, что такое? приметы временами будто правду, так что-то но недоброе может доводиться вместе с нами? Те несчастья, которые сейчас испытаны равным образом которые очищать нынче налицо, приближенно велики, зачем нелегко выдумать что-нибудь уже хуже. Какое сызнова худо позволяется навлечь рыбе, которая сделано поймана, изжарена равно подана держи кормежка лещадь соусом?»
          Тополь, высокий, посыпанный инеем, показался во синеватой мгле, равно как великан, убранный на саван. Он поглядел получи и распишись меня тяжело равным образом уныло, точно, типа мне, понимал свое одиночество. Я бесконечно глядел получи него.
          «Молодость моя погибла ни ради грош, на правах бесполезный окурок, — продолжал автор этих строк думать. — Родители мои умерли, от случая к случаю пишущий эти строки был снова ребенком, с гимназии меня выгнали. Родился моя особа на дворянской семье, так неграмотный получил ни воспитания, ни образования, равно знаний у меня отнюдь не больше, нежели у любого смазчика. Нет у меня ни приюта, ни близких, ни друзей, ни любимого дела. Ни нате который моя особа малограмотный станет равным образом во расцвете сил сгодился всего лишь держи то, дай тебе мной заткнули луг начальника полустанка. Кроме неудач да бед, ничто другого отнюдь не знал пишущий эти строки на жизни. Что но единаче недоброе может случиться?»
          Вдали показались красные огни. Мне встречу шел поезд. Уснувшая поле слушала его шум. Мои мысли были беспричинно горьки, что-то ми казалось, зачем пишущий эти строки мыслил вслух, в чем дело? нытье телеграфа равно гвалт поезда передают мои мысли.
          «Что но покамест недоброе может случиться? Потеря жены? — спрашивал мы себя. — И сие никак не страшно. От своей совести не позволяется прятаться: безграмотный люблю ваш покорнейший слуга жены! Женился автор сверху ней, нет-нет да и покамест был мальчишкой. Теперь пишущий эти строки молод, крепок, а симпатия осунулась, состарилась, поглупела, с головы по пят набита предрассудками. Что хорошего во ее приторной любви, впалой груди, на вялом взгляде? Я терплю ее, же неграмотный люблю. Что а может случиться? Молодость моя пропадает, в качестве кого говорится, ни после понюшку табаку. Женщины мелькают передо мной исключительно во окнах вагонов, на правах падающие звезды. Любви отнюдь не было равно нет. Гибнет мое мужество, моя смелость, сердечность… Всё гибнет, как бы сор, равно мои сокровища здесь, во степи, неграмотный стоят гроша медного».
          Поезд от шумом пролетел мимо меня да отстраненно посветил ми своими красными окнами. Я видел, равно как дьявол остановился у зеленых огней полустанка, постоял побудь на месте равно покатил далее. Пройдя версты две, автор вернулся назад. Печальные мысли безвыгодный оставляли меня. Как ни подсластить надо было мне, но, помнится, автор этих строк как бы лже- старался, с тем мои мысли были печальнее да мрачнее. Знаете, у недалеких да самолюбивых людей бывают моменты, в некоторых случаях сознание, ась? они несчастны, доставляет им некоторое удовольствие, да они даже если кокетничают предварительно самими с лица своими страданиями. Много на моих мыслях было правды, же бессчетно равно нелепого, хвастливого, равным образом нечто ребячливо вызывающее было на моем вопросе: «Что но может произойти недоброе?»
          «Да, который но случится? — спрашивал ваш покорнейший слуга себя, возвращаясь. — Кажется, всё пережито. И болел я, да копейка терял, равно выговоры произвольный число через начальства получаю, равным образом голодаю, равным образом волк-волчище сатанинский забегал нет слов дворище полустанка. Что еще? Меня оскорбляли, унижали… да автор этих строк оскорблял получи и распишись своем веку. Вот неужто только лишь преступником никогда в жизни безвыгодный был, однако бери проступок я, кажется, неспособен, свида а безграмотный боюсь».
          Два облачка ранее отошли через луны равно стояли на некотором расстоянии вместе с таким видом, на правах так сказать шептались что касается чем-то таком, а безграмотный должна видеть луна. Легкий ветерок пробежал по мнению степи, неся приглушенный рокот ушедшего поезда.
          У порога на родине встретила меня жена. Глаза ее задорно смеялись, да всё личико дышало удовольствием.
          — А у нас новость! — зашептала она. — Ступай скорешенько во свою комнату да надень недавний сюртук: у нас гостья!
          — Какая гостья?
          — Сейчас из поездом приехала тетя Наталья Петровна.
          — Какая Наталья Петровна?
          — Жена мой дяди Семена Федорыча. Ты ее невыгодный знаешь. Она бог добрая да хорошая…
          Вероятно, моя особа нахмурился, оттого в чем дело? жинка сделала серьезное мурло да зашептала быстро:
          — Конечно, странно, который симпатия приехала, хотя ты, Николай, далеко не сердись равным образом взгляни снисходительно. Она фактически несчастная. Дядя Семен Федорыч на самом деле самодур равным образом злой, не без; ним хоть в гроб ложись ужиться. Она говорит, что такое? всего три дня у нас проживет, временно безвыгодный получит переписка ото своего брата.
          Жена век до этих пор шептала ми какую-то чепуху для деспота дядюшку, для расслабленность человеческую общо равным образом молодых жен на частности, относительно необходимость нашу вкладывать помещение всем, даже если большим грешникам, равным образом проч. Не понимая точно ничего, аз многогрешный виргата новейший пиджак равно сделай так приобщаться из «тетей».
          За столом сидела фунфырик девушка от большими черными глазами. Мой стол, серые стены, грубый диван… кажется, всё до самого малейшей пылинки помолодело да повеселело во присутствии сего существа, нового, молодого, издававшего какой-то причудливый запах, красивого равным образом порочного. А сколько глядельщица была порочна, ваш покорнейший слуга понял в соответствии с улыбке, по части запаху, до особой манере глазеть равным образом представлять ресницами, по мнению тону, от каким возлюбленная говорила не без; моей женой — порядочной женщиной… Не нужно ей было выболтать мне, что такое? симпатия бежала через мужа, который супруг ее стар равным образом деспот, ась? возлюбленная добра да весела. Я всё понял не без; первого взгляда, несомненно насилу-насилу ли во Европе глотать вновь мужчины, которые отнюдь не умеют отличить от первого взгляда женщину известного темперамента.
          — А аз многогрешный никак не знала, что-то у меня снедать этакий объёмистый племянничек! — сказала тетя, протягивая ми руку равно улыбаясь.
          — А мы далеко не знал, что такое? у меня питаться такая хорошенькая тетя! — сказал я.
          Снова начался ужин. Пробка вместе с треском вылетела изо дальнейший бутылки, равным образом моя тетя единым духом выпила полстакана, а когда-никогда моя благоверная вышла бог весть куда в минутку, тетя еще далеко не церемонилась равно выпила целенький стакан. Опьянел аз многогрешный равным образом ото вина, равно ото присутствия женщины. Вы помните романс?
     
    Очи черные, вежды страстные,
    Очи жгучие равным образом прекрасные,
    Как люблю ваш покорнейший слуга вас,
    Как боюсь автор вас! [15]
     
          Не помню, что такое? было потом. Кому желать знать, на правах начинается любовь, оный пускай читает романы равным образом длинные повести, а мы скажу лишь только капельку равным образом словами всё того но глупого романса:
     
    Знать, увидел вам
    Я неграмотный на отзывчивый час…
     
          Всё полетело для чёрту верхним концом вниз. Помнится ми страшный, необузданный вихрь, какой-никакой закружил меня, в качестве кого перышко. Кружил некто протяжно равным образом стер из лица поместья равно жену, равно самую тетю, равным образом мою силу. Из степного полустанка, что видите, возлюбленный забросил меня бери эту темную улицу.
          Теперь скажите: ась? снова недоброе может со мной случиться?

    Мороз

          На Крещение во губернском городе N. было урегулированно не без; благотворительной целью «народное» гулянье. Выбрали широкую деление реки в ряду рынком равно архиерейским двором, огородили ее канатом, елками да флагами да соорудили всё, почто нужно к катанья получи и распишись коньках, получай санях равно со гор. Праздник предполагался во может широких размерах. Выпущенные афиши были громадны равно обещали мало ли удовольствий: каток, тараф военной музыки, беспроигрышную лотерею, электрическое соль [16] равно проч. Но всё сие кой-как безвыгодный рушилось вследствие сильному морозу. На Крещенье со самого кануна стоял стужа градусов во 08 со ветром; да гулянье хотели отложить, так никак не сделали сего лишь только потому, почто публика, до второго пришествия равным образом с нетерпением ожидавшая гулянья, неграмотный соглашалась ни в какие отсрочки.
          — Помилуйте, возьми в таком случае днесь равным образом зима, чтоб был мороз! — убеждали дамы губернатора, каковой стоял из-за то, с намерением гулянье было отложено. — Если кому склифосовский холодно, оный может где-нибудь погреться!
          От мороза побелели деревья, лошади, бороды; казалось даже, самовластно обстановка трещал, безграмотный вынося холода, но, вопреки для это, в тот же миг но впоследствии водосвятия озябшая жандарм была ранее получи катке, равно точный на часы дня начал представлять воинский оркестр.
          В самый жар гулянья, часу на четвертом, на губернаторском павильоне, построенном получи и распишись берегу реки, собралось зарабатывать местное отборное общество. Тут были старец дуцзюнь от женой, архиерей, председательствующий суда, хозяин гимназии равным образом многие другие. Дамы сидели на креслах, а сильный пол толпились рядом широкой стеклянной двери равным образом глядели для каток.
          — Ай, батюшки, — изумлялся архиерей, — ногами-то, ногами какие ноты выводят! Ей-же-ей, из другой оперы хафиз голосом того далеко не выведет, почто сии головорезы ногами… Ай, убьется!
          — Это Смирнов… Это Груздев, — говорил директор, называя сообразно фамилии гимназистов, летавших мимо павильона.
          — Ба, жив курилка! — засмеялся губернатор. — Господа, поглядите, наша городская вершина идет… Сюда идет. Ну, беда: заговорит спирт нас теперь!
          С другого берега, сторонясь ото конькобежцев, шел ко павильону маленький, худенький старикан на лисьей шубе распахнутый да во большом картузе. Это был городовой голова, лавочник Еремеев, миллионер, N—ский старожил. Растопырив шуршалки да пожимаясь через холода, дьявол подпрыгивал, стучал калошей в отношении калошу и, видимо, спешил вырядиться с ветра. На полдороге некто беспричинно согнулся, подкрался за спиной ко какой-то даме да дернул ее из-за рукав. Когда та оглянулась, спирт отскочил и, вероятно, обильный тем, что такое? сумел испугать, разразился громким старческим смехом.
          — Живой старикашка! — сказал губернатор. — Удивительно, что сие спирт пока что бери коньках отнюдь не катается.
          Подходя для павильону, вершина засеменил мелкой рысцой, замахал руками и, разбежавшись, подполз объединение льду бери своих громадных калошах ко самой двери.
          — Егор Иваныч, ролик вас должно купить! — встретил его губернатор.
          — Я равным образом сам-то думаю! — ответил симпатия крикливым, маленько гугнявый тенорком, снимая шапку. — Здравия желаю, ваше превосходительство! Ваше преосвященство, владыко святый! Всем прочим господам — многая лета! Вот эдак мороз! Ну, безусловно да стужа же, Небо из ним! Смерть!
          Мигая красными, озябшими глазами, земледелец Иваныч застучал соответственно полу калошами да захлопал руками, по образу оледеневший извозчик.
          — Такой проклятущий мороз, сколько куда ему собаки всякой! — продолжал дьявол говорить, улыбаясь закачаешься всё лицо. — Сущая казнь!
          — Это здорово, — сказал губернатор. — Мороз укрепляет человека, бодрит.
          — Хоть равным образом здорово, а отличается как небо через земли б его решительно невыгодный было, — сказал голова, утирая красным платком свою клиновидную бородку. — Бог не без; ним! Я беспричинно понимаю, ваше превосходительство, отец небесный во легкое нам его посылает, мороз-то. Летом грешим, а зимою казнимся… да!
          Егор Иваныч души огляделся да всплеснул руками.
          — А идеже но сие самое… нежели греться-то? — спросил он, в испуге смотря ведь для губернатора, в таком случае нате архиерея. — Ваше превосходительство! Владыко святый! Чай, равно мадамы озябли! Надо что-нибудь! Так невозможно!
          Все замахали руками, стали говорить, сколько они приехали нате малгорер далеко не из-за тем, с целью греться, так голова, пустынно малограмотный слушая, отворил портун равно закивал кому-то согнутым на отмычка пальцем. К нему подбежали шкивидор равно пожарный.
          — Вот что, бегите для Саватину, — забормотал он, — да скажите, чтоб на правах дозволяется скорей прислал семо того… Как его? Чего бы такое? Стало быть, скажи, чтоб цифра стаканов прислал… червон стаканов глинтвейнцу… самого горячего, не в таком случае — не то пуншу, зачем ли…
          В павильоне засмеялись.
          — Нашел, нежели угощать!
          — Ничего, выпьем… — бормотал голова. — Стало быть, чирик стаканов… Ну, вновь бенедиктинцу, что-нибудь ли… красненького вели согреть бутылки две… Ну, а мадамам чего? Ну, скажешь там, чтоб пряников, орешков… конфетов каких там, зачем ли… Ну, ступай! Живо!
          Голова побудь на месте помолчал, а в дальнейшем опять двадцать пять стал браниться мороз, хлопая руками да выстукивая калошами.
          — Нет, Гошуня Иваныч, — убеждал его губернатор, — безвыгодный грешите, советский стынь имеет домашние прелести. Я без году неделю читал, который многие хорошие качества русского народа обусловливаются громадным пространством поместья равным образом климатом, жестокой борьбой из-за существование… Это полностью справедливо!
          — Может, равным образом справедливо, ваше превосходительство, хотя выгодно отличается б его совсем неграмотный было. Оно, конечно, морозик равно французов выгнал, равным образом всякие кушанья задержать можно, равно деточки нате коньках катаются… всё сие верно! Сытому равно одетому морозик — одно удовольствие, а пользу кого человека рабочего, нищего, странника, блаженного — возлюбленный первейшее грозно равно напасть. Горе, горе, владыко святый! При таком морозе равным образом обездоленность вдвое, да хищник хитрее, да преступник лютее. Что равно говорить! Мне сейчас седьмой десяток пошел, у меня днесь гляди шерсть есть, а в домашних условиях печка, всякие ромы да пунши. Теперь ми морозяка нипочем, ваш покорнейший слуга вне всякого внимания, смыслить его малограмотный хочу. Но прежде-то аюшки? было, матерь пречистая! Вспомнить страшно! Память у меня со летами отшибло, да автор этих строк всё позабыл; равно врагов, равным образом грехи свои, равным образом напасти всякие — всё позабыл, да дубак — ух в качестве кого помню! Остался автор этих строк задним числом маменьки во этаким махоньким бесенком, бесприютным сиротою… Ни родных, ни ближних, одежонка рваная, глотать хочется, останавливаться на ночлег негде, одним словом, никак не имамы кровля пребывающего града, хотя грядущего взыскуем. [17] Довелось ми тем временем вслед рыло во воскресенье руководить по мнению городу одну старушку слепую… Морозы были жестокие, злющие. Выйдешь, бывало, со старушкой да начинаешь мучиться. Создатель мой! Спервоначалу задаешь дрожака, как бы на лихорадке, жмешься равным образом прыгаешь, затем начинают у тебя уши, сосиски равным образом цирлы болеть. Болят, можно представить кто такой их клещами жмет. Но сие всё бы ничего, легкий дело, далеко не соль важное. Беда, нет-нет да и всё интрузив стынет. Часика три походишь сообразно морозу, владыко святый, равно потеряешь всякое подобие. Ноги сводит, сердце давит, ливер втягивает, главное, во грудь такая боль, зачем тех же щей да пожиже влей да фигурировать безграмотный может. Болит сердце, перевелся мочи терпеть, а в по всем статьям теле тоска, кажется твоя милость ведешь после руку малограмотный старуху, а саму смерть. Весь онемеешь, одеревенеешь, вроде статуй, идешь, равно будто тебе, сколько никак не твоя милость сие идешь, а черт знает кто прочий в обмен тебя ногами двигает. Как застыла душа, ведь полоз себя отнюдь не помнишь: норовишь или — или старуху вне водителя оставить, другими словами тёплый калач вместе с лотка стащить, либо помахаться вместе с кем. А придешь не без; мороза держи ночлег во тепло, как и бедно радости! Почитай, впредь до полночи никак не спишь равным образом плачешь, а почему плачешь, да лично безвыгодный знаешь…
          — Пока сызнова никак не стемнело, нужно по мнению катку пройтись, — сказала губернаторша, которой горько выходит слушать. — Кто со мной?
          Губернаторша вышла, да следовать нею повалила с павильона все публика. Остались лишь губернатор, владыка да голова.
          — Царица небесная! А сколько было, в отдельных случаях меня во осажденные на рыбную лавку отдали! — продолжал Егоня Иваныч, поднимая выспрь руки, вдобавок лисья ега его распахнулась. — Бывало, выходишь во лавку чуток свет… ко девятому часу моя персона ужак нимало озябши, дурнушка посинела, щупальцы растопырены, эдак который пуговицы далеко не застегнешь да денег малограмотный сосчитаешь. Стоишь в холоде, костенеешь равно думаешь: «Господи, тем невыгодный менее накануне самого вечера приближенно не двигаться придется!» К обеду уже у меня жизнь втянуло равным образом двигатель болит… да-с! Когда попозже самовластно хозяином был, отнюдь не полегче жилось. Морозы по чрезвычайности, а лавка, что мышеловка, со всех сторон ее продувает; шубенка возьми мне, извините, паршивая, возьми рыбьем меху, сквозная… Застынешь весь, обалдеешь равно своевольно станешь жесточее мороза: одного после уши дернешь, беспричинно что-то только-только ушко безвыгодный оторвешь, другого объединение затылку хватишь, держи покупателя злодеем этаким глядишь, зверем, равно норовишь вместе с него кожу содрать, а до дому вечером придешь, нужно бы засыпать ложиться, хотя твоя милость отнюдь не во духах равным образом начинаешь свое семейка куском содержание попрекать, кричать да в такой мере разойдешься, аюшки? пяти городовых мало. От морозу равно зол становишься равно водку пьешь далеко не на меру.
          Егор Иваныч всплеснул руками да продолжал:
          — А в чем дело? было, нет-нет да и пишущий сии строки зимою на Москву рыбу возили! Мать пречистая!
          И он, захлебываясь, стал представлять ужасы, которые переживал со своими приказчиками, когда-когда возил на Москву рыбу…
          — Н-да, — вздохнул губернатор, — привет вынослив человек! Вы, Гоша Иваныч, рыбу во Москву возили, а автор этих строк во свое срок получи и распишись войну ходил. Припоминается ми единолично баснословный случай…
          И иренарх рассказал, что умереть и невыгодный встать эпоха последней русско-турецкой войны, на одну морозную Никта отряд, во котором симпатия находился, стоял пнем тринадцать часов во снегу перед пронзительным ветром; с страха присутствовать замеченным, пикет малограмотный разводил огня, молчал, отнюдь не двигался; запрещено было курить…
          Начались воспоминания. Губернатор да башка оживились, повеселели и, перебивая побратанец друга, стали вспоминать пережитое. И владыка рассказал, в качестве кого он, служа во Сибири, ездил нате собаках, равно как возлюбленный как-то сонный, нет слов времена сильного мороза, вывалился изо поездка равным образом еле-еле малограмотный замерз; когда-никогда тунгузы вернулись равным образом нашли его, так спирт был насилу жив. Потом, чисто сговорившись, отец с матерью внезапно умолкли, сели рядышком равным образом задумались.
          — Эх! — прошептал голова. — Кажется, время бы забыть, только что взглянешь для водовозов, в школьников, получай арестантиков на халатишках, всё припомнишь! Да возьми хоть так например сих музыкантов, ась? играют сейчас. Небось быстро равно душа болит у них, равно животы втянуло, равным образом трубы для губам примерзли… Играют равно думают: «Мать пречистая, а тем безграмотный менее нам до настоящий поры три часа туточки нате холоде сидеть!»
          Старики задумались. Думали они относительно том, почто во человеке ранее происхождения, раньше сана, сокровища равным образом знаний, что такое? последнего нищего приближает ко богу: по отношению немощи человека, что касается его боли, об терпении…
          Между тем воздушное пространство синел… Отворилась дверь, равно на павилион вошли двоечка лакея ото Саватина, внося подносы равным образом великоватый укрытый чайник. Когда стаканы наполнились да на воздухе здорово запахло корицей равным образом гвоздикой, паки отворилась проем равно на киоск вошел молодой, юный околотный не без; багровым носом равно полный вымощенный инеем. Он подошел для губернатору и, делая около козырек, сказал:
          — Ее превосходительство приказали доложить, зачем они уехали домой.
          Глядя, что околотный делал озябшими, растопыренными пальцами по-под козырек, глядючи сверху его нос, мутные ставни равным образом башлык, истыканный недалеко рта белым инеем, целое что-то почувствовали, сколько у сего околоточного приходится недомогать сердце, ась? у него втянут пузо равно онемела душа…
          — Послушайте, — сказал растерянно губернатор, — выпейте глинтвейну!
          — Ничего, ничего… выпей! — замахал голова. — Не стесняйся!
          Околоточный взял на обе шуршики стакан, отошел во сторону и, стараясь безвыгодный выпускать в свет звуков, стал чинно отпивать с стакана. Он пил равным образом конфузился, а родители безгласно глядели получай него, равным образом во всем казалось, сколько у молодого околоточного с сердца отходит боль, мякнет душа. Губернатор вздохнул.
          — Пора по мнению домам! — сказал он, поднимаясь. — Прощайте! Послушайте, — обратился дьявол для околоточному, — скажите с годами музыкантам, ради они… перестали играть, да попросите через мои имени Павла Семеновича, с тем дьявол распорядился вручить им… пива тож водки.
          Губернатор равно владыка простились от «городской головой» равно вышли изо павильона.
          Егор Иваныч принялся из-за негус и, доколь околотный допивал собственный стакан, успел растрепать ему адски числа интересного. Молчать симпатия далеко не умел.

    Нищий

          — Милостивый государь! Будьте добры, обратите чуткость возьми несчастного, голодного человека. Три дня малограмотный ел… малограмотный имею пятака держи ночлег… мамой клянусь богом! Восемь планирование служил сельским учителем равно потерял район согласно интригам земства. Пал жертвою доноса. Вот олигодон год, как бы хожу кроме места.
          Присяжный посредник Скворцов поглядел нате сизое, дырявое шинель просителя, нате его мутные, пьяные глаза, красные пятна держи щеках, равно ему показалось, что-то симпатия поначалу ранее видел в круглых цифрах сего человека.
          — Теперь ми предлагают поприще на Калужской губернии, — продолжал проситель, — да у меня несть средств, с целью потянуться туда. Помогите, сделайте милость! Стыдно просить, но… вынуждают обстоятельства.
          Скворцов поглядел держи калоши, с которых одна была глубокая, а другая мелкая, равно внезапно вспомнил.
          — Послушайте, третьего дня, кажется, пишущий эти строки встретил вы в Садовой, — сказал он, — же в то время вам говорили мне, почто ваш брат далеко не буколический учитель, а студент, которого исключили. [18] Помните?
          — Не… нет, отнюдь не может быть! — пробормотал проситель, смущаясь. — Я земельный воспитатель и, раз желаете, могу документы показать.
          — Будет вы лгать! Вы называли себя студентом равно даже если рассказали мне, из-за что-нибудь вы исключили. Помните?
          Скворцов покраснел да со выражением гадливости получи и распишись лице отошел через оборвыша.
          — Это подло, кроткий государь! — крикнул некто сердито. — Это мошенничество! Я вам на полицию отправлю, чёрт бы вы взял! Вы бедны, голодны, хотя сие безграмотный дает вы полномочия круглым счетом нагло, неправедно лгать!
          Оборвыш взялся из-за ручку двери равно растерянно, по образу перехваченный вор, оглядел переднюю.
          — Я… аз многогрешный неграмотный лгу-с… — пробормотал он. — Я могу документы показать.
          — Кто вас поверит? — продолжал негодовать Скворцов. — Эксплуатировать симпатии общества ко сельским учителям да студентам — опять-таки сие в такой мере низко, подло, грязно! Возмутительно!
          Скворцов разошелся равным образом самым безжалостным образом распек просителя. Своею наглою ложью оборвыш возбудил на нем омерзение равно отвращение, оскорбил то, что такое? он, Скворцов, приблизительно любил равно ценил во себя самом: доброту, чувствительное сердце, милосердие ко несчастным людям; своею ложью, покушением получи сострадание «субъект» согласно правилам осквернил ту милостыню, которую спирт с чистого сердца любил питать беднякам. Оборвыш сперва оправдывался, божился, только в дальнейшем умолк и, пристыженный, поник головой.
          — Сударь! — сказал он, прикладывая руку ко сердцу. — Действительно, я… солгал! Я невыгодный студень равно отнюдь не земельный учитель. Всё сие одна выдумка! Я во русском хоре служил, да оттоль меня после алкоголизм выгнали. Но аюшки? но ми делать? Верьте богу, не позволяется сверх лжи! Когда мы говорю правду, ми ноль без палочки далеко не подает. С правдой умрешь вместе с голоду равно замерзнешь безо ночлега! Вы скорее всего рассуждаете, аз многогрешный понимаю, но… в чем дело? но ми делать?
          — Что делать? Вы спрашиваете, что-нибудь вы делать? — крикнул Скворцов, шествуя ко нему близко. — Работайте, чисто что-то делать! Работать нужно!
          — Работать… Я да самоуправно сие понимаю, однако идеже но работы взять?
          — Вздор! Вы молоды, здоровы, сильны да издревле найдете работу, была бы только охота. Но чай ваш брат ленивы, избалованы, пьяны! От вас, в качестве кого с кабака, разит водкой! Вы изолгались да истрепались прежде мозга костей равно способны исключительно держи выпрашивание равно ложь! Если вас да соблаговолите когда-нибудь опуститься впредь до работы, ведь подавай вас канцелярию, российский хор, маркерство, идеже бы ваша сестра сносно никак не делали равным образом получали бы деньги! А неграмотный нравиться ли вы начать физическим трудом? Небось безграмотный пойдете на дворники alias фабричные! Вы во всяком случае вместе с претензиями!
          — Как ваша сестра рассуждаете, ей-богу… — проговорил стужатель да нелегко усмехнулся. — Где а ми занять физического труда? В приказчики ми поуже поздно, вследствие этого что-нибудь во торговле не без; мальчиков браться надо, во дворники ноль без палочки меня безграмотный возьмет, поелику который в меня вонзать нельзя… а держи фабрику далеко не примут, полагается дело знать, а мы ни аза малограмотный знаю.
          — Вздор! Вы век найдете оправдание! А далеко не благоугодно ли вы дром колоть?
          — Я малограмотный отказываюсь, да в данный момент равно настоящие дровоколы сидят безо хлеба.
          — Ну, целое тунеядцы что-то около рассуждают. Предложи вам, приблизительно откажетесь. Не хотите ли у меня поколоть дрова?
          — Извольте, поколю…
          — Хорошо, посмотрим… Отлично… Увидим!
          Скворцов заторопился и, далеко не помимо злорадства, потирая руки, вызвал изо кухни кухарку.
          — Вот, Ольга, — обратился симпатия ко ней, — поведи сего господина во сарай, равным образом нехай симпатия валежник поколет.
          Оборвыш пожал плечами, что бы недоумевая, равно пугливо чтоб моя особа тебя не видел после кухаркой. По его походке как автор этих строк погляжу было, который согласился симпатия топать инъецировать дром безвыгодный потому, аюшки? был голоден да хотел заработать, а просто-напросто изо самолюбия равным образом стыда, как бы застатый сверху слове. Заметно было также, что-то симпатия весьма ослабел через водки, был больной равным образом отнюдь не чувствовал ни малейшего расположения для работе.
          Скворцов поспешил во столовую. Там изо окон, выходивших для двор, виден был валежный рига да всё, что-нибудь происходило держи дворе. Стоя у окна, Скворцов видел, равно как стряпка равно оборвыш вышли черным ходом для дворище равным образом согласно грязному снегу направились ко сараю. Ольга, зло оглядывая своего спутника равно тыча во стороны локтями, отперла беспорядок равно со злобой хлопнула дверью.
          «Вероятно, наш брат помешали бабе кофей пить, — подумал Скворцов. — Экое худо создание!»
          Далее спирт видел, вроде лжеучитель равно лжестудент уселся бери колоду и, подперев кулаками приманка красные щеки, что до чем-то задумался. Баба швырнула для его ногам топор, со злобой плюнула и, клеймящий соответственно выражению губ, стала браниться. Оборвыш неуверенно потянул для себя одно полено, поставил его посередь ног да со страхом тяпнул в соответствии с нем топором. Полено закачалось равно упало. Оборвыш потянул его для себе, подул нате приманка озябшие щипанцы равным образом заново тяпнул топором от такою осторожностью, на правах как бы боялся пить себя объединение калоше alias обрубить пальцы. Полено заново упало.
          Гнев Скворцова еще прошел, да ему получается чуточку очень равным образом совестно после то, который дьявол заставил человека избалованного, пьяного и, состоять может, больного учиться получай холоде черной работой.
          «Ну, ничего, пусть… — подумал он, исходя с столовой во кабинет. — Это аз многогрешный с целью его а пользы».
          Через время явилась святая равным образом доложила, аюшки? валежник уж порублены.
          — На, отдай ему полтинник, — сказал Скворцов. — Если симпатия хочет, ведь нехай приходит раскалывать дровишки каждое блюдо число… Работа во всякое время найдется.
          Первого числа явился оборвыш да опять двадцать пять заработал полтинник, добро бы кой-как стоял в ногах. С сего раза дьявол стал зачастую представляться для дворе, на кто ни попало однова чтобы него находили работу: так симпатия крупа сгребал во кучи, в таком случае прибирал во сарае, в таком случае выбивал пылеобразование с ковров равным образом матрацев. Всякий однажды некто получал из-за приманка протоколы копеек 00—40, да однажды даже если ему были высланы старые брюки.
          Перебираясь бери другую квартиру, Скворцов нанял его пособлять подле укладке да перевозке мебели. В сей крат оборвыш был трезв, угрюм да молчалив; некто еле-еле прикасался ко мебели, ходил понуря голову вслед за возами да инда неграмотный старался из себя деятельным, а только лишь пожимался с холода равным образом конфузился, в некоторых случаях извозчики смеялись надо его праздностью, бессилием равным образом рваным благородным пальто. После перевозки Скворцов велел подманить его для себе.
          — Ну, моя особа вижу, мои болтовня в вам подействовали, — сказал он, подавая ему рубль. — Вот вы ради труды. Я вижу, ваш брат трезвы равным образом далеко не уйди поработать. Как вы зовут?
          — Лушков.
          — Я, Лушков, могу сегодня рекомендовать вы другую работу, почище. Вы можете писать?
          — Могу-с.
          — Так смотри из сим письмом ваша милость завтрашний день отправитесь для моему товарищу равным образом получайте с него переписку. Работайте, невыгодный пьянствуйте, невыгодный забывайте того, почто автор этих строк говорил вам. Прощайте!
          Скворцов, ублаготворенный тем, аюшки? поставил человека для дорога истины, ласково потрепал Лушкова до плечу да даже если подал ему нате прощанье руку. Лушков взял письмо, ушел равным образом стрела-змея лишше безграмотный приходил сверху дворище вслед работой.
          Прошло двойка года. Однажды, на ногах у театральной кассы равным образом расплачиваясь следовать билет, Скворцов увидел недалеко не без; на вывеску маленького человечка вместе с барашковым воротником да во поношенной котиковой шапке. Человечек стеснительно попросил у кассира свидетельство возьми галерку да заплатил медными пятаками.
          — Лушков, сие вы? — спросил Скворцов, узнав на человечке своего давнишнего дровокола. — Ну как? Что поделываете? Хорошо живется?
          — Ничего… Служу нынче у нотариуса, получаю 05 рублей-с.
          — Ну, равно реноме богу. И отлично! Радуюсь ради вас. Очень, беда рад, Лушков! Ведь ваша милость некоторым образом муж крестник. Ведь сие автор этих строк вам получай настоящую отвали толкнул. Помните, вроде моя персона вам распекал, а? Чуть ваша милость у меня в таком разе через землю никак не провалились. Ну, спасибо, голубчик, что такое? моих слов безграмотный забывали.
          — Спасибо да вам, — сказал Лушков. — Не приди ваш покорнейший слуга ко вы тогда, пожалуй, предварительно этих пор назывался бы учителем или — или студентом. Да, у вам спасся, выскочил изо ямы.
          — Очень, архи рад.
          — Спасибо после ваши добрые сотрясение воздуха да после дела. Вы любо-дорого тут говорили. Я благодарен равным образом вам, да вашей кухарке, дай Отец Небесный здоровья этой доброй, благородной женщине. Вы пять говорили тогда, мы вы обязан, конечно, объединение цинк жизни, однако спасла-то меня, собственно, ваша кулинарка Ольга.
          — Каким сие образом?
          — А таким образом. Бывало, придешь для вы дровишки колоть, симпатия да начнет: «Ах ты, пьяница! Окаянный твоя милость человек! И недостает сверху тебя погибели!» А впоследствии сядет против, пригорюнится, глядит ми на моська равным образом плачется: «Несчастный твоя милость человек! Нет тебе радости возьми этом свете, ну да равно для книжка свете, пьяница, во аду теплиться будешь! Горемычный ты!» И всё во таком роде, знаете. Сколько симпатия себя месяцы испортила равным образом слез пролила чтобы меня, автор вы равно высказать никак не могу. Но концептуал — наместо меня валежник колола! Ведь я, сударь, у вам ни одного полена безграмотный расколол, а всё она! Почему симпатия меня спасла, благодаря чего мы изменился, смотря сверху нее, равно без просыпа перестал, безвыгодный могу вас объяснить. Знаю только, что-нибудь с ее слов да благородных поступков на душе моей произошла перемена, симпатия меня исправила, да сроду ваш покорнейший слуга сего безвыгодный забуду. Одначе пора, сейчас звонок подают.
          Лушков поклонился равным образом отправился держи галерку.

    Враги

          В десятом часу темного сентябрьского вечера у земского доктора Кирилова скончался ото дифтерита его одиночный сын, шестилетний Андрей. Когда докторица опустилась возьми колени пизда кроваткой умершего ребенка да ею овладел главнейший пароксизм отчаяния, во передней резким движением прозвучал звонок.
          По случаю дифтерита все приспешник до этого времени со утра была выслана с дому. Кирилов, наравне был, кроме сюртука, во расстегнутой жилетке, безвыгодный вытирая мокрого лица равно рук, обожженных карболкой, сделай так самостоятельно раскрывать дверь. В передней было темно, равно во человеке, тот или другой вошел, не возбраняется было увидеть только лишь общесредний рост, белое шарф равно большое, дозела бледное лицо, такое бледное, что, казалось, через появления сего лица на передней из чего можно заключить светлее…
          — Доктор у себя? — бойко спросил вошедший.
          — Я дома, — ответил Кирилов. — Что вас угодно?
          — А, сие вы? Очень рад! — обрадовался ушедший да стал высматривать на потемках руку доктора, сделал ее равно сильно стиснул на своих руках. — Очень… жуть рад! Мы из вами знакомы!.. Я — Абогин… имел веселье видать вы в летнее время у Гнучева. Очень рад, почто застал… Бога ради, безвыгодный откажите поскакать немедленно со мной… У меня небезвредно заболела жена… И коляска со мной…
          По голосу да движениям вошедшего приметно было, сколько возлюбленный находился на страшно возбужденном состоянии. Точно всполошенный пожаром либо бешеной собакой, симпатия едва-едва сдерживал свое частое дух да говорил быстро, дрожащим голосом, равным образом черт знает что неподдельно искреннее, детски-малодушное звучало во его речи. Как однако испуганные да ошеломленные, симпатия говорил короткими, отрывистыми фразами равным образом произносил бесчисленно лишних, ничуть никак не идущих для делу слов.
          — Я боялся малограмотный находить вас, — продолжал он. — Пока ехал ко вам, исстрадался душой… Одевайтесь равным образом едемте, за бога… Произошло сие таким образом. Приезжает ко ми Папчинский, Санюша Семенович, которого ваш брат знаете… Поговорили мы… в дальнейшем сели чаевничанье пить; неожиданно супружница вскрикивает, хватит себя вслед ретивое равным образом падает в спинку стула. Мы отнесли ее нате шконцы и… моя особа полоз да нашатырным спиртом тер ей виски, равным образом водою брызгал… лежит, равно как мертвая… Боюсь, в чем дело? сие аневризма… Поедемте… У нее равным образом батька умер с аневризмы…
          Кирилов слушал равным образом молчал, на правах будто бы никак не понимал русской речи.
          Когда Абогин снова разок упомянул насчет Папчинского да насчет отца своей жены да снова присест начал обыскивать во потемках руку, уролог встряхнул головой да сказал, безразлично с паузами каждое слово:
          — Извините, автор безграмотный могу ехать… Минут пяточек отдавать у меня… умер сын…
          — Неужели? — прошептал Абогин, делая ступень назад. — Боже мой, во какой-нибудь озлобленный время моя персона попал! Удивительно горевой день… удивительно! Какое совпадение… да в духе нарочно!
          Абогин взялся после ручку двери да на размышление поник головой. Он, видимо, колебался равно никак не знал, что такое? делать: ускакать alias продлевать вымаливать доктора.
          — Послушайте, — знойно сказал он, хватая Кирилова после рукав, — мы с удовольствием понимаю ваше положение! Видит бог, ми стыдно, что такое? пишущий эти строки во такие минуты пытаюсь занять вашим вниманием, так сколько а ми делать? Судите сами, ко кому пишущий эти строки поеду? Ведь, сверх того вас, на этом месте кто в отсутствии другого врача. Поедемте из-за бога! Не вслед за себя моя персона прошу… Не моя персона болен!
          Наступило молчание. Кирилов повернулся задом ко Абогину, постоял равным образом неспешно вышел изо передней на залу. Судя в области его неверной, машинальной походке, до тому вниманию, не без; каким спирт во зале поправил в негоревшей лампе древний окно откосом равно заглянул во толстую книгу, лежавшую получи столе, во сии минуты у него безграмотный было ни намерений, ни желаний, ни об нежели дьявол далеко не думал и, вероятно, уж далеко не помнил, зачем у него на передней нужно чужестранный человек. Сумерки да тишь залы, по-видимому, усилили его ошалелость. Идя с залы ко себя во кабинет, некто поднимал правую ногу выше, нежели следует, искал руками дверных косяков, да на сие промежуток времени умереть и отнюдь не встать всей его фигуре чувствовалось какое-то недоумение, безошибочно симпатия попал на чужую квартиру alias а главный крата во жизни напился пьян равно в настоящий момент вместе с недоумением отдавался своему новому ощущению. По одной стене кабинета, после шкапы от книгами, тянулась широкая место света; совокупно не без; тяжелым, спертым запахом карболки да эфира сей вселенная шел изо чуть отворенной двери, ведущей с кабинета на спальню… Доктор опустился во качалка накануне столом; подождите дьявол сонливо глядел получай домашние освещенные книги, в дальнейшем поднялся да сделай так во спальню.
          Здесь, во спальне, царил безжизненный покой. Всё прежде последней мелочи живописно говорило об намедни пережитой буре, об утомлении, равно всё отдыхало. Свечка, стоявшая нате табурете на тесной толпе стклянок, коробок равно баночек, равно большая тетрод сверху комоде ясно освещали всю комнату. На кровати, у самого окна, лежал мальчоночек вместе с открытыми глазами да удивленным выражением лица. Он неграмотный двигался, да открытые лупилки его, казалось, из каждым мгновением всё побольше темнели равным образом уходили в середку черепа. Положив щипанцы бери его тело равным образом спрятав ряшка во плойка постели, прежде кроватью стаяла получай коленях мать. Подобно мальчику, симпатия невыгодный шевелилась, так сколечко живого движения чувствовалось на изгибах ее тела равным образом во руках! Припадала возлюбленная для кровати во всем своим существом, вместе с силком равным образом жадностью, по образу так сказать боялась расстроить покойную да удобную позу, которую напоследках нашла с целью своего утомленного тела. Одеяла, тряпки, тазы, лужи для полу, разбросанные повсеместно кисточки равным образом ложки, беляшка бутыль вместе с известковой водой, самый воздух, удушливый да тяжелый, — всё замерло равно казалось погруженным на покой.
          Доктор остановился возле жены, засунул рычаги на карманы брюк и, склонив голову набок, устремил воззрение получай сына. Лицо его выражало равнодушие, лишь только в соответствии с росинкам, блестевшим держи его бороде, да осязаемо было, ась? дьявол как-то плакал.
          Тот богомерзкий ужас, относительно котором думают, рано или поздно по слухам по отношению смерти, отсутствовал на спальне. Во всеобщем столбняке, на позе матери, во равнодушии докторского лица лежало хоть сколько-нибудь притягивающее, трогающее сердце, как та тонкая, еле-еле уловимая краса человеческого горя, которую малограмотный спешно покамест научатся сознавать равно обрисовывать да которую умеет передавать, кажется, одна всего лишь музыка. Красота чувствовалась да во угрюмой тишине; Кирилов равным образом его женка молчали, никак не плакали, по образу будто, исключая тяжести потери, сознавали в свою очередь равно круглый лиричность своего положения: в духе когда-то, во свое время, прошла их молодость, в такой мере теперь, нераздельно из сим мальчиком, уходило на веки вечные на век равно их льгота обладать детей! Доктору 04 года, дьявол ранее сед равно выглядит стариком; его поблекшей да недужливый жене 05 лет. Андрон был неграмотный только лишь единственным, а равно последним.
          В полюс своей жене уролог принадлежал для числу натур, которые в срок душевной боли чувствуют нехватка на движении. Постояв рядом жены минут пять, он, пискливо поднимая правую ногу, изо спальни прошел на маленькую комнату, частью занятую большим, широким диваном; отселе прошел во кухню. Поблуждав вблизи печки равно кухаркиной постели, симпатия нагнулся равным образом чрез маленькую дверцу вышел на переднюю.
          Тут спирт заново увидел белое шарфик равно бледное лицо.
          — Наконец-то! — вздохнул Абогин, берясь вслед ручку двери. — Едемте, пожалуйста!
          Доктор вздрогнул, поглядел держи него да вспомнил…
          — Послушайте, фактически пишущий эти строки сделано сказал вам, что-то ми воспрещено ехать! — сказал он, оживляясь. — Как странно!
          — Доктор, моя особа невыгодный истукан, офигительно понимаю ваше положение… сочувствую вам! — сказал умоляющим голосом Абогин, прикладывая на своему шарф руку. — Но тогда пишущий эти строки малограмотный после себя прошу… Умирает моя жена! Если бы ваш брат слышали таковой крик, видели ее лицо, в таком случае поняли бы мою настойчивость! Боже мой, а контия аз многогрешный думал, что-то ваша сестра пойдем одеваться! Доктор, промежуток времени дорого! Едемте, прошу вас!
          — Ехать ваш покорнейший слуга никак не могу! — сказал вместе с расстановкой Кирилов да шагнул на залу.
          Абогин сделай так после ним да схватил его ради рукав.
          — У вам горе, мы понимаю, да так-таки приглашаю ваш покорнейший слуга вы безвыгодный частокол лечить, никак не на эксперты, а беречь долгоденствие человеческую! — продолжал дьявол умолять, в качестве кого нищий. — Эта проживание больше всякого личного горя! Ну, автор прошу мужества, подвига! Во титул человеколюбия!
          — Человеколюбие — клюка касательно двух концах! — яростно сказал Кирилов. — Во псевдоним того а человеколюбия автор этих строк прошу вам неграмотный запятнать меня. И наравне странно, ей-богу! Я насилу нате ногах стою, а ваш брат человеколюбием пугаете! Никуда моя особа теперь неграмотный годен… далеко не поеду ни после что, безусловно да возьми кого моя особа жену оставлю? Нет, нет…
          Кирилов замахал кистями рук равно попятился назад.
          — И… да малограмотный просите! — продолжал возлюбленный испуганно. — Извините меня… По XIII тому законов пишущий эти строки обязан кататься [19] , равно вас имеете юриспруденция тянуть меня после шиворот… Извольте, тащите, но… ваш покорнейший слуга никак не годен… Даже баять безграмотный во состоянии… Извините…
          — Напрасно, доктор, вам говорите со мной таким тоном! — сказал Абогин, сызнова беря доктора следовать рукав. — Бог не без; ним, вместе с XIII томом! Насиловать вашей воли аз многогрешный безграмотный имею никакого права. Хотите — поезжайте, безвыгодный хотите — Зиждитель не без; вами, однако ваш покорный слуга отнюдь не для воле вашей обращаюсь, а ко чувству. Умирает новобрачная женщина! Сейчас, вас говорите, у вы умер сын, кому же, на правах безграмотный вам, осмыслить мои ужас?
          Голос Абогина дрожал ото волнения; во этой дрожи да на тоне было стократ значительнее убедительности, нежели на словах. Абогин был искренен, да замечательно, какие бы словоблудие спирт ни говорил, совершенно они выходили у него ходульными, бездушными, неподходяще цветистыми да во вкусе будто бы аж оскорбляли равным образом воздушное пространство докторской квартиры равно умирающую что-то около женщину. Он да самоуправно сие чувствовал, а потому, боясь являться непонятым, из всех сил старался вложить своему голосу мягкосердечие да нежность, с целью позаимствовать коли малограмотный словами, так даже если бы искренностью тона. Вообще фраза, вроде бы возлюбленная ни была красива равным образом глубока, действует всего-навсего получи и распишись равнодушных, однако безвыгодный постоянно может раздвинуть ножки тех, который счастлив другими словами несчастлив; потому-то высшим выражением счастья другими словами несчастья является чаще сумме безмолвие; голубки понимают наперсник друга лучше, когда-никогда молчат, а горячая, страстная речь, сказанная возьми могиле, трогает всего-навсего посторонних, вдове а равным образом детьми умершего как будто возлюбленная холодной равным образом ничтожной.
          Кирилов стоял равно молчал. Когда Абогин сказал до этого времени изрядно фраз по отношению высоком призвании врача, об самопожертвовании равно проч., врач спросил угрюмо:
          — Далеко ехать?
          — Что-то возле 03—14 верст. У меня отличные лошади, доктор! Даю вы честное слово, ась? доставлю вы тама равным образом наоборот во единодержавно час. Только безраздельно час!
          Последние плетение словес подействовали получи доктора сильнее, нежели ссылки для гуманизм сиречь жилка врача. Он подумал равным образом сказал со вздохом:
          — Хорошо, едемте!
          Он быстро, ранее верною походкой чтоб ваш покорнейший слуга тебя больше не видел ко своему кабинету равным образом каплю спустя вернулся во длинном сюртуке. Мелко семеня недалече него равным образом шаркая ногами, обрадованный Абогин помог ему насадить пальтишко да сообща со ним вышел изо дома.
          На дворе было темно, только светлее, нежели на передней. В темноте сделано отчетливо вырисовывалась высокая сутуловатая субъект доктора вместе с длинной, узкой бородой равно от орлиным носом. У Абогина, опричь бледного лица, в настоящее время видна была его большая умный равным образом маленькая, студенческая шапочка, еле-еле прикрывавшая темя. Кашне белело всего-навсего спереди, по-за а оно пряталось из-за длинными волосами.
          — Верьте, мы сумею отдать справедливость ваше великодушие, — бормотал Абогин, подсаживая доктора во коляску. — Мы прытко домчимся. Ты же, Лука, голубчик, езжай равно как позволено скорее! Пожалуйста!
          Кучер ехал быстро. Сначала тянулся полоса невзрачных построек, стоявших по больничного двора; кругом было темно, только лишь во глубине двора изо чьего-то окна, чрез палисадник, пробивался колоритный свет, правда три окна верхнего этажа больничного корпуса казались бледнее воздуха. Затем двуколка въехала во густые потемки; шелковица тянуло дробный сыростью равно слышался шёпот деревьев; вороны, разбуженные шумом колес, закопошились во листве равным образом подняли коварный жалостный крик, равно как будто бы знали, сколько у доктора умер сын, а у Абогина больна жена. Но вона замелькали отдельные деревья, кустарник; сверкнул малоприветливо пруд, сверху котором спали взрослые черные тени, — равным образом колясочка покатила сообразно гладкой равнине. Крик черный ворон слышался сделано глухо, вдалеке с тылу равно спешно отнюдь умолк.
          Почти всю с дороги Кирилов равным образом Абогин молчали. Только однова Абогин сильно вздохнул равно пробормотал:
          — Мучительное состояние! Никогда круглым счетом невыгодный любишь близких, во вкусе во в таком случае время, в отдельных случаях рискуешь утратить их.
          И в отдельных случаях дрожки бесшумно переезжала реку, Кирилов сразу встрепенулся, верно его испугал плеск воды, равным образом задвигался.
          — Послушайте, отпустите меня, — сказал дьявол тоскливо. — Я ко вас позднее приеду. Мне бы всего фельдшера ко жене послать. Ведь симпатия одна!
          Абогин молчал. Коляска, с перевальцем да выстукивая относительно камни, проехала песчаный бичевник равно покатила далее. Кирилов заметался во тоске равно поглядел вкруг себя. Позади, насквозь скупой аристократия звезд, видна была стезя да исчезавшие на потемках прибрежные ивы. Направо лежала равнина, такая но ровная равно безграничная, что небо; километров нате ней немного погодя равным образом сям, вероятно, получи торфяных болотах, горели тусклые огоньки. Налево, единовременно дороге, тянулся холм, вихрастый через мелкого кустарника, а надо холмом статически стоял внушительный полумесяц, красный, отдаленно окутанный туманом равно опоясанный мелкими облачками, которые, казалось, оглядывали его со всех сторон равным образом стерегли, ради некто безграмотный ушел.
          Во всей природе чувствовалось самую малость безнадежное, больное; земля, что падшая женщина, которая одна сидит во темной комнате равно старается безвыгодный вознамериваться в отношении прошлом, томилась воспоминаниями насчёт весне да лете равно индифферентно ожидала неизбежной зимы. Куда ни взглянешь, повсюду основные черты представлялась темной, неизмеримо глубокой равно холодной ямой, чей неграмотный выбиться ни Кирилову, ни Абогину, ни красному полумесяцу…
          Чем ближе для цели была коляска, тем нетерпеливее становился Абогин. Он двигался, вскакивал, вглядывался помощью плечо кучера вперед. А когда, наконец, колясочка остановилась у крыльца, тонко задрапированного полосатой холстиной, равным образом когда-когда спирт поглядел получи и распишись освещенные окна второго этажа, слышно было, во вкусе дрожало его дыхание.
          — Если ась? случится, то… автор этих строк далеко не переживу, — сказал он, входя из доктором во переднюю да на волнении потирая руки. — Но далеко не слышно суматохи, значит, в эту пору уже благополучно, — прибавил он, вслушиваясь на тишину.
          В передней безвыгодный слышно было ни голосов, ни шагов, равно вполне землянка казался спавшим, вопреки получи и распишись яркое освещение. Теперь медянка ученый равным образом Абогин, бывшие накануне этого времени во потемках, могли увидеть побратим друга. Доктор был высок, сутуловат, одет халатно да харя имел некрасивое. Что-то вломно резкое, неласковое равно суровое выражали его толстые, в качестве кого у негра, губы, видючий носопырка равно вялый, хладнокровный взгляд. Его нечесаная голова, впалые виски, преждевременные седины получи длинной, узкой бороде, чрез которую просвечивал подбородок, бледно-серый цветение кожи равно небрежные, угловатые приемы — всё сие своею черствостью наводило получи тезис об пережитой нужде, бездолье, об утомлении жизнью да людьми. Глядя получи и распишись всю его сухую фигуру, безграмотный верилось, в надежде у сего человека была жена, с намерением некто был в силах вопить в рассуждении ребенке. Абогин а изображал изо себя черт-те что другое. Это был плотный, внушительный блондин, вместе с большущий головой равно крупными, а мягкими чертами лица, накрытый изящно, в области самой последней моде. В его осанке, во кучно застегнутом сюртуке, на гриве равным образом во лице чувствовалось как бы благородное, львиное; ходил он, держа из первых рук голову равным образом выпятив будущий грудь, говорил приятным баритоном, равным образом во манерах, из какими возлюбленный снимал свое шарфик другими словами поправлял волосоньки в голове, сквозило тонкое, только ась? не женское изящество. Даже неяркость равным образом неебущийся страх, от каким он, раздеваясь, поглядывал наверх получай лестницу, безграмотный портили его осанки равно неграмотный умаляли сытости, здоровья равным образом апломба, какими дышала весь его фигура.
          — Никого пропал равным образом ни аза невыгодный слышно, — сказал он, вышагивая соответственно лестнице. — Суматохи нет. Дай-то бог!
          Он провел доктора после переднюю во большую залу, идеже темнел чернявый рояль равно висела паникадило во белом чехле; из сего места и оный и другой они прошли во маленькую, жуть уютную да красивую гостиную, полную приятного розового полумрака.
          — Ну, посидите тут, доктор, — сказал Абогин, — а я… сейчас. Я пойду посмотрим равным образом предупрежу.
          Кирилов остался один. Роскошь гостиной, угодный тень да само его в бытиё во чужом, незнакомом доме, имевшее склад приключения, по-видимому, никак не трогали его. Он сидел во кресле да разглядывал домашние обожженные карболкой руки. Только мимолетно увидел симпатия цвета крови абажур, кожух через виолончели, да, покосившись на ту сторону, идеже тикали часы, спирт заметил страхоидол волка, такого но солидного равным образом сытого, в качестве кого самовластно Абогин.
          Было тихо… Где-то издали на соседних комнатах кто-либо во всё горло произнес интонация «а!», прозвенела стеклянная дверь, вероятно, шкапа, равно вдругорядь всё стихло. Подождав минут пять, Кирилов перестал щупать взором домашние шуршалки да поднял глазищи нате ту дверь, ради которой скрылся Абогин.
          У порога этой двери стоял Абогин, хотя далеко не тот, тот или другой вышел. Выражение сытости да тонкого изящества исчезло в нем, ряшка его, равно руки, равно мудра были исковерканы отвратительным выражением безграмотный ведь ужаса, отнюдь не так мучительной физической боли. Его нос, губы, усы, всё-таки черты лица двигались и, казалось, старались отколоться с лица, тараньки а наравне примерно смеялись через боли…
          Абогин горестно равным образом свободно шагнул получай середину гостиной, согнулся, простонал равным образом потряс кулаками.
          — Обманула! — крикнул он, что есть мочи напирая возьми эвфуизм ну-кась . — Обманула! Ушла! Заболела да услала меня вслед за доктором ради того только, с тем пробегать не без; сим шутом Папчинским! Боже мой!
          Абогин на свет не глядел бы шагнул для доктору, протянул ко его лицу приманка белые мягкие кулаки и, потрясая ими, продолжал вопить:
          — Ушла!! Обманула! Ну, для чему но каста ложь?! Боже мой! Боже мой! К чему данный грязный, аферный фокус, каста дьявольская, змеиная игра? Что пишущий эти строки ей сделал? Ушла!
          Слезы брызнули у него с глаз. Он перевернулся в одной ноге равным образом зашагал объединение гостиной. Теперь на своем коротком сюртуке, на модных узких брюках, во которых обрезки казались никак не сообразно корпусу тонкими, со своей большенный головой да гривой некто сильно походил нате льва. На равнодушном лице доктора засветилось любопытство. Он поднялся равно оглядел Абогина.
          — Позвольте, идеже но больная? — спросил он.
          — Больная! Больная! — крикнул Абогин, смеясь, стеная да всё сызнова потрясая кулаками. — Это невыгодный больная, а проклятая! Низость! Подлость, горше аюшки? отнюдь не придумал бы, кажется, сам по себе сатана! Услала затем, ради бежать, катить домашние воды из шутом, тупым клоуном, альфонсом! О боже, отличается как небо с земли бы возлюбленная умерла! Я невыгодный вынесу! Не вынесу я!
          Доктор выпрямился. Его тараньки замигали, налились слезами, узкая бородища задвигалась по правую сторону да по левую руку вкупе от челюстью.
          — Позвольте, в качестве кого а это? — спросил он, от любопытством оглядываясь. — У меня умер ребенок, супруга во тоске, одна сверху поголовно дом… лично автор этих строк через силу стою возьми ногах, три ночи безвыгодный спал… да что-то же? Меня заставляют делать ход во какой-то пошлой комедии, шалить цена бутафорской вещи! Не… невыгодный понимаю!
          Абогин разжал сам кулак, швырнул для секс скомканную записку равно наступил нате нее, по образу в насекомое, которое тянет раздавить.
          — И пишущий эти строки малограмотный видел… безвыгодный понимал! — говорил возлюбленный через сжатые зубы, потрясая недалеко своего лица одним кулаком равно от таким выражением, в качестве кого как ему наступили получи и распишись мозоль. — Я безграмотный замечал, что-нибудь некто ездит отдельный день, неграмотный заметил, зачем возлюбленный настоящее приехал на карете! Зачем на карете? И ваш покорный слуга далеко не видел! Колпак!
          — Не… неграмотный понимаю! — бормотал доктор. — Ведь сие что-то но такое! Ведь сие кровопийство надо личностью, сатира по-над человеческими страданиями! Это вещь невозможное… главный разок во жизни вижу!
          С тупым удивлением человека, тот или иной всего зачем стал понимать, что-нибудь его серьёзно оскорбили, медик пожал плечами, развел руками и, неграмотный зная, что-нибудь говорить, почто делать, во изнеможении опустился во кресло.
          — Ну, разлюбила, полюбила другого — Вседержитель из тобой, же ко чему но обман, для чему текущий подлый, коварный фортель? — говорил плачущим голосом Абогин. — К чему? И следовать что? Что мы тебе сделал? Послушайте, доктор, — пылко сказал он, идучи для Кирилову. — Вы были невольным свидетелем мои несчастья, да ваш покорный слуга малограмотный стану укрывать через вы правды. Клянусь вам, что-нибудь ваш покорный слуга любил эту женщину, любил набожно, наравне раб! Для нее аз многогрешный пожертвовал всем: поссорился от родней, бросил службу да музыку, прощал ей то, а невыгодный сумел бы возражение матери другими словами сестре… Ни разу моя персона отнюдь не поглядел бери нее косо… безграмотный подавал никакого повода! За зачем а сия ложь? Я малограмотный требую любви, хотя на какого хрена настоящий преподлый обман? Не любишь, этак скажи прямо, честно, тем более, в чем дело? знаешь мои философия получай сей счет…
          Со слезами бери глазах, вибрируя во всем телом, Абогин искренно изливал хуй доктором свою душу. Он говорил горячо, прижимая обе грабли для сердцу, разоблачал приманка семейные тайны помимо малейшего колебания да по образу как бы пусть даже взыграла душа был, что такое? перед разлукой сии тайны вырвались открыто изо его груди. Поговори некто таким образом час, другой, вылей свою душу, и, несомненно, ему стало быть бы легче. Кто знает, выслушай его доктор, посочувствуй ему дружески, фигурировать может, он, в качестве кого сие нередко случается, примирился бы со своим горем лишенный чего протеста, безвыгодный делая ненужных глупостей… Но произошло иначе. Пока Абогин говорил, разобиженный ветврач достопримечательно менялся. Равнодушие равным образом изумление бери его лице помаленьку уступили помещение выражению горькой обиды, негодования равным образом гнева. Черты лица его стали до данный поры резче, черствее равным образом неприятнее. Когда Абогин поднес ко его глазам карточку молоденький нежный пол со красивым, же сухим равным образом невыразительным, равно как у монашенки, с лица равным образом спросил, позволено ли, глядючи держи сие лицо, допустить, в чем дело? оно удобно обозначать ложь, педиатр внезапно вскочил, сверкнул глазами равным образом сказал, неточно отчеканивая каждое слово:
          — Зачем ваша милость всё сие говорите мне? Не желаю ваш покорнейший слуга слушать! Не желаю! — крикнул некто равным образом стукнул кулаком до столу. — Не нужны ми ваши пошлые тайны, чёрт бы их взял! Не смеете ваша милость барабанить ми сии пошлости! Или вам думаете, зачем аз многогрешный пока что бедно оскорблен? Что ваш покорнейший слуга лакей, которого давно конца не возбраняется оскорблять? Да?
          Абогин попятился ото Кирилова равно изумленно уставился сверху него.
          — Зачем вас меня семо привезли? — продолжал доктор, тряся бородой. — Если вам из жиру женитесь, из жиру беситесь да разыгрываете мелодрамы, в таком случае подле нежели тутовник я? Что у меня общего со вашими романами? Оставьте меня во покое! Упражняйтесь на благородном кулачестве, рисуйтесь гуманными идеями, играйте (доктор покосился получи и распишись чехол от виолончелью) — играйте в контрабасах да тромбонах, жирейте, на правах каплуны, же малограмотный смейте смеяться по-над личностью! Не умеете любить ее, где-то примерно избавьте ее с вашего внимания!
          — Позвольте, который сие всё значит? — спросил Абогин, краснея.
          — А в таком случае значит, зачем гнусно да неблагородно шалить беспричинно людьми! Я врач, вам считаете врачей равно не выделяя частностей рабочих, через которых безвыгодный пахнет духами равным образом проституцией, своими лакеями равным образом моветонами [20] , неужели да считайте, только ни один человек малограмотный дал вас карт-бланш совершать изо человека, кто страдает, бутафорскую вещь!
          — Как вас смеете беседовать ми это? — спросил бесшумно Абогин, равно его физиомордия ещё раз запрыгало равно нате сей единожды ранее следовательно через гнева.
          — Нет, по образу вы, зная, ась? у меня горе, смели примчать меня семо слушать пошлости? — крикнул ветврач равным образом снова стукнул кулаком в соответствии с столу. — Кто вас дал прерогатива что-то около чмурить надо чужим горем?
          — Вы со ума сошли! — крикнул Абогин. — Не великодушно! Я непосредственно хоть с орудия по-над ухом стреляй несчастлив и… и…
          — Несчастлив, — с высоты своего величия ухмыльнулся доктор. — Не трогайте сего слова, оно вам никак не касается. Шалопаи, которые далеко не находят денег около вексель, также называют себя несчастными. Каплун, которого давит сверхсметный жир, также несчастлив. Ничтожные люди!
          — Милостивый государь, ваша сестра забываетесь! — взвизгнул Абогин. — За такие слова… бьют! Понимаете?
          Абогин впопыхах полез во махало карман, вытащил оттоль ксивник и, достав двум бумажки, швырнул их получи и распишись стол.
          — Вот вас вслед за ваш визит! — сказал он, шевеля ноздрями. — Вам заплачено!
          — Не смеете вам представлять ми деньги! — крикнул медик да смахнул со стола получай паркет бумажки. — За физический ущерб деньгами неграмотный платят!
          Абогин равно лекарь стояли в фас ко лицу да на гневе продолжали навеивать доброжелатель другу незаслуженные оскорбления. Кажется, в жизни не во жизни, ажно во бреду, они безвыгодный сказали столько несправедливого, жестокого равным образом нелепого. В обеих что есть мочи сказался самолюбие несчастных. Несчастные эгоистичны, злы, несправедливы, жестоки равным образом менее, нежели глупцы, способны раскусить наперсник друга. Не соединяет, а разъединяет людей несчастье, равно инда там, где, казалось бы, сыны Земли должны присутствовать связаны однородностью горя, проделывается с огромной форой значительнее несправедливостей да жестокостей, нежели во среде в сравнении довольной.
          — Извольте послать меня домой! — крикнул доктор, задыхаясь.
          Абогин стремительно позвонил. Когда получи и распишись его приглашение десятая спица безграмотный явился, дьявол до этого времени единожды позвонил равно раздраженно швырнул кампанула получи и распишись пол; оный безнадежно ударился в отношении сумах равным образом издал жалобный, как следует смертный стон. Явился лакей.
          — Где ваша сестра попрятались, чёрт бы вы взял?! — набросился возьми него хозяин, сдавливая кулаки. — Где твоя милость был сейчас? Пошел, скажи, с целью этому господину подали коляску, а ради меня вели променять держи чечевичную похлебку карету! Постой! — крикнул он, при случае холуй повернулся уходить. — Завтра чтоб ни одного предателя неграмотный оставалось на доме! Все вон! Нанимаю новых! Гадины!
          В ожидании экипажей Абогин равным образом медик молчали. К первому сейчас вернулись равно речение сытости равным образом тонкое изящество. Он шагал по части гостиной, эстетично встряхивал головой и, очевидно, хоть сколько-нибудь замышлял. Гнев его до текущий поры отнюдь не остыл, хотя некто старался изображать вид, ась? никак не замечает своего врага… Доктор а стоял, держался одной рукой насчёт граница стола да глядел сверху Абогина из тем глубоким, небольшую толику циничным равно некрасивым презрением, из каким умеют всматриваться исключительно бедствие равным образом бездолье, когда-когда видят на пороге из себя пресыщенность равно изящество.
          Когда маленечко спустя врач сел во коляску да поехал, ставни его всё до нынешний поры продолжали глазеть презрительно. Было темно, несравненно темнее, нежели миг тому назад. Красный луна сейчас ушел следовать холм, равным образом сторожившие его тучи темными пятнами лежали рядом звезд. Карета во красными огнями застучала сообразно дороге равно перегнала доктора. Это ехал Абогин протестовать, совершать глупости…
          Всю поди медик думал никак не что касается жене, невыгодный об Андрее, а об Абогине да людях, живших во доме, что возлюбленный всего-навсего что-нибудь оставил. Мысли его были несправедливы да недобро жестоки. Осудил дьявол равно Абогина, равно его жену, равным образом Папчинского, да всех, живущих во розовом полумраке да пахнущих духами, равным образом всю отойди ненавидел их равно презирал предварительно боли во сердце. И на уме его сложилось крепкое уверенность об сих людях.
          Пройдет время, пройдет равным образом грусть Кирилова, хотя сие убеждение, несправедливое, недостойное человеческого сердца, безграмотный пройдет равным образом останется на уме доктора перед самой могилы.

    Добрый тевтон

          Иван Карлович Швей, старший штуцер получи и распишись сталелитейном заводе Функ равно К°, был послан хозяином на Калинин привести в исполнение возьми месте какой-то заказ. Провозился спирт со заказом месяца четверик равным образом этак соскучился соответственно своей молодка жене, зачем потерял аппетитец равно раза двуха принимался плакать. Возвращаясь отдавать во Москву, дьявол всю отвали закрывал зенки да воображал себе, в духе спирт приедет домой, равно как кулинарка Мария отворит ему дверь, в качестве кого благоверная Наташа бросится ко нему сверху шею да вскрикнет…
          «Она далеко не ожидает меня, — думал он. — Тем лучше. Неожиданная утеха — сие беда хорошо…»
          Приехал возлюбленный во Москву от вечерним поездом. Пока прислуга ходил из-за его багажом, симпатия успел пьяный во буфете двум бутылки пива… От пива симпатия стал беда добрым, что-то около что, нет-нет да и лихач вез его от вокзала держи Пресню, возлюбленный всё времена бормотал:
          — Ты, извозчик, благоустроенный извозчик… Я люблю русских людей!.. Ты русский, да моя наложница русский, равным образом автор этих строк русский… Мой папа немец, а моя особа российский человек… Я желаю отстаивать со Германией…
          Как возлюбленный равным образом мечтал, дверка отворила ему стряпуха Марья.
          — И твоя милость русский, равным образом автор этих строк русский… — бормотал он, отдавая Марье багаж. — Все я русские народище да имеем русские языки… А идеже Наташа?
          — Она спит.
          — Ну, далеко не буди ее… Тсс… Я самовластно разбужу… Я желаю ее содрогание равным образом буду сюрприз… Тссс!
          Сонная Мария взяла вещи да ушла на кухню.
          Улыбаясь, потирая рычаги равным образом подмигивая глазом, Иоанн Карлыч сверху цыпочках подошел для двери, ведущей на спальную, равным образом осторожно, боясь скрипнуть, отворил ее…
          В спальне было мрачно да тихо…
          «Я в тот же миг буду ее испугать», — подумал Иваха Карлыч равно зажег спичку…
          Но — несостоятельный немец! — доколе для его спичке разгоралась синим огоньком сера, симпатия увидел такую картину. На кровати, сколько ближе ко стене, спала женщина, укрытая от головою, круглым счетом что-нибудь видны были одни только лишь голые пятки; для новый кровати лежал немалый старик от внушительный рыжей головой равным образом от длинными усами…
          Иван Карлыч далеко не поверил глазам своим да зажег другую спичку… Сжег возлюбленный одну следовать противоположный пяток спичек — равно полотно представлялась всё такою но невероятной, ужасной равным образом возмутительной. У немца подкосились циркули равным образом одеревенела с холода спина. Пивной охмеление нечаянно вышел с головы, равно ему еще казалось, ась? суть перевернулась наверх ногами. Первою его мыслью да желанием было — брать кресло равно выпить горькую чашу им со общей сложности размаха по мнению рыжей голове, затем заболевать неверную жену вслед голую пятку равным образом пустить ее на пространство так, чтоб возлюбленная выбила обе глаза равным образом со звоном полетела по течению в мостовую.
          «О нет, сего мало! — решил спирт затем некоторого размышления. — Сначала мы буду унижать их, пойду позову полицию да родню, а впоследствии буду мертвить их…»
          Он делянка шубу равно посредством секундочку ранее шел в области улице. Тут симпатия тяжело заплакал. Он плакал равным образом думал насчёт человеческий неблагодарности… Эта дева со голыми пятками была в бывалошное время бедной швейкой, равным образом симпатия осчастливил ее, сделав женою ученого мастера, что у Функа равным образом К° получает 050 рублей во год! Она была ничтожной, ходила на ситцевых платьях, равно как горничная, а по причине ему симпатия ходит в настоящее время на шляпке равно перчатках, равно инда Функ равным образом К° говорит ей «вы»…
          И дьявол думал: в духе ехидны равно лукавы женщины! Наташа делала вид, ась? выходила вслед Ивана Карлыча по мнению страстной любви, равным образом каждую неделю писала ему во Калинин нежные письма…
          «О, змея, — думал Швей, спеша объединение улице. — О, с какой-нибудь сие радости ваш покорный слуга женился бери русском человеке? Русский нехороший человек! Варвар, мужик! Я желаю воевать из Россией, чёрт меня возьми!»
          Немного спустя дьявол думал:
          «И удивительно, променяла меня держи какого-то каналью от рыжей головой! Ну, полюби возлюбленная Функа да К°, моя особа простил бы ей, а так полюбила какого-то чёрта, у которого кто в отсутствии на кармане гривенника! О, ваш покорнейший слуга многострадальный человек!»
          Отерев глаза, Швей зашел на трактир.
          — Дай ми бумаги равно чернил! — сказал спирт половому. — Я желаю писать!
          Дрожащею рукою симпатия написал спервоначала послание ко родителям жены, живущим на Серпухове. Он писал старикам, зачем чистосердечный начетчик умелец отнюдь не желает водиться не без; распутной женщиной, сколько родаки свиньи да дочери их свиньи, что такое? Швей желает наплевать держи кого угодно… В умозаключение симпатия требовал, с намерением шнурки взяли для себя свою донька неразлучно вместе с ее рыжим мерзавцем, которого некто отнюдь не убил всего-навсего потому, почто малограмотный желает дискредитировать рук.
          Затем некто вышел с трактира равным образом опустил записка во почтовый ящик. До четырех часов утра блуждал дьявол по части городу равно думал относительно своем горе. Бедняга похудел, осунулся равным образом пришел ко заключению, в чем дело? дни — сие водка острота судьбы, что-нибудь пробывать — дурашливо равным образом по-скотски порядочного немца. Он решил неграмотный брать реванш ни жене, ни рыжему человеку. Самое лучшее, сколько спирт был в состоянии сделать, сие — оштрафовать жену великодушием.
          «Пойду выскажу ей всё, — думал он, шествуя домой, — а попозже лишу себя жизни… Пусть короче счастлива со своим рыжим, а моя особа перемешивать неграмотный буду…»
          И возлюбленный мечтал, по образу возлюбленный умрет да в духе супружница достаточно тяготиться с угрызений совести.
          — Мое наследство автор ей оставлю, да! — бормотал он, дергая вслед за нестандартный звонок. — Рыжий кризис миновал меня, пусть-ка равно как заработает 050 рублей на год!
          И для нынешний однажды дверка отворила ему доспешница Марья, которая архи удивилась, увидев его.
          — Позови Наталью Петровну, — сказал он, малограмотный снимая шубы. — Я желаю разговаривать…
          Через побудьте здесь накануне Иваном Карлычем стояла невеста девица на одной сорочке, босая да со удивленным лицом… Плача равно поднимая обе растопырки вверх, обмороченный супружник говорил:
          — Я всё знаю! Меня возбраняется обмануть! Я собственными глазами видел рыжего скотину вместе с длинными усами!
          — Ты из ума сошел! — крикнула жена. — Что твоя милость приблизительно кричишь? Разбудишь жильцов!
          — О, красный мошенник!
          — Говорю но тебе, неграмотный кричи! Напился пьян равным образом кричит! Ступай спать!
          — Не желаю моя особа заснуть не без; рыжим нате одной кровати! Прощай!
          — Да твоя милость от ума сошел! — рассердилась жена. — Ведь у нас жильцы! В пирушка комнате, идеже была наша спальня, вор со женой живет!
          — А… а? Какой слесарь?
          — Да рыжеголовый слесаришка из женой. Я их пустила ради четверик рубля на месяц… Не кричи, а так разбудишь!
          Немец выпучил глазищи равным образом век смотрел возьми жену; попозже нагнул голову равно черепашьим ходом свистнул…
          — Теперь ваш покорный слуга понимаю… — сказал он.
          Немного спустя немецкая грудь паки еще приняла свое прошлое положение, равным образом Ивасик Карлыч чувствовал себя прекрасно.
          — Ты у меня русский, — бормотал он, — равным образом доспешница русский, да ваш покорнейший слуга русский… Все имеем русские языки… Слесарь — безупречный слесарь, равно моя особа желаю его обнимать… Функ равно К° равным образом атомный Функ да К°… Лермонтова великолепная земля… С Германией пишущий эти строки желаю драться…

    Темнота

          Молодой парень, белоголовый да скуластый, во рваном тулупчике равным образом на больших черных валенках, выждал, если общегосударственный доктор, кончив приемку, возвращался изо больницы ко себя нате квартиру, равным образом подошел для нему несмело.
          — К вашей милости, — сказал он.
          — Что тебе?
          Парень ладонью провел себя по мнению носу внизу вверх, поглядел сверху арша равным образом попозже поуже ответил:
          — К вашей милости… Тут у тебя, вашескоблородие, на арестантской палате моего братуха Васька, деятель с Варварина…
          — Да, таково почто же?
          — Я, выходит быть, Васькин брат… У отца нас двое: дьявол — Васька, ага ваш покорный слуга — Кирила. Акроме нас три сестры, а Васька женатый, равно ребятёнок есть… Народу много, а корпеть некому… В кузнице, почитай, ранее неуд годы огня отнюдь не раздували. Сам ваш покорный слуга бери ситцевой фабрике, кузнечить неграмотный умею, а папаша какой-никакой работник? Не токмо, скажем, работать, посредством принимать безвыгодный может, ложку мимо рта несет.
          — Что а тебе через меня нужно?
          — Сделай милость, отпусти Ваську!
          Доктор удивленно поглядел возьми Кирилу и, ни болтология никак не сказавши, сделай так дальше. Парень забежал в будущем да бухнул ему на ноги.
          — Доктор, барин хороший! — взмолился он, моргая глазами равно ещё проводя ладонью по мнению носу. — Яви божескую милость, отпусти твоя милость Ваську домой! Заставь бессменно бога молить! Ваше благородие, отпусти! С голоду до этого времени дохнут! Мать цельный день ревет, Васькина жена ревет… прямо-таки смерть! На огонь белешенький никак не глядел бы! Сделай милость, отпусти его, властелин хороший!
          — Да твоя милость глуп или — или от ума сошел? — спросил доктор, глядючи получи и распишись него сердито. — Как а автор могу его отпустить? Ведь некто арестант!
          Кирила заплакал.
          — Отпусти!
          — Тьфу, чудак! Какое а ваш покорный слуга имею право? Тюремщик я, почто ли? Привели его ко ми во больницу лечиться, автор этих строк лечу, а отпущать его автор имею такое но право, на правах тебя засажать на тюрьму. Глупая голова!
          — Да так-таки его даром посадили! Покеда предварительно свида он, почитай, бадняк на остроге сидел, а теперь, спрашивается, следовать что такое? сидит? Добро бы, убивал, скажем, либо коней крал, а ведь что-то около попал, ужас до чего живешь.
          — Верно, а я-то туточки около чем?
          — Посадили мужика равным образом самочки безграмотный знают, следовать что. Был дьявол выпивши, ваше благородие, околесица безграмотный помнил да инда отца согласно уху урезал, щеку себя напорол сверху отросток спьяна-то, а два наших ребят — захотелось им, видишь, турецкого табаку — стали ему говорить, в надежде дьявол из ними в ночь на армяшкину лавку забрался, после табаком. Он спьяна-то послушался, дурак. Сломали они это, знаешь, замок, забрались равно дай чертить. Всё разворочали, стекла побили, муку рассыпали. Пьяные — одно слово! Ну, сичас урядник… в таком случае правда сё, ко следователю. Год единый на остроге сидели, а неделю назад, во среду, судили всех трех, на городе. Солдат позади не без; ружьем… присягал народ. Васька-то всех дешевле виноват, а господа круглым счетом рассудили, ась? спирт главнейший коновод. Обоих ребят на острог, а Ваську на арестантскую роту получи и распишись три года. А из-за что? Рассуди по-божецки!
          — Опять-таки моя особа шелковица ни быть чем. Ступай для начальству.
          — Я сейчас был у начальства! Ходил на суд, хотел челобитная подать, они равным образом прошения безграмотный взяли. Был автор да у станового, равно у следователя был, равным образом какой есть говорит: «Не мое дело!» Чье ж дело? А во больнице туточки старшей тебя нет. Что хочешь, ваше благородие, в таком случае да делаешь.
          — Дурак ты! — вздохнул доктор. — Раз большое жюри обвинили, в таком случае полоз после этого далеко не может ни ложки поделать ни губернатор, ни ажно министр, а далеко не в таком случае что-то становой. Напрасно хлопочешь!
          — А судил-то кто?
          — Господа большое жюри заседатели…
          — Какие но сие господа? Наши но мужики были! Андреич Атырау был, Алешка Хук был.
          — Ну, ми дубак вместе с тобой разговаривать…
          Доктор махнул рукой равно бурно сделай так ко своей двери. Кирила хотел было вступить в брак вслед за ним, но, увидев, наравне хлопнула дверь, остановился. Минут цифра стоял спирт деревянно внутри больничного двора и, малограмотный надевая шапки, глядел получи докторскую квартиру, после хоть изо артиллерия надо ухом стреляй вздохнул, как черепаха почесался равным образом сделай так ко воротам.
          — К кому а идти? — бормотал он, выходя для дорогу. — Вотан говорит — невыгодный мое дело, непохожий говорит — неграмотный мое дело. Чье но дело? Нет, верно, на срок далеко не подмажешь, околесица безграмотный поделаешь. Доктор-то говорит, а лично всё эпоха получай вампир ми глядит: отнюдь не дам ли синенькую [21] ? Ну, брат, аз многогрешный равным образом впредь до губернатора дойду.
          Переминаясь со шлепанцы возьми ногу, ведь да деятельность оглядываясь помимо всякой надобности, дьявол как черепаха плелся в соответствии с дороге и, по-видимому, раздумывал, слабо идти… Было малограмотный холодно, да снежура неярко поскрипывал у него подина ногами. Перед ним, безвыгодный ужотко на правах на полуверсте, расстилался получи и распишись холме уездный городишко, во котором новобрачный судили его брата. Направо темнел арестантская со красной крышей да от будками сообразно углам, по левую руку была большая городская роща, в настоящий момент покрытая инеем. Было тихо, всего только какой-то дед во бабьей кацавейке равным образом во громадном картузе шел впереди, кашлял да покрикивал для корову, которую гнал ко городу.
          — Дед, здорово! — проговорил Кирила, поравнявшись со стариком.
          — Здорово…
          — Продавать гонишь?
          — Нет, так… — шаг за шагом ответил старик.
          — Мещанин, что-нибудь ли?
          Разговорились. Кирила рассказал, с экой сие радости некто был во больнице да касательно нежели говорил из доктором.
          — Оно, конечно, ученый сих делов далеко не знает, — говорил ему старик, в отдельных случаях что другой они вошли во город. — Он так например да барин, однако обучен протезировать всякими средствиями, а чтоб внушение истый тебе наградить или, скажем, акт настукать — симпатия сего невыгодный может. На так особое господство есть. У мирового да станового твоя милость был. Эти равно как на твоем деле неграмотный способны.
          — Куда ж идти?
          — По вашим крестьянским делам самый передовой равно ко этому приставлен непременный пипка [22] . К нему равным образом иди. Господин Синеоков.
          — Это что-то на Золотове?
          — Ну да, на Золотове. Он у вы главный. Ежели в чем дело? в области вашим делам касающее, ведь против него хоть исправник отнюдь не имеет полного права.
          — Далече, брат, идти!.. Чай, верст пятнадцать, а в таком случае да больше.
          — Кому надобность, оный равным образом сто верст пройдет.
          — Оно так… Прошение ему подать, в чем дело? ли?
          — Там узнаешь. Коли прошение, писарь тебе всеми фибрами души напишет. У непременного члена поглощать писарь.
          Расставшись от дедом, Кирила постоял промежду площади, подумал да трогай взад изо города. Он решил спускаться во Золотово.
          Дней путем пять, возвращаясь со временем приемки больных ко себя получи и распишись квартиру, пульмонолог паки увидел у себя нате дворе Кирилу. На оный однова недоросль был безграмотный один, а со каким-то тощим, куда бледным стариком, который, безграмотный переставая, кивал головой, как бы маятником, да шамкал губами.
          — Ваше благородие, пишущий эти строки вдругорядь ко твоей милости! — начал Кирила. — Вот не без; отцом пришел, сделай милость, отпусти Ваську! Непременный участник говорить неграмотный стал. Говорит: «Пошел вон!»
          — Ваше высокородие, — зашипел горлом старик, поднимая дрожащие брови, — будьте милостивы! Мы человечество бедные, молить бога безграмотный можем вашу честь, но, коль скоро желательно вашей милости, Кирюшка другими словами Васька отмантулить могут. Пущай работают.
          — Отработаем! — сказал Кирила равным образом поднял руку, аккуратно желая отправить клятву. — Отпусти! С голоду дохнут! Ревма ревут, ваше благородие!
          Парень бойко взглянул возьми отца, дернул его следовать рукав, да обана они, равно как объединение команде, повалились доктору на ноги. Тот махнул рукой и, отнюдь не оглядываясь, бурно сделай так для своей двери.

    Полинька

          Второй часочек дня. В галантерейном магазине «Парижские новости», ась? на одном с пассажей [23] , спор на разгаре. Слышен однозвучный гам приказчичьих голосов, гул, который иногда во школе, когда-когда доцент заставляет всех учеников выдалбливать что-нибудь вслух. И сего однообразного шума малограмотный нарушают ни улыбка дам, ни стукотня входной стеклянной двери, ни побегушки мальчиков.
          Посреди магазина есть расчет Полинька, станция Марьи Андреевны, содержательницы модной мастерской, маленькая, худощавая блондинка, равным образом ищет кого-то глазами. К ней подбегает чернобровый малец да спрашивает, глядючи получи нее ужас серьезно:
          — Что прикажете, сударыня?
          — Со мной ввек Николя Тимофеич занимается, — отвечает Полинька.
          А сиделец Колюня Тимофеич, пропорциональный брюнет, завитой, убранный согласно моде, не без; большущий булавкой для галстуке, сделано расчистил луг получай прилавке, вытянул шею равным образом вместе с улыбкой глядит возьми Полиньку.
          — Пелагея Сергеевна, мое почтение! — кричит спирт хорошим, здоровым баритоном. — Пожалуйте!
          — А, здрасте! — говорит Полинька, шествуя для нему. — Видите, аз многогрешный вторично для вам… Дайте ми аграманту [24] какого-нибудь.
          — Для в чем дело? вам, собственно?
          — Для лифчика, к спинки, одним словом, нате целый гарнитурчик.
          — Сию минуту.
          Николай Тимофеич кладет накануне Полинькой порядочно сортов аграманта; та шаг за шагом выбирает равно начинает торговаться.
          — Помилуйте, целковый совсем никак не дорого! — убеждает приказчик, с высоты своего величия улыбаясь. — Это аграмант французский, восьмигранный… Извольте, у нас вкушать обыкновенный, весовой… Тот 05 копеек аршин, сие ужак далеко не ведь достоинство! Помилуйте-с!
          — Мне уже нужен стеклярусный край со аграмантными пуговицами, — говорит Полинька, нагибаясь по-над аграмантом, равно по неизвестной причине вздыхает. — А малограмотный найдутся ли у вам около настоящий колер стеклярусные бонбошки?
          — Есть-с.
          Полинька единаче вверху нагибается для прилавку равно втихую спрашивает:
          — А дьявол сие вы, Коля Тимофеич, на рыбный день ушли с нас что-то около рано?
          — Гм!.. Странно, зачем ваш брат сие заметили, — говорит сиделец из усмешкой. — Вы этак были увлечены господином студентом, что… странно, во вкусе сие ваша сестра заметили!
          Полинька вспыхивает да молчит. Приказчик вместе с нервной дрожью во пальцах закрывает коробки да кроме всякой надобности ставит их одна в другую. Проходит момент на молчании.
          — Мне уже стеклярусных кружев, — говорит Полинька, поднимая виноватые тараньки получай приказчика.
          — Каких вам? Стеклярусные кружева объединение тюлю, черные равно цветные — самая модная отделка.
          — А сколько стоит они у вас?
          — Черные через 00 копеек, а цветные возьми 0 р. 00 к. А ко вы автор этих строк хлеще ввек далеко не приду-с, — тихонько добавляет победитель народов Тимофеич.
          — Почему?
          — Почему? Очень просто. Сами вас должны понимать. С каковой стати ми себя мучить? Странное дело! Нешто ми нравиться видеть, в духе таковой студиозус возле вам разыгрывает роль-с? Ведь аз многогрешный всё вижу равно понимаю. С самой осени возлюбленный после вами ухаживает по-всамделишному равно едва отдельный число вам вместе с ним гуляете, а при случае симпатия у вы на гостях сидит, приближенно ваша милость во него впившись глазами, можно подумать во ангела какого-нибудь. Вы во него влюблены, пользу кого вам отличается как небо ото земли равным образом человека нет, как бы он, ну-кась равно отлично, нечему равным образом разговаривать…
          Полинька молчит да во замешательстве водит пальцем по части прилавку.
          — Я всё любо-дорого вижу, — продолжает приказчик. — Какой но ми доказательство ко вы ходить? У меня гордость есть. Не всякому приятственно пятым колесом во возу быть. Чего ваш брат спрашивали-то?
          — Мне мамаша бездна кой-чего велела взять, согласен автор этих строк забыла. Еще плюмажу нужно.
          — Какого прикажете?
          — Получше, экий модней.
          — Самый ходкий в эту пору изо птичьего пера. Цвет, в случае если желаете, в употреблении пока что халцедон [25] тож фон канак, в таком случае вкушать бордо вместе с желтым. Выбор громадный. А ко чему весь каста хроника клонится, ваш покорный слуга твердо невыгодный понимаю. Вы чисто влюбившись, а нежели сие кончится?
          На лице Николая Тимофеича рядом око выступают красные пятна. Он мнет во руках нежную пушистую тесьму равно продолжает бормотать:
          — Воображаете ради него замуж выйти, что такое? ли? Ну, относительно сего — руки прочь ваше воображение. Студентам запрещено закон принять [26] , истинно равным образом будто спирт ко вы в рассуждении сего ходит, ради всё честным образом кончить? Как же! Ведь они, студенты сии самые, нас равным образом вслед людей невыгодный считают… Ходят они для купцам истинно для модисткам всего затем, чтоб надо необразованностью уписаться да пьянствовать. У себя на флэту верно на хороших домах стыдиться пить, ну, а у таких простых, необразованных людей, что мы, некого им стыдиться, дозволительно равно кверху ногами ходить. Да-с! Так какого но ваша сестра плюмажу возьмете? А на дело если некто ради вами ухаживает да на пристрастие играет, в таком случае кого хочешь спроси зачем… Когда довольно доктором другими словами адвокатом, склифосовский вспоминать: «Эх, была у меня, скажет, в своё время блондиночка одна! Где-то симпатия теперь?» Небось равным образом днесь быстро там, у себя, средь студентов, хвалится, в чем дело? у него модисточка очищать держи примете.
          Полинька садится держи стуло равно задумчиво глядит получи гору белых коробок.
          — Нет, полоз ваш покорный слуга никак не возьму плюмажу! — вздыхает она. — Пусть самочки мамаша берет, какого хочет, а мы опростоволоситься могу. Мне ваш брат с вашего позволения полдюжины аршин бахромы на дипломата [27] , который за 00 копеек аршин. Для того а дипломата дадите пуговиц кокосовых, вместе с целиком прошивными ушками… так чтобы покрепче держались…
          Николай Тимофеич заворачивает ей да бахромы да пуговиц. Она покаянно глядит ему на физиомордия и, видимо, ждет, в чем дело? некто хорошенького понемножку возобновлять говорить, а некто малоприветливо молчит да приводит во расписание плюмаж.
          — Не забыть думать бы сызнова про капота пуговиц взять… — говорит возлюбленная задним числом некоторого молчания, утирая платком бледные губы.
          — Каких вам?
          — Для купчихи шьем, значит, если позволите что-нибудь выдающееся изо ряда обыкновенного…
          — Да, кабы купчихе, в таком случае нужно баллотировать попестрее. Вот-с пуговицы. Сочетание цветов синего, красного равным образом модного золотистого. Самые глазастые. Кто поделикатнее, те берут у нас черные матовые не без; одним блестящим ободочком. Только моя особа невыгодный понимаю. Неужели вам самочки никак не можете рассудить? Ну, ко чему поведут эти… прогулки?
          — Я самоё отнюдь не знаю… — шепчет Полинька равным образом нагибается ко пуговицам. — Я самочки безвыгодный знаю, Миколай Тимофеич, в чем дело? со мной делается.
          За задом Николая Тимофеича, прижав его ко прилавку, протискивается внушительный комми не без; бакенами и, сияя самою утонченною галантностью, кричит:
          — Будьте любезны, мадам, удостоить на сие отделение! Кофточки джерсе имеются три номера: гладкая, сутажет равно со стеклярусом! Какую вас прикажете?
          Одновременно поблизости Полиньки проходят крупитчатая дама, которая говорит густым низким голосом, почти что басом:
          — Только, пожалуйста, чтоб они были безо сшивок, а тканые, равно чтоб штемпель была вваленная.
          — Делайте вид, почто мал осматриваете, — шепчет победитель народов Тимофеич, наклоняясь для Полиньке да насильно улыбаясь. — Вы, Вседержитель со вами, какая-то бледная равно больная, положительно изо лица изменились. Бросит спирт вас, Пелага Сергеевна! А когда женится когда-нибудь, так безвыгодный по части любви, а не без; голода, нате гроши ваши польстится. Сделает себя получи вено приличную обстановку, а позже всему вспыхнуть вы будет. От гостей равно товарищей полноте вы прятать, благодаря чего зачем вас необразованная, таково да хорош говорить: моя кувалда. Разве ваша милость можете сохранять себя во докторском либо — либо адвокатском обществе? Вы с целью них модистка, невежественное существо!
          — Николай Тимофеич! — кричит кто-нибудь вместе с другого конца магазина. — Вот мадемуазель просят три аршина ленты вместе с сетка [28] ! Есть у нас?
          Николай Тимофеич поворачивается на сторону, осклабляет свое рожа равным образом кричит:
          — Есть-с! Есть ленты со пико, предводитель вместе с атласом равным образом тетрадь от муаром!
          — Кстати, чтоб безвыгодный забыть, Оля просила возьми хоть чтобы нее корсет! — говорит Полинька.
          — У вы нате глазах… слезы! — пугается Коля Тимофеич… — Зачем это? Пойдемте ко корсетам, мы вы загорожу, а в таком случае неловко.
          Насильно улыбаясь да из преувеличенною развязностью, продавец ахнуть неграмотный успеешь ведет Полиньку для корсетному отделению да прячет ее через публики следовать высокую пирамиду с коробок…
          — Вам который прикажете корсет? — звонко спрашивает некто да тутовник а шепчет: — Утрите глаза!
          — Мне… ми во 08 сантиметров! Только, пожалуйста, симпатия просила спаренный из подкладкой… со настоящим китовым усом… Мне перешепнуться не без; вами нужно, Николайка Тимофеич. Приходите нынче!
          — О нежели но говорить? Не об нежели говорить.
          — Вы сам в области себе только… меня любите, и, в дополнение вас, далеко не от кем ми поговорить.
          — Не камыш, неграмотный кости, а форменный китовый ус… О нежели а нам говорить? Говорить никак не в рассуждении чем… Ведь пойдете от ним днесь гулять?
          — По… пойду.
          — Ну, этак в отношении нежели а здесь говорить? Не поможешь разговорами… Влюблены ведь?
          — Да… — шепчет трусливо Полинька, равным образом с гляделки ее брызжут крупные слезы.
          — Какие но могут присутствовать разговоры? — бормочет Николаха Тимофеич, неспокойно пожимая плечами равно бледнея. — Никаких разговоров да неграмотный нужно… Утрите глаза, чисто да всё. Я… автор этих строк шиш неграмотный желаю…
          В сие миг ко пирамиде с коробок идет высоконький сухой сиделец равно говорит своей покупательнице:
          — Не желательно ли, красивый волокно с целью подвязок, неграмотный останавливающий крови, подлинный медициной…
          Николай Тимофеич загораживает Полиньку и, стараясь замаскировать ее да свое волнение, морщит образина на улыбку да неистово говорит:
          — Есть двушничек сорта кружев, сударыня! Бумажные равно шелковые! Ориенталь, британские, валенсьен, кроше, торшон — сие бумажные-с, а рококо, сутажет, камбре — сие шелковые… Ради бога, утрите слезы! Сюда идут!
          И, видя, что-то сырость всё до сей времени текут, некто продолжает пока что громче:
          — Испанские, рококо, сутажет, камбре… Чулки фильдекосовые, бумажные, шёлковые…

    Пьяные

          Фабрикант Фролов, взрачный темноволосый не без; круглой бородкой да вместе с мягким, бархатным выражением глаз, равным образом его поверенный, законовед Альмер, возраст мужчина, из важный жесткой головой, кутили во одной изо общих зала загородного ресторана. Оба они приехали во траттория по прямой вместе с бала, а ибо были в фраках да на белых галстуках. Кроме них да лакеев у дверей, во зале никак не было ни души: объединение приказанию Фролова ни души безграмотный впускали.
          Начали от того, в чем дело? выпили до большенный рюмке водки равно закусили устрицами.
          — Хорошо! — сказал Альмер. — Это, брат, ваш покорнейший слуга пустил на моду устрицами закусывать. От водки пожжет, подерет тебе на горле, а как бы проглотишь устрицу, на горле чувствуешь сладострастие. Не хотя ли?
          Солидный побегушка вместе с бритыми усами да не без; седыми бакенами поставил получи пища соусник.
          — Что сие твоя милость подаешь? — спросил Фролов.
          — Соус соус в целях селедки-с…
          — Что? Разве таково подают? — крикнул фабрикант, безграмотный поглядев на соусник. — Разве сие соус? Подавать безграмотный умеешь, болван!
          Бархатные шары Фролова вспыхнули. Он обмотал округ пальца пристанище скатерти, нашел легкое движение, да закуски, подсвечники, бутылки — всё со звоном равным образом от визгом загремело получи пол.
          Лакеи, искони уж привыкшие ко кабацким катастрофам, подбежали для столу равно серьезно, хладнокровно, во вкусе хирурги кайфовый сезон операции, стали избирать осколки.
          — Как сие твоя милость славно умеешь из ними, — сказал Альмер равно засмеялся. — Но… не приставай слегка с стола, а ведь во икру наступишь.
          — Позвать семо инженера! — крикнул Фролов.
          Инженером назывался дряхлый, кислолицый старик, во самом деле ставшийся некогда инженером равно богатым человеком; дьявол промотал всё свое структура да подина прекращение жизни попал на ресторан, идеже управлял лакеями да певицами да исполнял различные поручения объединение части женского пола. Явившись нате зов, дьявол учтиво склонил голову набок.
          — Послушай, любезный, — обратился для нему Фролов, — что такое? сие следовать беспорядки? Как они у тебя подают? Разве твоя милость невыгодный знаешь, аюшки? моя персона сего невыгодный люблю? Чёрт вы подери, аз многогрешный перестану ко вас ездить!
          — Прошу бескорыстно извинить, Алёша Семеныч! — сказал инженер, прижимая руку ко сердцу. — Я немедля приму меры, равным образом совершенно ваши малейшие желания будут исполняемы самым лучшим равно скорым образом.
          — Ну, ладно, ступай…
          Инженер поклонился, попятился назад, всё на наклонном положении, равно исчез следовать дверью, сверкнув на крайний раз в год по обещанию своими фальшивыми брильянтами сверху сорочке равным образом пальцах.
          Закусочный княжение заново был накрыт. Альмер пил красное, не без; аппетитом ел какую-то птицу от трюфелями равно заказал себя вновь матлот [29] изо налимов равно стерлядку кольчиком. Фролов пил одну водку равным образом закусывал хлебом. Он мял ладонями лицо, хмурился, пыхтел и, видимо, был неграмотный во духе. Оба молчали. Было тихо. Два электрических фонаря во матовых колпаках мелькали да сипели, в точности сердились. За дверями, на полутонах подпевая, проходили цыганки.
          — Пьешь да фиговый веселости, — сказал Фролов. — Чем значительнее во себя вливаю, тем становлюсь трезвее. Другие веселеют ото водки, а у меня злоба, противные мысли, бессонница. Отчего это, брат, люди, сверх того пьянства да беспутства, отнюдь не придумают другого какого-нибудь удовольствия? Противно ведь!
          — А твоя милость цыганок позови.
          — Ну их!
          В дверях изо коридора показалась умный старухи цыганки.
          — Алексей Семеныч, цыгане просят чаю равным образом коньяку, — сказала старуха. — Можно потребовать?
          — Можно! — ответил Фролов. — Ты знаешь, тем безграмотный менее они не без; хозяина ресторана доля берут из-за то, ась? требуют из гостей угощения. Нынче запрещается веровать хоть тому, кто такой получи и распишись водку просит. Народ всё низкий, подлый, избалованный. Взять так например сих вона лакеев. Физиономии, как бы у профессоров, седые, по части двести рублей во месяцок добывают, своими домами живут, дочек на гимназиях обучают, же твоя милость можешь браниться равным образом окраска задавать, сколечко угодно. Инженер после целковый слопает тебе банку горчицы равно петухом пропоет. Честное слово, когда б возьми хоть одиночный обиделся, автор бы ему тысячу рублей подарил!
          — Что со тобой? — спросил Альмер, глядючи нате него из удивлением. — Откуда буква меланхолия? Ты красный, зверем смотришь… Что не без; тобой?
          — Скверно. Штука одна на голове сидит. Засела гвоздем, да вничью ее оттеда невыгодный выковыряешь.
          В залу вошел маленький, кругленький, заплывший жиром старик, положительно гунявый равным образом облезлый, во кургузом пиджаке, на лиловой жилетке равно не без; гитарой. Он состроил идиотское лик равным образом вытянулся, сделав около козырек, что солдат.
          — А, паразит! — сказал Фролов. — Вот рекомендую: собственность нажил тем, что такое? свиньей хрюкал. Подойди-ка сюда!
          Фабрикант налил на стаканчик водки, вина, коньяку, насыпал соли равно перцу, смешал всё сие равным образом подал паразиту. Тот выпил равным образом лихо крякнул.
          — Он привык бурду пить, где-то что такое? его с чистого причина мутит, — сказал Фролов. — Ну, паразит, садись равно пой.
          Паразит сел, потрогал жирными пальцами струны да запел:
     
    Нитка-нитка, Маргаритка…
     
          Выпив шампанского, Фролов опьянел. Он стукнул кулаком сообразно столу равным образом сказал:
          — Да, фрукт на голове сидит! Ни получай секундочку покоя безвыгодный дает!
          — Да на нежели дело?
          — Не могу сказать. Секрет. Это у меня такая тайна, которую аз многогрешный лишь только на молитвах могу говорить. Впрочем, разве хочешь, по-дружески, в обществе нами… всего лишь твоя милость смотри, никому — ни-ни-ни… Я тебе выскажу, ми отпустило станет, только ты… для бога выслушай равно забудь…
          Фролов нагнулся ко Альмеру равным образом полминуты дышал ему на ухо.
          — Жену свою ненавижу! — проговорил он.
          Адвокат поглядел сверху него не без; удивлением.
          — Да, да, жену свою, Марью Михайловну, — забормотал Фролов, краснея. — Ненавижу, равно всё тут.
          — За что-то же?
          — Сам никак не понимаю! Женат только лишь двойка года, женился, самовластно знаешь, в области любви, а днесь ненавижу ее уже, как бы врага постылого, по образу сего самого, извини, паразита. И причин во всяком случае нет, никаких причин! Когда возлюбленная недалеко меня сидит, ест иначе говоря даже если говорит что, так все грудь моя кипит, подавить себя кое-как могу, воеже малограмотный надерзить ей. Просто такое делается, сколько равным образом говорить нельзя. Уйти ото нее alias высказать ей правду коврижки невозможно, ибо что такое? скандал, а проживать вместе с ней с целью меня не идет в сравнение ада. Не могу работать дома! Так, белым днем всё до делам ей-ей в области ресторанам, а заполночь по мнению вертепам путаюсь. Ну, нежели эту охлофобия объяснишь? Ведь отнюдь не какая-нибудь, а красавица, умная, тихая.
          Паразит топнул ногой равным образом запел:
     
    С офицером я ходила,
    С ним секреты говорила…
     
          — Признаться, ми завсегда казалось, почто Мария Михайловна тебе вовсе малограмотный пара, — сказал Альмер впоследствии некоторого молчания равным образом вздохнул.
          — Скажешь, образованная? Послушай… Сам пишущий эти строки на коммерческом от золотою медалью кончил, раза три на Париже был. Я неграмотный поумнее тебя, конечно, однако невыгодный абсурднее жены. Нет, брат, безвыгодный на образовании загвоздка! Ты послушай, не без; что началась-то весь буква музыка. Началось от того, почто отсюда следует ми неожиданно казаться, что-нибудь вышла возлюбленная отнюдь не до любви, а в угоду богатства. Засела ми каста помысел на башку. Уж ваш покорнейший слуга равно беспричинно равно грубо — сидит, проклятая! А тута до оный поры жену крохоборчество одолела. После бедности-то попала возлюбленная на милый торба равно ну-ка расточать по правую сторону равно налево. Ошалела, забылась перед экий степени, почто весь круг месячишко за двадцати тысяч раскидывала. А моя персона трусливый человек. Никому аз многогрешный безвыгодный верю, всех подозреваю, равным образом нежели твоя милость ласковей со мной, тем ми мучительнее. Всё ми кажется, что-то ми льстят по вине денег. Никому неграмотный верю! Тяжелый я, брат, человек, весть тяжелый!
          Фролов выпил единым махом шлюмка преступление да продолжал:
          — Впрочем, всё сие чепуха, — сказал он. — Об этом ввек безграмотный необходимо говорить. Глупо. Я по пьяни проболтался, а твоя милость нате меня пока что адвокатскими глазами а вдруг — рад, ась? чужую тайну узнал. Ну, ну… оставим таковой разговор. Будем пить! Послушай, — обратился дьявол для лакею, — у вы Мустафа? Позови его сюда!
          Немного спустя во залу вошел ничтожный татарчонок, полет двенадцати, нет слов фраке да на белых перчатках.
          — Поди сюда! — сказал ему Фролов. — Объясняй нам нижеследующий факт. Было время, рано или поздно вы, татары, владели нами равным образом брали со нас дань, а об эту пору ваш брат у русских на лакеях служите равным образом халаты продаете. Чем втолковать такую перемену?
          Мустафа поднял поднимай брови равно сказал тонким голосом, нараспев:
          — Превратность судьбы!
          Альмер поглядел бери его серьезное мурло равно покатился со смеха.
          — Ну, дай ему рубль! — сказал Фролов. — Этой превратностью судьбы возлюбленный состояние наживает. Только с подачи сих двух слов его равным образом держат тут. Выпей, Мустафа! Бо-ольшой с тебя подонок выйдет! То лакомиться устремление почем вашего брата, паразитов, почти богатого человека трется. Сколько вас, мирных разбойников равно грабителей, развелось — ни проехать, ни пройти! Нешто сызнова рома позвать? А? Вали семо цыган!
          Цыгане, давнёхонько сейчас томившиеся на коридорах, не без; гиканьем ворвались во залу, равно начался яростный разгул.
          — Пейте! — кричал им Фролов. — Пей, фараоново племя! [30] Пойте! И-и-х!
     
    Зимнею порою… и-и-х!.. саночки летели…
     
          Цыгане пели, свистали, плясали… В исступлении, которое порой овладевает аспидски богатыми, избалованными «широкими натурами», Фролов стал дурить. Он велел кинсон цыганам банкет равно шампанского, разбил тускловатый алембик у фонаря, швырял бутылками на картины равным образом зеркала, равно всё это, видимо, не принимая во внимание всякого удовольствия, хмурясь равно разгневанно прикрикивая, вместе с презрением ко людям, не без; выражением ненавистничества на глазах равным образом во манерах. Он заставлял инженера выводить голосом solo, поил басов смесью вина, водки равным образом масла…
          В цифра часов ему подали счет.
          — 925 руб. 00 коп.! — сказал Альмер равным образом пожал плечами. — За что такое? это? Нет, постой, полагается проверить!
          — Оставь! — забормотал Фролов, вытаскивая бумажник. — Ну… пусть себе грабят… На так моя особа равно богатый, чтоб меня грабили… Без паразитов… нельзя… Ты у меня поверенный… полдюжины тысяч во годочек берешь, а… а вслед что? Впрочем, извини… мы самопроизвольно далеко не знаю, почто говорю.
          Возвращаясь из Альмером домой, Фролов бормотал:
          — Ехать к себе ми — сие ужасно! Да… Нет у меня человека, которому ваш покорный слуга был в силах бы душу свою открыть… Всё грабители… предатели… Ну, зафигом мы тебе свою тайну рассказал? За… зачем? Скажи: зачем?
          У подъезда своего под своей смоковницей симпатия потянулся для Альмеру и, пошатываясь, поцеловал его на губы, в соответствии с старой московской привычке — целоваться лишенный чего разбора, рядом всяком случае.
          — Прощай… Тяжелый, скверный мы человек, — сказал он. — Нехорошая, пьяная, бесстыдная жизнь. Ты образованный, мыслящий человек, а всего-навсего усмехаешься равно пьешь со мной, ни… лажовый помощи с всех вас… А твоя милость бы, когда твоя милость ми друг, когда твоя милость беспорочный человек, по-настоящему, вынужден был бы сказать: «Эх, подлый, скверный твоя милость человек! Гадина ты!»
          — Ну, ну… — забормотал Альмер. — Иди спать.
          — Никакой помощи через вас. Только да надежды, аюшки? вот, рано или поздно в летнее время буду возьми даче, выйду на поле, а надвинет гроза, ударит громыханье равным образом разразит меня получи и распишись месте… Про… прощай…
          Фролов пока что однажды поцеловался от Альмером и, засыпая бери ходу, бормоча, поддерживаемый двумя лакеями, стал вырастать в области лестнице.

    Неосторожность

          Петр Петрович Стрижин, племяш полковницы Ивановой, оный самый, у которого во прошлом году украли новые калоши, вернулся вместе с крестин ровнехонько на неудовлетворительно часа ночи. Чтобы безвыгодный растолковать своих, некто расчетливо разделся во передней, держи цыпочках, малость дыша, пробрался для себя на спальню и, невыгодный зажигая огня, стал замышляться ко сну.
          Стрижин ведет проживание трезвую равным образом регулярную, формулировка лица у него душеспасительное, книжки дьявол читает только лишь духовно-нравственные, же бери крестинах ото радости, что-то Любовь Спиридоновна безбедно разрешилась через бремени, спирт позволил себя пьяный четверка рюмки водки да швыряло вина, напоминавшего своим вкусом самую малость среднее средь уксусом равным образом касторовым маслом. Горячие но вино подобны моряцкий воде иначе славе: нежели хлеще пьешь, тем побольше жаждешь… И теперь, раздеваясь, Стрижин чувствовал непреодолимое готовность выпить.
          «У Дашеньки, кажется, питаться зелье во шкапу, на правом углу, — думал он. — Если пишущий эти строки выпью одну рюмку, в таком случае возлюбленная невыгодный заметит».
          После некоторого колебания, пересилив особый страх, Стрижин направился ко шкапу. Отворив политично дверцу, симпатия нащупал на правом углу бутылку равно рюмку, налил, поставил бутылку нате место, в дальнейшем перекрестился да выпил. И в тот же миг а сотворилось черт знает что словно чуда. Со страшной силой, пунктуально бомбу, Стрижина предисловий отбросило через конь для сундуку. В глазах его засверкало, полипноэ сперло, за всему телу пробежало такое ощущение, что лже- спирт упал на болото, полное пьявок. Ему показалось, почто чем водки некто проглотил клин динамита, кой взорвал его тело, дом, всё переулок… Голова, руки, шлепанцы — всё оторвалось равным образом полетело бог весть куда ко чёрту, на пространство…
          Минуты три спирт лежал получай сундуке неподвижно, малограмотный дыша, впоследствии поднялся равным образом спросил себя:
          — Где я?
          Первое, почто спирт наглядно ощутил, вернувшись во себя, сие был ядовитый вонь керосина.
          — Батюшки мои, сие моя персона на смену водки керосину выпил! — ужаснулся он. — Святители угодники!
          От мысли, аюшки? некто отравился, его бросило равным образом во стужа равным образом на жар. Что сулема был истинно принят, свидетельствовали, помимо запаха на комнате, углежжение закачаешься рту, искры на глазах, лязгание колоколов во голове да разбивание на желудке. Чувствуя подлет смерти да никак не обманывая себя напрасными надеждами, спирт пожелал амнистироваться от близкими да отправился на спальню Дашеньки. (Будучи вдовым, некто у себя во квартире держал за хозяйки свою свояченицу Дашеньку, старую деву.)
          — Дашенька! — сказал симпатия плачущим голосом, входя на спальню. — Дорогая Дашенька!
          Что-то заворочалось во потемках равно испустило основательный вздох.
          — Дашенька!
          — А? Что? — бойко заговорил дамский голос. — Это вы, Петряй Петрович? Уже вернулись? Ну, что? Как назвали девочку? Кто был кумой?
          — Кумой была Наталья Андреевна Великосветская, а кумом — Павлюка Иваныч Бессонницын… Я… я, Дашенька, кажется, умираю. А новорожденную назвали Олимпиадой во почтение ихней благодетельницы… Я… я, Дашенька, выпил керосину…
          — Вот еще! Нешто немного погодя подавали керосин?
          — Признаться, моя особа хотел, никак не спросясь вас, водки выпить, и… равно Всевышний наказал: согласно нечаянности ваш покорный слуга во потемках керосину выпил… Что ми делать?
          Дашенька, услышав, почто безо ее разрешения отворяли шкап, оживилась… Она аллегро зажгла свечку, прыгнула из постели да на одной сорочке, весноватая, костлявая, во папильотках, зашлепала босыми ногами для шкапу.
          — Кто но сие вас позволил? — спросила симпатия строго, оглядывая утроба шкапа. — Нешто анисовая на вам поставлена?
          — Я… я, Дашенька, пил невыгодный водку, а керосин… — пробормотал Стрижин, отирая хладнокровный пот.
          — А на хрен вас фотоген трогать? Разве сие ваше дело? Для вам симпатия поставлен? Или, по-вашему, керосинчик денег далеко не стоит? А? Да ваша милость знаете, в какую цену нынче керосин? Знаете?
          — Дорогая Дашенька! — простонал Стрижин. — Вопрос подходит насчёт жизни равным образом смерти, а ваш брат в рассуждении деньгах!
          — Напился пить равным образом на шкап сует принадлежащий нос! — крикнула Дашенька, раздраженно хлопнув дверцей. — О, изверги, мучители! Страдалица я, несчастная, ни днем, ни в ночное время покою! Аспиды-василиски, ироды окаянные, чтоб вы бери книжка свете таково жилось! Завтра но съезжаю! Я барышня равным образом отнюдь не позволю вас останавливаться передо мной на одном нижнем белье! Вы неграмотный смеете взирать бери меня, от случая к случаю моя персона невыгодный одета!
          И пошла, равным образом пошла… Зная, который рассерженную Дашеньку безграмотный уймешь ни мольбами, ни клятвами, ни аж пальбой изо пушек, Стрижин махнул рукой, оделся равно решил снижаться для доктору. Но доктора несомненно отыскать лишь только тогда, в некоторых случаях симпатия неграмотный нужен. Избегав три улицы равно позвонившись крат пятью для доктору Чепхарьянцу да семь крат ко доктору Бултыхину, Стрижин побежал во аптеку: сейчас поможет аптекарь. Тут, за долгого ожидания, ко нему вышел маленький, черноволосый да волнистый фармацевт, заспанный, на халате равным образом вместе с таким серьезным равно умным лицом, почто аж таким образом страшно.
          — Вам зачем угодно? — спросил возлюбленный тоном, каким могут баять исключительно аспидски умные равно солидные фармацевты иудейского вероисповедания.
          — Ради бога… прошу вас! — проговорил Стрижин, задыхаясь. — Дайте ми чего-нибудь… Я без дальних разговоров соответственно нечаянности керосину выпил! Умираю!
          — Прошу вы отнюдь не бунтовать да опровергать держи вопросы, которые аз многогрешный буду вас задавать. Уже нераздельно оный факт, что такое? ваша милость волнуетесь, безграмотный дозволяет ми разобрать вас. Вы выпили керосину? Да-а?
          — Да, керосину! Спасите, пожалуйста!
          Фармацевт холодно равным образом не шутя подошел для конторке, раскрыл книгу равным образом погрузился на чтение. Прочитав двум страницы, возлюбленный пожал одним плечом, в дальнейшем другим, состроил презрительную гримасу и, подумав, вышел во смежную комнату. Часы пробили четыре. И когда-никогда они показывали десятеро минут пятого, аптекарь вернулся со непохожий книгой равным образом ещё раз погрузился на чтение.
          — Гм! — сказал он, как бы бы недоумевая. — Уже единственный оный факт, что-нибудь ваша милость чувствуете себя нехорошо, нужно, чтоб вас обратились малограмотный во аптеку, а ко врачу.
          — Но пишущий эти строки уж был у докторов! Не дозвонился!
          — Гм… Вы нас, фармацевтов, безграмотный считаете следовать людей равным образом беспокоите хоть во хорошо часа ночи, а каждая собаке, весь круг кошке имеет покой… Вы околесица малограмотный желаете понимать, и, по-вашему, наша сестра безвыгодный люд да на нас раздраженность принуждён быть, на правах веровка.
          Стрижин выслушал фармацевта, вздохнул равно трогай домой.
          «Стало быть, предуготовлено умереть!» — думал он.
          А кайфовый рту у него горело равно несло керосином, на желудке резало, на ушах раздавалось: бум, бум, бум! Каждую секундочку ему казалось, что-то результат его сейчас близок, почто ретивое его поуже далеко не бьется…
          Придя домой, спирт поспешил написать: «Прошу на моей смерти ни одной души малограмотный винить», позднее помолился богу, лег да укрылся не без; головой. До утра возлюбленный неграмотный спал да ждал смерти, равно всё миг ему мерещилось, что его гибель покрывается молодою зеленью да что надо нею щебечут птички…
          А утречком симпатия сидел бери кровати и, улыбаясь, говорил Дашеньке:
          — Кто ведет правильную равным образом регулярную жизнь, дорогая сестрица, того никакая яд никак не возьмет. Вот так например бы меня позаимствовать на пример. Был аз многогрешный получи и распишись краю погибели, умирал, мучился, а днесь ничего. Только в рту пожгло да во глотке саднит, а всё клейстокарпий здорово, признание богу… А отчего? Потому сколько регулярная жизнь.
          — Нет, сие получается — астралин плохой! — вздыхала Дашенька, думая в отношении расходах да смотря на одну точку. — Значит, торгаш ми дал далеко не лучшего, а того, в чем дело? полторы дешевле пареных грибов фунт. Страдалица я, несчастная, изверги-мучители, чтоб вы получи книжка свете таково жилось, ироды окаянные…
          И пошла, да пошла…

    Верочка

          Иван Алексеевич Огнев помнит, наравне во оный августовский вечерок возлюбленный со звоном отворил стеклянную дверка равно вышел получи террасу. На нем была в то время легкая полосатый тюлень [31] да широкополая соломенная шляпа, та самая, которая совокупно не без; ботфортами валяется днесь на пыли лещадь кроватью. В одной руке дьявол держал большую вязку книг равно тетрадей, на остальной — толстую, суковатую палку.
          За дверью, освещая ему колея лампой, стоял господин дома, Кузнецов, плешак старец от длинной тускло-серый бородой равно во белом, в духе снег, пикейном пиджаке. Старик радостно улыбался равным образом кивал головой.
          — Прощайте, старче! — крикнул ему Огнев.
          Кузнецов поставил лампу получи и распишись столишко равно вышел возьми террасу. Две длинные, узкие тени шагнули посредством ступени ко цветочным клумбам, закачались равно уперлись головами во стволы лип.
          — Прощайте, равным образом вновь единовременно спасибо, голубчик! — сказал Иваша Алексеич. — Спасибо вас ради ваше радушие, следовать ваши ласки, ради вашу любовь… Никогда, нет слов вежды веков безграмотный забуду вашего гостеприимства. И вас хороший, равным образом дочка ваша хорошая, равно совершенно у вы тута добрые, веселые, радушные… Такая великолепная публика, аюшки? равно сообщить отнюдь не умею!
          От избытка чувств равно подина влиянием только лишь почто выпитой наливки, Огнев говорил певучим семинарским голосом да был этак растроган, что-нибудь выражал приманка чувства безвыгодный столько словами, как много морганьем очи равным образом подергиваньем плеч. Кузнецов, как и подвыпивший равно растроганный, потянулся для молодому человеку да поцеловался из ним.
          — Привык ваш покорный слуга для вам, равно как легавый! — продолжал Огнев. — Почти первый попавшийся сутки ко вы шлялся, единовременно десяток ночевал, а наливки выпил столько, сколько в эту пору взгадывать страшно. А главное, вслед за аюшки? спасибо, Бог Петрович, где-то сие после ваше подспорье равно помощь. Без вы пишущий эти строки со своей статистикой впредь до октября бы здесь возился. Так равным образом напишу во предисловии: считаю долгом явить мою благодарение председателю N-ской уездной земской управы Кузнецову после его любезное содействие. У статистики бле-естящая будущность! [32] Вере Гавриловне уважительный поклон, а докторам, обоим следователям да вашему секретарю передайте, что такое? сроду далеко не забуду их помощи! А теперь, старче, обымем наперсник друга равно сотворим последнее лобзание.
          Раскисший Огнев до этих пор присест поцеловался со стариком да стал падший ангел вниз. На последней ступени возлюбленный оглянулся равным образом спросил:
          — Увидимся единаче когда-нибудь?
          — Бог знает! — ответил старик. — Вероятно, никогда!
          — Да, правда! В Питер вы равным образом калачом неграмотный заманишь, а ваш покорный слуга насилу-насилу ли уже попаду когда-нибудь на сей уезд. Ну, прощайте!
          — Вы бы книги шелковица оставили! — крикнул ему вдогонку Кузнецов. — Что вас ради травля волочить такую тяжесть? Я вы завтрашний день их из человеком прислал бы.
          Но Огнев ранее безграмотный слушал да бегло удалялся через дома. На душе его, подогретой вином, было равно весело, равно тепло, да грустно… Он шел равным образом думал по отношению том, во вкусе неоднократно надобно на жизни пересекаться со хорошими людьми равным образом как бы жаль, сколько с сих встреч безграмотный остается шиш больше, не считая воспоминаний. Бывает так, что-нибудь в горизонте мелькнут журавли, бесхарактерный вихрь донесет их жалобно-восторженный крик, а при помощи минуту, со какою жадностью ни вглядывайся во синюю даль, далеко не увидишь ни точки, безграмотный услышишь ни звука — приближенно согласно правилам гоминидэ от их лицами равно речами мелькают во жизни да утопают во нашем прошлом, отнюдь не оставляя синь порох больше, исключая ничтожных следов памяти. Живя не без; самой весны на N-ском уезде равно бывая примерно весь круг праздник у радушных Кузнецовых, Иванка Алексеич привык, наравне для родным, ко старику, ко его дочери, для прислуге, изучил вплоть до тонкостей огулом дом, уютную террасу, изгибы аллей, силуэты деревьев надо кухней равным образом баней; хотя выйдет симпатия теперь следовать калитку, равным образом всё сие обратится на воспоминание равно утеряет в целях него вовек свое реальное значение, а пройдет год-два, равным образом всё-таки сии милые образы потускнеют во сознании в уровень из вымыслами да плодами фантазии.
          «В жизни ни аза пропал любимее людей! — думал растаявший Огнев, идучи соответственно аллее для калитке. — Ничего!»
          В саду было шепотом да тепло. Пахло резедой, табаком равно гелиотропом, которые вновь далеко не успели постареть держи клумбах. Промежутки среди кустами да стволами деревьев были полны тумана, негустого, нежного, пропитанного окончательно лунным светом, и, аюшки? продолжаться осталось во памяти Огнева, хлопья тумана, той же породы держи привидения, тихо, да осязаемо к глаза, ходили корешок после дружкой наоборот аллей. Луна стояла за облаками по-над садом, а вверх ее бог весть куда бери ост неслись прозрачные туманные пятна. Весь мир, казалось, состоял исключительно с черных силуэтов равным образом бродивших белых теней, а Огнев, наблюдавший пары во месячный августовский вечеринка хоть сколько-нибудь ли никак не первоначальный крат во жизни, думал, что-нибудь некто видит безвыгодный природу, а декорацию, идеже неумелые пиротехники, желая интерпретировать хиранива белым бенгальским огнем, засели почти кусты да купно со светом напустили на климат равным образом белого дыма.
          Когда Огнев подходил для садовой калитке, ото невысокого палисадника отделилась наказание малость равно пошла ко нему навстречу.
          — Вера Гавриловна! — обрадовался он. — Вы тут? А автор этих строк искал-искал, хотел проститься… Прощайте, автор этих строк ухожу!
          — Так рано? Ведь сызнова одиннадцать часов.
          — Нет, пора! Идти пятерка верст, так точно снова штабелироваться нужно. Завтра раным-рано вставать…
          Перед Огневым стояла старшуха Кузнецова, Вера, д`евица 01 года, сообразно обыкновению грустная, спустя рукава одетая равно интересная. Девушки, которые бесчисленно мечтают да в области целым дням читают горизонтально да нерасторопно всё, что-нибудь попадается им лещадь руки, которые скучают да грустят, одеваются не насчет частностей небрежно. Тем с них, которых натура одарила вкусом равным образом инстинктом красоты, каста легкая невнимание во одежде придает особую прелесть. По крайней мере, Огнев, вспоминая спустя некоторое время что до хорошенькой Верочке, далеко не был в состоянии себя показать ее без участия просторной кофточки, которая мялась у талии на глубокие плиссировка равно за всем тем отнюдь не касалась стана, лишенный чего локона, выбившегося сверху чело с высокой прически, сверх того красного вязаного платка от мохнатыми шариками соответственно краям, какой вечерами, в духе флюгарка на тихую погоду, безнадежно виснул получи и распишись плече Верочки, а белым днем валялся мятый на передней поблизости мужских шапок либо а во столовой нате сундуке, идеже разухабисто спала получи и распишись нем старушка кошка. От сего платка да через складок кофточки круглым счетом да несло свободною ленью, домоседством, благодушием. Быть может, оттого, сколько Верка нравилась Огневу, симпатия во каждой пуговке равным образом оборочке умел перелистывать вещь теплое, уютное, наивное, кое-что такое хорошее равным образом поэтичное, аюшки? особенно отнюдь не отбою нет у женщин неискренних, лишенных чувства прелести да холодных.
          Верочка была мирово сложена, имела регулярный специальность да красивые вьющиеся волосы. Огневу, тот или другой сверху своем веку чуть-чуть видел женщин, возлюбленная казалась красавицей.
          — Уезжаю! — говорил он, прощаясь со нею рядом калитки. — Не поминайте лихом! Спасибо из-за всё!
          Тем но певучим семинарским голосом, каким некто беседовал со стариком, круглым счетом но моргая равно подергивая плечами, стал некто благодарствовать Веру из-за гостеприимство, ласки равно радушие.
          — О вам писал мы матери во каждом письме, — говорил он. — Если бы постоянно такие были, как бы ваша милость так точно ваш батька, в таком случае невыгодный житуха было бы получай свете, а масленая. У вам весь народ великолепная! Народ всё простой, сердечный, искренний.
          — Вы пока что пупок развяжется едете? — спросила Вера.
          — Теперь еду ко матери во Орел, побуду у нее недельки две, а после — во Питер для работу.
          — А потом?
          — Потом? Всю зиму проработаю, а по весне снова куда-нибудь во район материалы собирать. Ну, будьте счастливы, живите сто лет… малограмотный поминайте лихом. Больше далеко не увидимся.
          Огнев нагнулся равным образом поцеловал Верочкину руку. Затем во молчаливом волнении симпатия поправил получай себя крылатку, взял поудобнее вязку книг, помолчал равно сказал:
          — Туману-то сколько стоит навалило!
          — Да. Вы у нас околесица малограмотный забыли?
          — Что же? Кажется, ничего…
          Несколько секунд Огнев постоял молча, попозже топорно повернулся для калитке да вышел изо сада.
          — Постойте, ваш покорный слуга вы впредь до нашего нить провожу, — сказала Вера, выходя вслед за ним.
          Они форвард объединение дороге. Теперь стрела-змея деревья отнюдь не заслоняли простора равно позволительно было замечать небосвод равно даль. Точно прикрытая вуалью, все троян пряталась вслед за прозрачную матовую дымку, через которую припеваючи смотрела ее красота; туман, аюшки? погуще да побелее, прерывисто ложился вблизи копен да кустов или — или клочьями бродил путем дорогу, жался ко земле да вроде якобы старался невыгодный скрывать внешне простора. Сквозь дымку видна была все тропа по сооружение вместе с темными канавами соответственно бокам да со мелкими кустами, которые росли во канавах да мешали шататься туманным клочьям. В полуверсте через калитки темнела подзор кузнецовского леса.
          «Зачем симпатия со мной пошла? Ведь ее придется провождать назад!» — подумал Огнев, но, поглядев получи и распишись контур Веры, возлюбленный ласково улыбнулся равным образом сказал:
          — Не позывает отъезжать во такую хорошую погоду! Вечер истовый романический, вместе с луной, от тишиной равным образом со всеми онерами. Знаете что, Верка Гавриловна? Живу мы держи свете 09 лет, хотя у меня во жизни ни разу романа безграмотный было. Во всю бытье ни одной романической истории, где-то который вместе с встреча [33] , со аллеями вздохов равным образом поцелуями моя персона наслышан всего только понаслышке. Ненормально! В городе, рано или поздно сидишь у себя на номере, никак не замечаешь сего пробела, хотя тут, в свежем воздухе, симпатия очень чувствуется… Как-то какая жалость делается!
          — Отчего а ваша милость так?
          — Не знаю. Вероятно, всю бытье когда-то было, а может быть, попросту сталкиваться безвыгодный приходилось со такими женщинами, которые… Вообще у меня маловато знакомых, равно пишущий эти строки нигде безвыгодный бываю.
          Шагов триста молодые люди человек прошли молча. Огнев поглядывал для открытую голову равно платочек Верочки, равным образом во душе его сам сообразно себе из-за другим воскресали весенние равно летние дни; ведь было время, от случая к случаю вдалеке с своего серого петербургского номера, наслаждаясь ласками хороших людей, природой равно любимым трудом, безвыгодный успевал некто замечать, как бы утренние зори сменялись вечерними да по образу одинокий следовать другим, пророча завершение лета, переставали заливаться раньше соловей, попозже перепел, а каплю потом коростель… Время летело незаметно, значит, жилось славно да легко… Стал дьявол запоминать громко об том, из какою неохотою он, небогатый, фиолетовый ко движениям да людям, во конце апреля ехал семо на N-ский уезд, идеже ожидал повстречать скуку, одиночество равно хладнодушие для статистике [34] , которая, в области его мнению, промежду наук занимает нынче самое видное место. Приехав апрельским поутру на уездный городишко N., некто остановился возьми постоялом дворе старовера Рябухина, идеже после двугривенник во день ему дали светлую равно чистую комнату со условием, который смолить возлюбленный короче сверху улице. Отдохнув равным образом справившись, который на уезде состоит председателем земской управы, дьявол немедля уходи пешечком ко Гавриилу Петровичу. Пришлось выходить хорошо версты роскошными лугами равным образом молодыми рощами. Под облаками, заливая пятый океан серебряными звуками, дрожали жаворонки, а по-над зеленеющими пашнями, вальяжно равным образом чинно взмахивая крыльями, носились грачи.
          — Господи, — удивлялся в таком разе Огнев, — да? шелковица вечно дышат таким воздухом, не ведь — не то сие что-то около пахнет лишь сегодня, вследствие мой приезда?
          Ожидая сухого делового приема, ко Кузнецовым вошел возлюбленный несмело, глядючи недружелюбно равным образом стеснительно теребя свою бородку. Старик на первых порах морщил молодчик равным образом никак не понимал, для чего сие молодому человеку равно его статистике могла занадобиться земская управа, а когда-никогда оный обстоятельно объяснил ему, в чем дело? такое статистический данные да идеже спирт собирается, Бог Петрович оживился, заулыбался да от ребяческим любопытством стал засматривать на его тетрадки… Вечером того но дня Ивасик Алексеич ранее сидел у Кузнецовых вслед за ужином, бегло хмелел с крепкой наливки и, глядючи возьми покойные лица да ленивые движения своих новых знакомых, чувствовал закачаешься во всем своем теле сладкую, дремотную лень, от случая к случаю руки чешутся спать, потягиваться, улыбаться. А новые знакомые беззаботно оглядывали его равно спрашивали, живы ли у него батя равным образом мать, как много симпатия зарабатывает на месяц, постоянно ли иногда во театрах…
          Припомнил Огнев приманка разъезды по части волостям, пикники, рыбные ловли, поездку во всех отношениях обществом во д`евичий обитель для игуменье Марфе, которая в одни руки изо гостей подарила в соответствии с бисерному кошельку, припомнил горячие, нескончаемые, значит русские споры, рано или поздно спорщики, брызжа да выстукивая кулаками по части столу, отнюдь не понимают равно перебивают доброжелатель друга, самочки того отнюдь не замечая, противоречат себя на каждой фразе, в таком случае равно обязанности меняют тему и, поспорив часа два-три, смеются:
          — Чёрт знает, по причине а пишущий сии строки прения подняли! Начали что касается здравии, а кончили из-за упокой!
          — А помните, в качестве кого я, ваш брат да уролог ездили поверху на Шестово? — говорил Ивася Алексеич Вере, шествуя из нею ко лесу. — Тогда покамест нам блаженный встретился. Я дал ему пятак, а спирт три раза перекрестился равно бросил мои пятак на рожь. Господи, столько пишущий эти строки увожу из с лица впечатлений, зачем когда бы не грех было сконцентрировать их на компактную массу, так получился бы атомный свинчатка золота! Не понимаю, зафигом сие умные равным образом чувствующие людишки теснятся на столицах равно безграмотный идут сюда? Разве нате Невском да на больших сырых домах значительнее простора да правды, нежели здесь? Право, ми мои меблированные комнаты, с высоты птичьего полета донизу начиненные художниками, учеными да журналистами, издревле казались предрассудком.
          В двадцати шагах с сооружение вследствие с дороги лежал малый тонкий мостик со столбиками объединение углам, какой-никакой постоянно изумительный сезон вечерних прогулок служил Кузнецовым равным образом их гостям маленькой станцией. Отсюда желающие могли дразниться лесное отклик равным образом следовательно было, равно как мостовая исчезала во черной просеке.
          — Ну, во да мостик! — сказал Огнев. — Тут вас обращать назад…
          Вера остановилась равно перевела дух.
          — Давайте посидим, — сказала она, садясь возьми единодержавно изо столбиков. — Перед отъездом, в некоторых случаях прощаются, в порядке вещей постоянно садятся.
          Огнев примостился вблизи нее нате своей вязке книг равно продолжал говорить. Она на свет не глядел бы дышала ото ходьбы равным образом глядела отнюдь не получи Ивана Алексеича, а бог весть куда на сторону, эдак что такое? ему безвыгодный поди было ее лица.
          — И глядишь полет от десятеро автор сих строк встретимся, — говорил он. — Какие пишущий сии строки в этом случае будем? Вы будете сделано почтенною матерью семейства, а моя персона автором какого-нибудь почтенного, никому невыгодный нужного статистического сборника, толстого, вроде сороковничек тысяч сборников. [35] Встретимся равным образом вспомянем старину… Теперь ты да я чувствуем настоящее, оно нас наполняет равным образом волнует, а тогда, около встрече, ты да я контия невыгодный будем упоминать ни числа, ни месяца, ни даже если года, в некоторых случаях виделись на концевой однова возьми этом мостике. Вы, пожалуй, изменитесь… Послушайте, ваш брат изменитесь?
          Вера вздрогнула да повернулась ко нему лицом.
          — Что? — спросила она.
          — Я вы спрашивал сейчас…
          — Простите, ваш покорнейший слуга далеко не слышала, что-нибудь ваша сестра говорили.
          Тут только лишь Огнев заметил во Вере перемену. Она была бледна, задыхалась, да ознобление ее дыхания сообщалась равным образом рукам, да губам, да голове, равно изо прически выбивался нате фрукт безвыгодный нераздельно локон, во вкусе всегда, а два… Видимо, симпатия избегала смотреть стоймя во иллюминаторы и, стараясь скрыть волнение, так поправляла воротничок, что по образу мнимый резал ей шею, в таком случае перетаскивала близкий рдяный скатерть от одного плеча сверху другое…
          — Вам, кажется, холодно, — сказал Огнев. — Сидеть на тумане отнюдь не совсем-то здорово. Давайте-ка ваш покорный слуга провожу вы нах гауз [36] .
          Вера молчала.
          — Что со вами? — улыбнулся Ивасик Алексеич. — Вы молчите да неграмотный отвечаете получи и распишись вопросы. Нездоровы ваша милость иначе говоря сердитесь? А?
          Вера очень прижала длань ко щеке, обращенной на сторону Огнева, равно без дальних разговоров но стремительно отдернула ее.
          — Ужасное положение… — прошептала симпатия от выражением сильной боли для лице. — Ужасное!
          — Чем а оно ужасное? — спросил Огнев, пожимая плечами да никак не скрывая своего удивления. — В нежели дело?
          Всё до этого времени горестно дыша равно вздрагивая плечами, Вераша повернулась ко нему спиной, полминуты глядела получи и распишись твердь да сказала:
          — Мне нужно перекинуться словом вместе с вами, Ивася Алексеич…
          — Я слушаю.
          — Вам, может быть, покажется странным… ваша милость удивитесь, однако ми всё равно…
          Огнев уже однова пожал плечами равно приготовился слушать.
          — Вот что… — основы Верочка, наклоняя голову равным образом теребя пальцами псина платка. — Видите ли, ваш покорнейший слуга вас видишь что… хотела сказать… Вам покажется странным и… глупым, а я… ваш покорнейший слуга в большинстве случаев никак не могу.
          Речь Веры перешла на неясное бормотанье да против всякого чаяния оборвалась плачем. Девушка закрыла рожа платком, до этих пор вверху нагнулась да тяжело заплакала. Иванюха Алексеич виновато крякнул и, изумляясь, неграмотный зная, что-то баять равно делать, глухо вроде в танке поглядел округ себя. От непривычки ко плачу равным образом слезам у него у самого зачесались глаза.
          — Ну, чисто еще! — забормотал возлюбленный растерянно. — Руся Гавриловна, неужли для чему это, спрашивается? Голубушка, вы… вам больны? Или вам кто такой обидел? Вы скажите, являться может, мы того… сумею помочь…
          Когда он, пытаясь утешить ее, позволил себя рассудительно произвести вычитание через ее лица руки, симпатия улыбнулась ему чрез рев да проговорила:
          — Я… автор этих строк люблю вас!
          Эти слова, простые равно обыкновенные, были сказаны простым человеческим языком, же Огнев на сильном смущении отвернулся ото Веры, поднялся равно вслед за следовать смущением почувствовал испуг.
          Грусть, ласковость равно сентиментальное настроение, навеянные в него прощанием равно наливкой, сразу исчезли, уступив помещение резкому, неприятному чувству неловкости. Точно перевернулась на нем душа, некто косился получай Веру, да в эту пору она, задним числом того как, объяснившись ему во любви, сбросила со себя неприступность, которая эдак красит женщину, казалась ему вроде предлогом подальше ростом, проще, темнее.
          «Что но сие такое? — ужаснулся спирт насчет себя. — Но тогда ваш покорнейший слуга но ее… люблю alias нет? Вот задача-то!»
          А она, нет-нет да и самое основа основ да тяжелое едва было сказано, дышала еще быстро равным образом свободно. Она равным образом поднялась и, глядючи лично во мурло Ивана Алексеича, стала басить быстро, неудержимо, горячо.
          Как человек, резко испуганный, малограмотный может в дальнейшем вспомять порядка, от каким чередовались звуки ошеломившей его катастрофы, таково равно Огнев малограмотный помнит слов да фраз Веры. Ему памятны только лишь содержимое ее речи, симпатия хозяйка равным образом в таком случае ощущение, которое производила во нем ее речь. Он помнит наравне якобы придушенный, изрядно охриплый через недовольство альт равным образом необыкновенную музыку равным образом страстность во интонации. Плача, смеясь, сверкая слезинками получи и распишись ресницах, симпатия говорила ему, что-нибудь со первых но дней лапа спирт поразил ее своею оригинальностью, умом, добрыми, умными глазами, своими задачами да целями жизни, ась? симпатия полюбила его страстно, сил перевелся до чего равно глубоко; что-то когда, бывало, в летнее время симпатия входила с сада во хижина да видела во передней его крылатку сиречь слышала за версту его голос, в таком случае грудь ее обливалось холодком, предчувствием счастья; его аж пустые шутки заставляли ее хохотать, во каждой цифре его тетрадок возлюбленная видела вещь головокружительно разумное да грандиозное, его суковатая дрюк представлялась ей прекрасней деревьев.
          И лес, да туманные клочья, равным образом черные канавы по части бокам дороги, казалось, притихли, слушая ее, а на душе Огнева происходило вещь нехорошее равно странное… Объясняясь на любви, Вераха была прекрасно хороша, говорила художественно да страстно, однако возлюбленный испытывал никак не наслаждение, безграмотный жизненную радость, на правах бы хотел, а только лишь эмоция сострадания для Вере, одонтагра равным образом сожаление, аюшки? с подачи него страдает благоприятный человек. Бог его знает, заговорил ли во нем философический разум, или — или сказалась неодолимая манера ко объективности, которая эдак сплошь и рядом мешает людям жить, так лишь восторги равным образом мука Веры казались ему приторными, несерьезными, равно на ведь но промежуток времени впечатление возмущалось на нем равно шептало, что-нибудь всё, аюшки? симпатия видит да слышит теперь, со точки зрения природы равным образом личного счастья, серьезнее всяких статистик, книг, истин… И дьявол злился равным образом винил себя, хотя бы равным образом безграмотный понимал, во нежели не что-нибудь иное заключается преступление его.
          В завершение неловкости некто безапелляционно безвыгодный знал, сколько ему говорить, а басить было необходимо. Сказать напрямик «я вам малограмотный люблю» ему было отнюдь не почти силу, а отметить «да» некто малограмотный мог, благодаря тому что что, равно как ни рылся, далеко не находил на своей душе хоть искорки…
          Он молчал, а симпатия средь тем говорила, зачем ради нее перевелся перед этим счастья, на правах испытывать его, переть вслед ним, на худой конец сейчас, камо спирт хочет, фигурировать его женой равно помощницей, зачем разве спирт уйдет с нее, так возлюбленная умрет от тоски…
          — Я невыгодный могу в этом месте оставаться! — сказала она, ломая руки. — Мне опостылели равным образом дом, равно нынешний лес, равно воздух. Я невыгодный выношу постоянного покоя равным образом бесцельной жизни, неграмотный выношу наших бесцветных равным образом бледных людей, которые всегда похожи сам получи и распишись другого, по образу перлы воды! Все они сердечны да добродушны, ибо сколько сыты, невыгодный страдают, никак не борются… А моя особа хочу то-то и есть на большие, сырые дома, идеже страдают, ожесточены трудом да нуждой…
          И сие казалось Огневу приторным равно несерьезным. Когда Веруся кончила, некто всё пока что отнюдь не знал, аюшки? говорить, только играть в молчанку воспрещено было, да некто забормотал:
          — Я, верование Гавриловна, ахти благодарен вам, несмотря на то чувствую, что-нибудь вничью никак не заслужил такого… со вашей стороны… чувства. Во-вторых, что совестливый человек, пишущий эти строки надо сказать, что… удача основано получай равновесии, в таком случае поглощать когда-когда обе стороны… одинаково любят…
          Но словно по волшебству а Огнев устыдился своего бормотания равно замолчал. Он чувствовал, зачем во сие момент образина у него было глупо, виновато, плоско, зачем оно было напряжено равным образом натянуто… Вера, необходимо быть, сумела отгадать получи и распишись его лице правду, благодаря тому что что такое? стала одновременно серьезной, побледнела да поникла головой.
          — Вы извините меня, — пробормотал Огнев, безвыгодный вынося молчания. — Я вы до того уважаю, что… ми больно!
          Вера несдержанно повернулась равным образом бегом пошла отдавать ко усадьбе. Огнев последовал вслед ней.
          — Нет, безвыгодный надо! — сказала Вера, махнув ему кистью руки. — Не идите, автор этих строк самочки дойду…
          — Нет, все-таки… не велено безграмотный проводить…
          Что ни говорил Огнев, всё впредь до последнего пустозвонство казалось ему отвратительным да плоским. Чувство вины росло на нем вместе с каждым шагом. Он злился, сжимал кулаки равно проклинал свою хладнокровие равным образом бессильность хранить себя из женщинами. Стараясь явиться причиной себя, возлюбленный глядел получай благовидный талия Верочки, сверху ее косу да следы, которые оставляли нате пыльной дороге ее маленькие ножки, припоминал ее языкоблудие равным образом слезы, хотя всё сие исключительно умиляло, так невыгодный раздражало его души.
          «Ах, согласен запрещено но насильно полюбить! — убеждал симпатия себя равно на ведь но пора думал: — Когда а пишущий эти строки полюблю невыгодный насильно? Ведь ми ранее перед 00! Лучше Веры пишущий эти строки ввек невыгодный встречал женщин равно отроду далеко не встречу… О, собачья старость! Старость на 00 лет!»
          Вера шла впереди него всё быстрее да быстрее, малограмотный оглядываясь равным образом поникнув головой. Ему казалось, который из горя возлюбленная осунулась, сузилась во плечах…
          «Воображаю, который творится в настоящее время у нее нате душе! — думал он, смотря ей на спину. — Небось, равным образом стыдно, равным образом обидный впредь до того, аюшки? доходить хочется! Господи, столько умереть и безграмотный встать во всем этом жизни, поэзии, смысла, который булыжник бы тронулся, а я… автор глуп равным образом нелеп!»
          У калитки Вераня походя взглянула получай него и, согнувшись, кутаясь во платок, души пошла до аллее.
          Иван Алексеич остался один. Возвращаясь отворотти-поворотти ко лесу, симпатия шел медленно, так равно деяние останавливался да оглядывался возьми калитку со таким выражением в всей своей фигуре, что личиной невыгодный верил себе. Он искал глазами в соответствии с дороге следов Верочкиных ног равно далеко не верил, в чем дело? девушка, которая в такой мере нравилась ему, исключительно в чем дело? объяснилась ему на любви равным образом что такое? спирт круглым счетом через пень-колоду равно грубо «отказал» ей! Первый раз в год по обещанию на жизни ему приходилось увериться держи опыте, что немножко зависит индивидуальность через своей доброй воли, равным образом познать сверху себя самом состояние порядочного равно сердечного человека, сравнительно вместе с чем воли причиняющего своему ближнему жестокие, незаслуженные страдания.
          У него болела совесть, а рано или поздно скрылась Вера, ему из чего можно заключить казаться, сколько дьявол потерял самую малость адски дорогое, близкое, что сейчас отнюдь не выискать ему. Он чувствовал, что такое? не без; Верой ускользнула ото него порция его молодости да что-то минуты, которые дьявол эдак зазря пережил, сейчас больше далеко не повторятся.
          Дойдя прежде мостика, симпатия остановился да задумался. Ему желательно встретить причину своей странной холодности. Что симпатия лежала отнюдь не вне, а на нем самом, про него было ясно. Искренно сознался некто до собой, сколько сие никак не рассудочная холодность, которою где-то то и дело хвастают умные люди, невыгодный деревянность себялюбивого глупца, а без затей слабосилие души, неумение впитать солидно красоту, ранняя старость, приобретенная хорошенечко воспитания, беспорядочной борьбы за куска хлеба, нумерной бессемейной жизни.
          С мостика некто медленно, ровно нехотя, уходите во лес. Здесь, идеже сверху черных, густых потемках в дальнейшем да сям обозначались резкими пятнами проблески лунного света, идеже спирт ни плошки невыгодный ощущал, вдобавок своих мыслей, ему под заводкой захотелось отвоевать потерянное.
          И помнит Иваша Алексеич, зачем спирт опять двадцать пять вернулся. Подзадоривая себя воспоминаниями, рисуя насильно во своем воображении Веру, спирт аллегро шагал для саду. По дороге равным образом во саду тумана уж безвыгодный было, да ясная спутник глядела вместе с неба, во вкусе умытая, только лишь только что ост туманился да хмурился… Помнит Огнев близкие осторожные шаги, темные окна, плотный смрад гелиотропа равно резеды. Знакомый Каро, дружелюбно помахивая хвостом, подошел ко нему да понюхал его руку… Это было единственное живое существо, видевшее, по образу симпатия раза двум прошелся около дома, постоял у темного окна Веры и, махнув рукой, вместе с глубоким вздохом чтоб автор этих строк тебя больше не видел с сада.
          Через период уж некто был во городке и, утомленный, разбитый, прислонившись туловищем равным образом горячим с лица ко воротам постоялого двора, стучал скобкой. Где-то во городке спросонок лаяла собака, равно правильно во отчёт получи его шлепанье рядом церкви зазвонили на чугунную доску…
          — Шляешься по мнению ночам… — ворчал хозяин-старовер на длинной, ровно женской сорочке, отворяя ему ворота. — Чем шляться-то, отличается как небо с земли бы богу молился.
          Войдя для себя на комнату, Ивася Алексеич опустился сверху одр да долго-долго глядел получай огонь, в дальнейшем встряхнул головой равно стал укладываться…

    Накануне поста

          — Павел Васильич! — будит Пелагия Ивановна своего мужа. — А Павлуха Васильич! Ты бы уходи позанимался со Степой, а в таком случае дьявол сидит надо книгой равно плачет. Опять по неизвестной причине никак не понимает!
          Павел Васильич поднимается, крестит пропускающий жевало равным образом говорит мягко:
          — Сейчас, душенька!
          Кошка, спящая неподалёку со ним, в свою очередь поднимается, вытягивает хвост, перегибает спину равным образом жмурится. Тишина… Слышно, наравне вслед обоями бегают мыши. Надев кирза равным образом халат, Павлуха Васильич, мятый равно сердитый спросонок, будь по-твоему изо спальни во столовую; быть его появлении другая кошка, которая обнюхивала бери окне рыбное заливное, прыгает из окна возьми настил равным образом прячется вслед за шкаф.
          — Просили тебя нюхать! — сердится он, накрывая рыбу газетной бумагой. — Свинья твоя милость за этого, а отнюдь не кошка…
          Из столовой янус ведет на детскую. Тут следовать столом, покрытым пятнами равным образом глубокими царапинами, сидит Степа, гимназистик второго класса, из капризным выражением лица равным образом от заплаканными глазами. Приподняв колени только что-нибудь не перед подбородка равно охватив их руками, спирт качается, равно как непривычный болванчик, равно зло глядит во задачник.
          — Учишься? — спрашивает Павлуня Васильич, подсаживаясь ко столу равно зевая. — Так, братец твоя милость мой… Погуляли, поспали, блинов покушали, а будущее сухоядение, самобичевание да возьми работу пожалуйте. Всякий век времени имеет нестандартный предел. Что сие у тебя иллюминаторы заплаканные? Зубренция одолела? Знать, потом блинов тягостно науками питаться? То-то смотри оно равным образом есть.
          — Да твоя милость аюшки? после надо в детстве смеешься? — кричит с иной комнаты Пелагейка Ивановна. — Чем смеяться, показал бы лучше! Ведь симпатия будущие времена ещё раз единицу получит, печаль мое!
          — Ты почему далеко не понимаешь? — спрашивает Павлуня Васильич у Степы.
          — Да вот… размещение дробей! — забористо отвечает тот. — Деление дроби держи дробь…
          — Гм… чудак! Что а тут? Тут равным образом смекать нечего. Отзубри правило, вишь равно всё… Чтобы поделить шрот получи дробь, так для того этой цели нужно числителя первой дроби перемножить для знаменателя второй, равно сие короче числителем частного… Ну-с, спустя время знаменатель первой дроби…
          — Я сие равно минуя вам знаю! — перебивает его Степа, сбивая щелчком со стола ореховую скорлупу. — Вы покажите ми доказательство!
          — Доказательство? Хорошо, выкладывай карандаш. Слушай. Положим, нам нужно семь восьмых распилить получи двум пятых. Так-с. Механика тогда во том, братец твоя милость мой, что-нибудь нельзя не сии дроби распилить товарищ получи дружку… Самовар поставили?
          — Не знаю.
          — Пора стрела-змея чаевничание пить… Восьмой час. Ну-с, днесь слушай. Будем где-то рассуждать. Положим, нам нужно разъединить семь восьмых никак не возьми двум пятых, а для два, ведь поглощать только лишь получи и распишись числителя. Делим. Что а получается?
          — Семь шестнадцатых.
          — Так. Молодец. Ну-с, закидон на том, братец твоя милость мой, ась? мы… что, получается быть, разве я делили возьми два, то… Постой, автор этих строк непосредственно запутался. Помню, у нас во гимназии учителем арифметики был Сигизмунд Урбаныч, с поляков. Так тот, бывало, первый попавшийся наука путался. Начнет теорему доказывать, спутается да побагровеет цельный равно сообразно классу забегает, верно его шилом кто-нибудь на спину, затем крат число высморкается да начнет плакать. Но мы, знаешь, великодушны были, делали вид, сколько никак не замечаем. «Что вместе с вами, спрашиваем, Сигизмунд Урбаныч? У вам болезнь болят?» И скажи, пожалуйста, сполна группа с разбойников состоял, изо сорвиголов, но, понимаешь ты, великодушны были! Таких маленьких, что ты, на мое срок отнюдь не было, а всё верзилы, этакие балбесы, одиночный другого выше. К примеру сказать, у нас на третьем классе был Мамахин: господи, аюшки? ради дубина! Понимаешь ты, верзила на три аршина ростом, будь по-твоему — настил дрожит, довольно кулачищем согласно спине — настроение вон! Не то, аюшки? мы, инда учителя его боялись. Так видишь таковой самый Мамахин, бывало…
          За дверью слышатся шаги Пелагеи Ивановны. Павля Васильич мигает бери калитка равно шепчет:
          — Мать идет. Давай заниматься. Ну, эдак вот, братец твоя милость мой, — возвышает некто голос, — эту шарик полагается умножить держи эту. Ну-с, а чтобы сего нужно числителя первой дроби пом…
          — Идите чаевничанье пить! — кричит Полина Ивановна.
          Павел Васильич равно его ибн бросают арифметику да идут не я чай. А во столовой сейчас сидит Палагея Ивановна равно не без; ней тетенька, которая завсегда молчит, равным образом другая тетенька, глухонемая, равно дедилка Марковна — повитуха, принимавшая Степу. Самовар шипит да пускает пар, с которого получай потолке ложатся старшие волнистые тени. Из передней, задрав кверху хвосты, входят кошки, заспанные, меланхолические…
          — Пей, Марковна, не без; вареньем, — обращается Пелага Ивановна для повитухе, — грядущее бекет великий, наедайся сегодня!
          Марковна набирает полную ложечку варенья, нерешительно, ровно порох, подносит ко рту и, покосившись нате Павла Васильича, ест; словно по мановению волшебного жезла но ее харя покрывается сладкой улыбкой, такого склада а сладкой, в духе само варенье.
          — Варенье ахти хоть отличное, — говорит она. — Вы, матушка, Поля Ивановна, самочки изволили варить?
          — Сама. Кому но другому? Я всё сама. Степочка, автор этих строк тебе безграмотный негусто вероятно налила? Ах, твоя милость еще выпил! Давай, ангелочек мой, ваш покорный слуга тебе до этих пор налью.
          — Так чисто сей самый Мамахин, братец твоя милость мой, — продолжает Павлюка Васильич, поворачиваясь для Степе, — выдерживать безграмотный был в силах учителя французского языка. «Я, кричит, аристократ да невыгодный позволю, чтоб французишка надлежит мной старшим был! Мы, кричит, во двенадцатом году французов били!» Ну, его, конечно, пороли… си-ильно пороли! А он, бывало, что заметит, сколько его трахать хотят, прыг на окнище равным образом был таков! Этак дней пять-шесть затем на гимназию никак не показывается. Мать приходит для директору, молит Христом-богом: «Господин директор, будьте настоль добры, найдите мои Мишку, посеките его, подлеца!» А глава ей: «Помилуйте, сударыня, у нас из ним пятеро швейцаров безвыгодный справятся!»
          — Господи, уродятся но такие разбойники! — шепчет Полина Ивановна, от ужасом смотря для мужа. — Каково-то бедной матери!
          Наступает молчание. Степа гулко зевает равным образом рассматривает нате чайнице китайца, которого некто видел медянка тысячу раз. Обе тетеньки да Марковна с величайшими предосторожностями хлебают изо блюдечек. В воздухе пир равным образом нечем дышать с печки… На лицах да на движениях лень, пресыщение, от случая к случаю желудки поперед верха полны, а лакомиться как ни говорите нужно. Убираются самовар, чашки да скатерть, а род всё сидит после столом… Пелагуша Ивановна так да профессия вскакивает да не без; выражением ужаса бери лице убегает во кухню, так чтобы обменяться словом после этого из кухаркой про ужина. Обе тетеньки сидят во прежних позах, неподвижно, сложив ручки нате груди, равным образом дремлют, поглядывая своими оловянными глазками получи лампу. Марковна каждую постой икает равно спрашивает:
          — Отчего сие ваш покорнейший слуга икаю? Кажется, равно безвыгодный кушала околесица такого… равно ровно бы невыгодный пила.. Ик!
          Павел Васильич да Степа сидят рядом, насчет доброжелатель друга головами, и, внаклонку ко столу, рассматривают «Ниву» 0878 года.
          — «Памятник Леонардо да-Винчи преддверие галлереей Виктора Эмануила во Милане». [37] Ишь ты… Вроде наравне бы триумфальные ворота… Кавалер не без; дамой… А тама далече человечки…
          — Этот человечек похож получай нашего гимназиста Нискубина, — говорит Степа.
          — Перелистывай дальше… «Хоботок обыкновенной мухи, заметный на микроскоп». [38] Вот этак хоботок! Ай правда муха! Что же, брат, будет, коль скоро клопа подо микроскопом поглядеть? Вот гадость!
          Старинные богослужение на зале сипло, безошибочно простуженные, невыгодный бьют, а кашляют словно бы червон раз. В столовую входит кулинарка Аня да — хлобысть хозяину во ноги!
          — Простите Христа ради, маленький Васильич! — говорит она, поднимаясь все красная.
          — Прости равным образом твоя милость меня Христа ради, — отвечает Павлуха Васильич равнодушно.
          Анна тем а порядком годится для остальным членам семьи, бухает на коньки равно просит прощенья. Минует симпатия одну лишь Марковну, которую, как бы неблагородную, считает недостойной поклонения.
          Проходит пока что тридцать минут во тишине да спокойствии… «Нива» лежит поуже в диване, да Павлик Васильич, подняв поднимай палец, читает назубок латинские стихи, которые дьявол выучил как-то на детстве. Степа глядит держи его большой от обручальным кольцом, слушает непонятную предложение да дремлет; трет кулаками глаза, а они у него уже сильнее слипаются.
          — Пойду спать… — говорит он, потягиваясь равным образом зевая.
          — Что? Спать? — спрашивает Полина Ивановна. — А заговляться?
          — Я безграмотный хочу.
          — Да твоя милость во своем уме? — пугается мамаша. — Как но дозволяется неграмотный заговляться? Ведь кайфовый вполне работа далеко не дадут тебе скоромного!
          Павел Васильич в свой черед пугается.
          — Да, да, брат, — говорит он. — Семь недель стрефил малограмотный даст скоромного. Нельзя, следует заговеться.
          — Ах, правда ми клониться ко сну хочется! — капризничает Степа.
          — В таком случае накрывайте скорей бери стол! — кричит растерянно маленький Васильич. — Анна, что такое? твоя милость там, дура, сидишь? Иди поскорей, накрывай получи стол!
          Пелагея Ивановна всплескивает руками да бежит на кухню из таким выражением, вроде якобы на доме пожар.
          — Скорей! Скорей! — слышится согласно всему дому. — Степочка засыпать хочет! Анна! Ах господи мой, что-то но сие такое? Скорей!
          Через отлично минут кассореал сейчас накрыт. Кошки опять, задрав начинай подъем хвосты, выгибая спины равно потягиваясь, сходятся на столовую… Семья начинает ужинать. Есть никому далеко не хочется, у всех желудки переполнены, только убирать все ж таки нужно.

    Беззащитное предмет

          Как ни силен был в ночное время пароксизм подагры, наравне ни скрипели позже нервы, а Кистунов все ж таки отправился утречком получай службу равно вовремя начал приемку просителей равно клиентов банка. Вид у него был томный, замученный, равным образом говорил дьявол еле-еле, малость дыша, как бы умирающий.
          — Что вас угодно? — обратился дьявол ко просительнице на допотопном салопе [39] , беда похожей с тыла получи и распишись большого навозного жука.
          — Изволите ли видеть, ваше превосходительство, — основные принципы стриженая девка косы заплетает просительница, — человек мой, коллежский заседатель Щукин, проболел пятью месяцев, и, все еще он, извините, лежал на родине равно лечился, ему сверх всякой причины отставку дали, ваше превосходительство, а нет-нет да и мы пошла следовать его жалованьем, они, изволите видеть, вычли с его жалованья 04 рубля 06 коп.! За что? — спрашиваю. — «А он, говорят, с товарищеской кассы брал равным образом следовать него часть чиновники ручались». Как а так? Нешто дьявол был способным кроме мой согласия брать? Это невозможно, ваше превосходительство. Да с чего такое? Я отроковица бедная, всего лишь равно кормлюсь жильцами… Я слабая, беззащитная… От всех обиду терплю да ни через кого доброго фразы безвыгодный слышу…
          Просительница заморгала глазами да полезла на клок из-за платком. Кистунов взял с нее просьба да стал читать.
          — Позвольте, во вкусе но это? — пожал симпатия плечами. — Я нисколько безвыгодный понимаю. Очевидно, вы, сударыня, далеко не тама попали. Ваша воззвание согласно существу нисколько ко нам безграмотный относится. Вы явите божескую милость перевоплотиться во ведь ведомство, идеже служил ваш муж.
          — И-и, батюшка, пишущий эти строки на пяти местах поуже была, равно повсеместно даже если прошения безграмотный взяли! — сказала Щукина. — Я медянка равно голову потеряла, ну да спасибо, дай Небо здоровья зятю Борису Матвеичу, надоумил ко вас сходить. «Вы, говорит, мамаша, обратитесь ко господину Кистунову: дьявол властный человек, с целью вам всё может сделать»… Помогите, ваше превосходительство!
          — Мы, донья Щукина, ни плошки никак не можем интересах вам сделать… Поймите вы: ваш муж, до какой степени автор этих строк могу судить, служил за военно-медицинскому ведомству, а наше формирование вполне частное, коммерческое, у нас банк. Как далеко не осознать этого!
          Кистунов сызнова единожды пожал плечами да повернулся для господину во военной форме, из флюсом.
          — Ваше превосходительство, — пропела жалобным голосом Щукина, — а ась? мужик плох был, у меня докторское доказательство есть! Вот оно, извольте поглядеть!
          — Прекрасно, ваш покорнейший слуга верю вам, — сказал возмущенно Кистунов, — но, повторяю, сие для нам безграмотный относится. Странно да инда смешно! Неужели ваш половина никак не знает, пупок развяжется вас обращаться?
          — Он, ваше превосходительство, у меня ни ложки неграмотный знает. Зарядил одно: «Не твое дело! Пошла вон!» правда да всё тут… А чье а дело? Ведь бери моей-то шее они сидят! На мое-ей!
          Кистунов заново повернулся ко Щукиной равно стал разжевывать ей разницу в лоне ведомством военно-медицинским равным образом частным банком. Та наблюдательно выслушала его, кивнула на пометка согласия головой да сказала:
          — Так, так, так… Понимаю, батюшка. В таком случае, ваше превосходительство, прикажите сработать ми как например 05 рублей! Я согласна невыгодный всё сразу.
          — Уф! — вздохнул Кистунов, откидывая отворотти-поворотти голову. — Вам далеко не втолкуешь! Да поймите же, ась? обходиться для нам от подобной просьбой эдак а странно, наравне питать челобитная касательно разводе, например, во аптеку либо — либо на пробирную палатку [40] . Вам недоплатили, однако мы-то после этого близ чем?
          — Ваше превосходительство, заставьте всегда бога молить, пожалейте меня, сироту, — заплакала Щукина. — Я юница беззащитная, слабая… Замучилась накануне смерти… И вместе с жильцами судись, да вслед мужа хлопочи, да сообразно хозяйству бегай, а шелковица единаче говею да зятек безо места… Только одна слава, ась? пью да ем, а самоё едва сверху ногах стою… Всю найт невыгодный спала.
          Кистунов почувствовал сердцебиение. Сделав страдальческое лик равным образом прижав руку для сердцу, некто вновь начал изъяснять Щукиной, только речь его оборвался…
          — Нет, извините, аз многогрешный невыгодный могу из вами говорить, — сказал некто да махнул рукой. — У меня даже если воротила закружилась. Вы равно нам мешаете равно эпоха тщетно теряете. Уф!.. Алёня Николаич, — обратился симпатия для одному изо служащих, — объясните вы, пожалуйста, госпоже Щукиной!
          Кистунов, обойдя всех просителей, отправился ко себя на комнатат равным образом подписал не без; десяток бумаг, а Лёха Николаич всё пока что возился со Щукиной. Сидя у себя на кабинете, Кистунов целый век слышал двушник голоса: монотонный, некатегорический контрабас Алексея Николаича равно плачущий, верещащий напев Щукиной…
          — Я дева беззащитная, слабая, автор этих строк дева болезненная, — говорила Щукина. — На вид, может, мы крепкая, а разве что разобрать, беспричинно кайфовый ми ни одной жилочки недостает здоровой. Еле держи ногах стою равным образом аппетита решилась… Кофий настоящее пила, равным образом сверх всякого удовольствия.
          А Алёша Николаич объяснял ей разницу в обществе ведомствами да сложную систему направления бумаг. Скоро возлюбленный утомился, равно его сменил бухгалтер.
          — Удивительно противная баба! — возмущался Кистунов, лихорадочно ломая щупальцы равным образом ведь равно мастерство шествуя ко графину от водой. — Это идиотка, пробка! Меня замучила да их заездит, подлая! Уф… душа бьется!
          Через полчасика симпатия позвонил. Явился Лёха Николаич.
          — Что у вам там? — томно спросил Кистунов.
          — Да никоим образом никак не втолкуем, Петруся Александрыч! Просто замучились. Мы ей относительно Фому, а возлюбленная для Ерему…
          — Я… автор этих строк малограмотный могу ее голоса слышать… Заболел я… далеко не выношу…
          — Позвать швейцара, Петруня Александрыч, пусть себя на здоровье ее выведет.
          — Нет, нет! — испугался Кистунов. — Она визг поднимет, а во этом доме счета квартир, да относительно нас чёрт знает в чем дело? могут подумать… Уж вы, голубчик, способом постарайтесь втолковать ей.
          Через побудь на месте вдругорядь послышалось гуденье Алексея Николаича. Прошло четвертка часа, равно нате смену его басу зажужжал хрипливый тенорок бухгалтера.
          — За-ме-чательно подлая! — возмущался Кистунов, неспокойно вздрагивая плечами. — Глупа, на правах седой мерин, чёрт бы ее взял. Кажется, у меня ещё артритизм разыгрывается… Опять мигрень…
          В соседней комнате Алексейка Николаич, выбившись изо сил, наконец, постучал пальцем до столу, позднее себя по мнению лбу.
          — Одним словом, у вам сверху плечах отнюдь не голова, — сказал он, — а гляди что…
          — Ну, нечего, нечего… — обиделась старуха. — Своей жене постучи… Скважина! Не очень-то рукам волю давай.
          И, глядючи в нее со злобой, не без; остервенением, правильно желая пробежать глазами ее, Лексей Николаич сказал тихим, придушенным голосом:
          — Вон отсюда!
          — Что-о? — взвизгнула глядишь Щукина. — Да в качестве кого ваша сестра смеете? Я дева слабая, беззащитная, моя особа никак не позволю! Мой половина коллежский асессор! Скважина этакая! Схожу для адвокату Дмитрию Карлычу, приближенно через тебя звания далеко не останется! Троих жильцов засудила, а вслед за твои дерзкие пустозвонство твоя милость у меня на ногах наваляешься! Я прежде вашего генерала пойду! Ваше превосходительство! Ваше превосходительство!
          — Пошла пошел прочь отсюда, язва! — прошипел защитник Николаич.
          Кистунов отворил портун равно выглянул на присутствие.
          — Что такое? — спросил спирт плачущим голосом.
          Щукина, красная вроде рак, стояла середь комнаты и, вращая глазами, тыкала во климат пальцами. Служащие на банке стояли за сторонам и, равным образом красные, видимо замученные, озадаченно переглядывались.
          — Ваше превосходительство! — бросилась ко Кистунову Щукина. — Вот этот, смотри самый… вона этот… (она указала получи Алексея Николаича) постучал себя пальцем за лбу, а после за столу… Вы велели ему мое работа разобрать, а возлюбленный насмехается! Я отроковица слабая, беззащитная… Мой человек коллежский асессор, да самоё мы майорская дочь!
          — Хорошо, сударыня, — простонал Кистунов, — ваш покорный слуга разберу… приму меры… Уходите… после!..
          — А от случая к случаю а ваш покорный слуга получу, ваше превосходительство? Мне об эту пору денежки надобны!
          Кистунов дрожащей рукой провел себя соответственно лбу, вздохнул равно снова начал объяснять:
          — Сударыня, моя особа сейчас вы говорил. Здесь банк, введение частное, коммерческое… Что а ваша сестра ото нас хотите? И поймите толком, зачем ваш брат нам мешаете.
          Щукина выслушала его равно вздохнула.
          — Так, так… — согласилась она. — Только медянка вы, ваше превосходительство, сделайте милость, заставьте безлетно бога молить, будьте отцом родным, защитите. Ежели медицинского свидетельства мало, так пишущий эти строки могу равно изо участка уверение представить… Прикажите сморозить ми деньги!
          У Кистунова зарябило на глазах. Он выдохнул всё воздух, сколечко его было во легких, равным образом на изнеможении опустился нате стул.
          — Сколько вам хотите получить? — спросил спирт слабым голосом.
          — 24 рубля 06 копеек.
          Кистунов вынул изо кармана бумажник, достал оттедова четвертной сезонка равно подал его Щукиной.
          — Берите и… да уходите!
          Щукина завернула во платочек деньги, спрятала и, сморщив физиомордия на сладкую, деликатную, ажно кокетливую улыбочку, спросила:
          — Ваше превосходительство, а запрещается ли моему мужу вдругорядь зачислиться для место?
          — Я уеду… болен… — сказал Кистунов томным голосом. — У меня страшное сердцебиение.
          По отъезде его Лёха Николаич послал Никиту после лавровишневыми каплями, равным образом все, приняв по части 00 капель, уселись из-за работу, а Щукина затем часа двуха до этого времени сидела во передней равным образом разговаривала со швейцаром, ожидая, в отдельных случаях вернется Кистунов.
          Приходила симпатия да сверху иной день.

    Недоброе деяние

          — Кто идет?
          Ответа нет. Сторож малограмотный видит ничего, хотя насквозь рокот ветра равно деревьев однозначно слышит, который бог знает кто подходит впереди него по мнению аллее. Мартовская ночь, облачная равным образом туманная, окутала землю, да сторожу кажется, сколько земля, высота поднебесная да дьявол непосредственно со своими мыслями слились в хоть сколько-нибудь одно громадное, непроницаемо-черное. Идти позволено всего только ощупью.
          — Кто идет? — повторяет сторож, да ему начинает казаться, зачем дьявол слышит равно шёпот равным образом философский смех. — Кто тут?
          — Я, батюшка… — отвечает стариковский голос.
          — Да кто именно ты?
          — Я… прохожий.
          — Какой таковой прохожий? — забористо кричит сторож, желая скрывать криком близкий страх. — Носит тебя после этого нелегкая! Таскаешься, леший, заполночь до кладбищу!
          — Нешто после этого кладбище?
          — А так который же? Стало быть, кладбище! Не видишь?
          — О-хо-хо-хх… Царица небесная! — слышится сенильный вздох. — Ничего отнюдь не вижу, батюшка, ничего… Ишь, темень-то какая, темень. Зги далеко не видать, темень-то, батюшка! Ох-хо-хо-ххх…
          — Да твоя милость кто именно такой?
          — Я — странник, батюшка, чудный человек.
          — Черти этакие, полунощники… Странники тоже! Пьяницы… — бормочет сторож, утихомиренный тоном равным образом вздохами прохожего. — Согрешишь со вами! День-деньской пьют, а ночной порой носит их нелегкая. А можно представить наравне предлогом ваш покорный слуга слыхал, зачем тутовник твоя милость малограмотный один, а кажется вы двое-трое.
          — Один, батюшка, один. Как питаться один… О-хо-хо-х, грехи наши…
          Сторож натыкается для человека равно останавливается.
          — Как но твоя милость семо попал? — спрашивает он.
          — Заблудился, персона хороший. Шел возьми Митриевскую мельницу равным образом заблудился.
          — Эва! Нешто здесь линия бери Митриевскую мельницу? Голова твоя милость баранья! На Митриевскую мельницу желательно идтить числа левей, неуклонно изо города объединение казенной дороге. Ты спьяна-то лишних версты три сделал. Надо быть, нализался во городе?
          — Был грех, батюшка, был… Истинно, был, невыгодный стану греха таить. А в качестве кого а ми теперь-то идтить?
          — А поди всё стоймя равно непосредственно в области этой аллее, временно во безвыходность малограмотный упрешься, а дальше без дальних слов держи в левую сторону да иди, прощевайте всё некрополь пройдешь, поперед самой калитки. Там рот будет… Отопри равным образом ступай не без; богом. Гляди, на углубление отнюдь не упади. А после вслед за кладбищем ступай всё полем, полем, полем, доколь безграмотный выйдешь в казенную дорогу.
          — Дай Вседержитель здоровья, батюшка. Спаси, императрица небесная, да помилуй. А ведь проводил бы, душевный человек! Будь милостив, проводи по калитки!
          — Ну, вкушать ми время! Иди сам!
          — Будь милостив, заставь бога молить. Не вижу ничего, невыгодный похоже зги, ни синь-пороха, батюшка… Темень-то, темень! Проводи, сударик!
          — Да, глотать ми эпоха провожаться! Ежели не без; каждым нянчиться, ведь таким образом безграмотный напровожаешься.
          — Христа за проводи. И неграмотный вижу, да боюсь единовластно кладбищем идтить. Жутко, батюшка, жутко, боюсь, жутко, добродушный человек.
          — Навязался твоя милость получи и распишись мою голову, — вздыхает сторож. — Ну, ладно, пойдем!
          Сторож да прохожий трогаются не без; места. Они идут рядом, плечо по части плечо равным образом молчат. Сырой, прожигательный вихрь бьет им по прямой во лица, равно невидимые деревья, шумя равно потрескивая, сыплют получай них крупные брызги… Аллея едва сплошь покрыта лужами.
          — Одно ми невдомек, — говорит сторожевой задним числом долгого молчания, — в качестве кого твоя милость семо попал? Ведь потерна в стопор заперты. Через ограду перелез, что такое? ли? Ежели при помощи ограду, так старому человеку этакое ремесло — последнее дело!
          — Не знаю, батюшка, безвыгодный знаю. Как семо попал, равно самовольно отнюдь не знаю. Наваждение. Наказал господь. Истинно, наваждение, хитроватый попутал. А ты, батюшка, из чего можно заключить быть, туточки во сторожах?
          — В сторожах.
          — Один получай всё кладбище?
          Напор ветра таково силен, аюшки? обана в постой останавливаются. Сторож, выждав, в некоторых случаях ослабеет желание ветра, отвечает:
          — Нас тутовник трое, несомненно одиночный на горячке лежит, а остальной спит. Мы из ним чередуемся.
          — Так, так, батюшка, так. Ветер-то, буран какой! Чай, покойники слышат! Гудёт, чисто хищник лютой… О-хо-хо-х…
          — А твоя милость самолично откуда?
          — Издалече, батюшка. Вологодский я, дальний. По святым местам хожу да вслед добрых людей молюсь. Спаси да помилуй, господи.
          Сторож на короткое время останавливается, с целью зашмалять трубку. Он приседает ради задом прохожего да сожигает порядочно спичек. Свет первой спички, мелькнув, освещает держи одно момент клин аллеи справа, пребелый девташлар вместе с ангелом равно густой крест; вселенная дальнейший спички, усильно вспыхнувшей равно потухшей через ветра, скользит, наравне молния, по мнению левой стороне, равным образом с потемок выделяется всего-навсего угловая доза какой-то решетки; третья палочка освещает равно направо равно налево пребелый памятник, глухой орден да решетку вкруг детской могилки.
          — Спят покойнички, спят родимые! — бормочет прохожий, неистово вздыхая. — Спят да богатые, равным образом бедные, да мудрые, да глупые, равным образом добрые, да лютые. Всем им одна цена. И будут храпеть вплоть до гласа трубного. Царство им небесное, вековечный покой.
          — Теперь вона идем, а короче время, в некоторых случаях да самочки заключаться будем, — говорит сторож.
          — Так, так. Все, всегда будем. Нет того человека, кой далеко не помрет. О-хо-хо-х. Дела наши лютые, помышления лукавые! Грехи, грехи! Душа моя окаянная, ненасытная, черево чревоугодная! Прогневал господа, равно невыгодный короче ми спасения ни получай этом, ни держи томище свете. Завяз на грехи, как бы червяк во землю.
          — Да, а замирать надо.
          — То-то что такое? надо.
          — Страннику, чай, полегчало помирать, нежели нашему брату… — говорит сторож.
          — Странники различные бывают. Есть равно настоящие, которые богоугодные, блюдут свою душу, а принимать да такие, аюшки? соответственно кладбищу под покровом ночи путаются, чертей тешат… да-а! Иной, кто странник, если пожелает, хорошенького понемножку тебя по мнению башке топорищем, а с тебя равно смелость вон.
          — Зачем твоя милость такие слова?
          — А так… Ну вот, кажись, равно калитка. Она да есть. Отвори-ка, любезный!
          Сторож наобум лазаря отворяет калитку, выводит странника следовать протока равным образом говорит:
          — Тут равно развязка кладбищу. Теперь ступай всё полем равно полем, покедова невыгодный упрешься во казенную дорогу. Только безотлагательно здесь меженный ровенник будет, безвыгодный упади… А выйдешь для дорогу, возьми о десную да где-то по самой мельницы…
          — О-хо-хо-х-х… — вздыхает странник, помолчав. — А пишущий эти строки нынче приближенно рассуждаю, почто ми не имеет смысла сверху Митриевскую мельницу идтить… За каким лешим моя особа тама пойду? Я лучше, сударик, тогда со тобой постою…
          — Зачем тебе со мной стоять?
          — А так… из тобой веселей…
          — Тоже, ес себя весельщика! Странник ты, а вижу, любишь шутки шутить…
          — Известно, люблю! — говорит прохожий, как немазаное колесо хихикая. — Ах ты, сердечный мой, любезный! Чай, целый век ныне будешь упоминать странника!
          — Зачем ми тебя вспоминать?
          — Да так, обошел автор этих строк тебя ловко… Нешто ваш покорнейший слуга странник? Я решительно неграмотный странник.
          — Кто но ты?
          — Покойник… Из гроба всего аюшки? встал… Помнишь слесаря Губарева, почто получай масленой завесился? Так во моя особа самый равным образом вкушать Губарев…
          — Ври больше!
          Сторож неграмотный верит, же чувствует закачаешься по всем статьям теле подобный веский равно жестокий страх, что-то срывается из места да начинает бурно зондировать калитку.
          — Постой, куда-нибудь ты? — говорит прохожий, хватая его ради руку. — Э-э-э… вона твоя милость какой! На кого но твоя милость меня покидаешь?
          — Пусти! — кричит сторож, стараясь повырвать руку.
          — Сто-ой! Велю подыматься равным образом стой… Не рвись, собачара поганый! Хочешь на живых быть, беспричинно замри равным образом молчи, пока велю… Не так и подмывает всего-навсего ихор проливать, а в таком случае издревле бы твоя милость у меня издох, паршивый… Стой!
          У сторожа подгибаются колена. Он во страхе закрывает шары и, вибрируя по всем статьям телом, прижимается ко ограде. Он хотел бы закричать, а знает, в чем дело? его кудахтанье никак не долетит до самого жилья… Возле нужно прохожий равно держит его ради руку… Минуты три проходит во молчании.
          — Один во горячке, противоположный спит, а беспристрастный странников провожает, — бормочет прохожий. — Хорошие сторожа, не запрещается доход платить! Не-ет, брат, воры извечно бойчее сторожов были! Стой, стой, никак не шевелись…
          Проходит на молчании пять, чирик минут. Вдруг дуновение доносит свист.
          — Ну, ныне ступай, — говорит прохожий, отпуская руку. — Иди равным образом бога моли, зачем жив остался.
          Прохожий равно как свистит, отбегает через калитки, да слышно, в духе некто прыгает вследствие ров. Предчувствуя отчего-то ужас недоброе равным образом всё пока что сотрясаясь с страха, стражник безвольно отворяет калитку и, закрыв глаза, бежит назад. У поворота получи большую аллею спирт слышит чьи-то торопливые шаги, равно кто-нибудь спрашивает его шипящим голосом:
          — Это ты, Тимофей? А идеже Митька?
          А пробежав всю большую аллею, некто замечает во потемках капельный пасмурный огонек. Чем ближе для огоньку, тем страшнее делается равным образом тем крепче надежда по какой-то причине недоброго.
          «Огонь, кажись, во церкви, — думает он. — Откуда ему состоять там? Спаси равным образом помилуй, владычица! Так оно равно есть!»
          Минуту смотритель имеет смысл пизда выбитым окном равным образом от ужасом глядит во алтарь… Маленькая восковая свечка, которую забыли затушить воры, мелькает через врывающегося во окошечко ветра равным образом бросает тусклые красные пятна возьми разбросанные ризы, поверженный шкапчик, для многочисленные жмыхи ног вблизи престола равным образом жертвенника…
          Проходит снова одну крошку времени, да повизгивающий метель разносит согласно кладбищу торопливые, неровные звуки набата…

    Дома

          — Приходили ото Григорьевых вслед за какой-то книгой, так аз многогрешный сказала, что-нибудь вы несть дома. Почтальон принес газеты да двуха письма. Кстати, Геня Петрович, автор просила бы вы направить ваше напирать держи Сережу. Сегодня равным образом третьего дня автор этих строк заметила, что такое? дьявол курит. Когда мы стала его усовещивать, так он, объединение обыкновению, заткнул ушки равным образом звучно запел, с целью приглушить моего голос.
          Евгений Петрович Быковский, обвинитель окружного суда, всего только зачем вернувшийся с заседания да снимавший у себя на кабинете перчатки, поглядел сверху докладывавшую ему гувернантку равно засмеялся.
          — Сережа курит… — пожал симпатия плечами. — Воображаю себя сего карапуза не без; папиросой! Да ему сколечко лет?
          — Семь лет. Вам возможно сие несерьезным, однако во его годы табачный змий составляет вредную равно дурную привычку, а дурные привычки надлежит выжигать каленым железом на самом начале.
          — Совершенно верно. А идеже некто беретик табак?
          — У вы на столе.
          — Да? В таком случае пришлите его ко мне.
          По уходе гувернантки Быковский сел на место преддверие письменным столом, закрыл ставни да стал думать. Он рисовал во воображении своего Сережу что-то вместе с громадной, аршинной папироской, во облаках табачного дыма, да каста рисунок заставляла его улыбаться; во в таком случае но сезон серьезное, озабоченное моська гувернантки вызвало на нем вспоминание в отношении исстари прошедшем, вполовину забытом времени, при случае табачный змий во школе да на детской внушало педагогам равным образом родителям странный, малограмотный нимало общедоступный ужас. То был то-то и есть ужас. Ребят люто пороли, исключали изо гимназии, коверкали им жизни, ежели и ни единовластно с педагогов да отцов невыгодный знал, на нежели то есть заключается урон равно мафия курения. Даже ахти умные народ малограмотный затруднялись сопротивляться из пороком, которого неграмотный понимали. Женя Петрович вспомнил своего директора гимназии, ужас образованного да добродушного старика, каковой эдак пугался, при случае заставал гимназиста со папироской, зачем бледнел, неотлагательно собирал не терпящий промедления воспитательный дума да приговаривал виновного ко исключению. Уж таков, вероятно, норма общежития: нежели непонятнее зло, тем ожесточеннее да шершавей борются от ним.
          Вспомнил обвинитель двух-трех исключенных, их последующую живот равно малограмотный был способным невыгодный пораскинуть мозгами относительно том, сколько исправительное весть не раз приносит значительно вяще зла, нежели само преступление. Живой тело обладает способностью души приспособляться, свыкаться равно принюхиваться для который-нибудь желать атмосфере, если персона надо был бы каждую побудь на месте чувствовать, какую неразумную подкладку часто имеет его разумная движение равно что до этого времени недостаточно осмысленной правды равным образом уверенности инда на таких ответственных, страшных в соответствии с результатам деятельностях, равно как педагогическая, юридическая, литературная…
          И подобные мысли, чухалка равно расплывчатые, какие приходят исключительно во утомленный, кайфующий мозг, стали тянуться во голове Женюша Петровича; являются они невесть откудова да зачем, коротко остаются на голове и, кажется, ползают по части поверхности мозга, малограмотный заходя за тридевять земель вглубь. Для людей, обязанных в области целым часам равно ажно дням вознамериваться казенно, во одном направлении, такие вольные, близкие мысли составляют своего рода комфорт, приятное удобство.
          Был девятый дни вечера. Наверху, следовать потолком, умереть и невыгодный встать втором этаже кто-нибудь ходил изо угла во угол, а вновь выше, в третьем этаже, цифра пакши играли гаммы. Шаганье человека, который, клеймящий соответственно нервной походке, об чем-то безмерно думал либо но страдал зубною болью, равно монотонные гаммы придавали тишине вечера самую малость дремотное, располагающее ко ленивым думам. Через двум комнаты на детской разговаривали прислуга равно Сережа.
          — Па-па приехал! — запел мальчик. — Папа при-е-хал! Па! па! па!
          — Votre pиre vous appelle, allez vite! [41] — крикнула гувернантка, пискнув, в качестве кого испуганная птица. — Вам говорят!
          «Что а моя персона ему, однако, скажу?» — подумал благородный Петрович.
          Но заблаговременно нежели возлюбленный успел расположиться что-либо, на стойло ранее входил его преемник Сережа, мальчоня семи лет. Это был человек, во котором токмо по мнению одежде равно позволено было разузнать его пол: тщедушный, белолицый, хрупкий… Он был вял телом, наравне оранжерейный овощ, равным образом всё у него казалось крайне нежным равным образом мягким: движения, кудрявые волосы, взгляд, бархатная куртка.
          — Здравствуй, папа! — сказал симпатия мягким голосом, полезая ко отцу возьми колени равным образом аллегро целуя его во шею. — Ты меня звал?
          — Позвольте, позвольте, Сергиян Евгеньич, — ответил прокурор, отстраняя его ото себя. — Прежде нежели целоваться, нам нужно поговорить, равным образом обменяться словом серьезно… Я сверху тебя сердит да лишше тебя невыгодный люблю. Так да знай, братец: ваш покорный слуга тебя неграмотный люблю, равным образом твоя милость ми безграмотный сын… Да.
          Сережа немигающе поглядел бери отца, попозже перевел зырк получи питание равным образом пожал плечами.
          — Что а ваш покорный слуга тебе сделал? — спросил спирт во недоумении, моргая глазами. — Я теперича у тебя на кабинете ни разу безвыгодный был равно шиш малограмотный трогал.
          — Сейчас Наталья Семеновна жаловалась мне, в чем дело? твоя милость куришь… Это правда? Ты куришь?
          — Да, ваш покорный слуга раз в год по обещанию курил… Это верно!..
          — Вот видишь, твоя милость до нынешний поры равно врешь вдобавок, — сказал прокурор, хмурясь равным образом тем маскируя свою улыбку. — Наталья Семеновна пара раза видела, наравне твоя милость курил. Значит, твоя милость уличен на трех нехороших поступках: куришь, берешь изо стола заграничный кнастер равным образом лжешь. Три вины!
          — Ах, да-а! — вспомнил Сережа, равным образом штифты его улыбнулись. — Это верно, верно! Я двушничек раза курил: нонче равно прежде.
          — Вот видишь, чисто малограмотный раз, а двуха раза… Я очень, беда тобой недоволен! Прежде твоя милость был хорошим мальчиком, да теперь, ваш покорнейший слуга вижу, испортился да стал плохим.
          Евгений Петрович поправил нате Сереже воротничок да подумал:
          «Что но сызнова говорить ему?»
          — Да, нехорошо, — продолжал он. — Я через тебя безграмотный ожидал этого. Во-первых, твоя милость безграмотный имеешь компетенция вынимать табак, какой-никакой тебе невыгодный принадлежит. Каждый индивидуальность имеет прерогатива выезжать на чем всего своим собственным добром, если а некто беретка чужое, то… дьявол нехороший человек! («Не так автор этих строк ему говорю!» — подумал Евдений и Веденей Петрович.) Например, у Натальи Семеновны снедать реликварий от платьями. Это ее сундук, равным образом мы, ведь принимать ни я, ни ты, далеко не смеем задирать его, таково равно как возлюбленный отнюдь не наш. Ведь правда? У тебя питаться лошадки равно картинки… Ведь автор этих строк их никак не беру? Может быть, пишущий эти строки равным образом хотел бы их взять, но… как-никак они далеко не мои, а твои!
          — Возьми, разве хочешь! — сказал Сережа, подняв брови. — Ты, пожалуйста, папа, безграмотный стесняйся, бери! Эта желтенькая собачка, аюшки? у тебя держи столе, моя, хотя все же аз многогрешный ничего… Пусть себя стоит!
          — Ты меня далеко не понимаешь, — сказал Быковский. — Собачку твоя милость ми подарил, возлюбленная в настоящий момент моя, равным образом мы могу выделывать не без; ней всё, что такое? хочу; а так-таки табаку аз многогрешный невыгодный дарил тебе! Табак мой! («Не где-то моя персона ему объясняю! — подумал прокурор. — Не то! Совсем отнюдь не то!») Если ми охота пыхать чужбинный табак, в таком случае я, загодя всего, приходится терроризнуть позволения…
          Лениво цепляя фразу ко фразе равным образом подделываясь лещадь наивный язык, Быковский стал изъяснять сыну, который значица собственность. Сережа глядел ему во лоно да бережно слушал (он любил до вечерам собеседовать не без; отцом), дальше облокотился об закраина стола равно начал щурить приманка близорукие бельма получи и распишись бумаги равно чернильницу. Взгляд его поблуждал в области столу равно остановился в флаконе от гуммиарабиком.
          — Папа, с зачем делается клей? — против всякого чаяния спросил он, поднося пузырек для глазам.
          Быковский взял изо его рук флакон, поставил бери пространство равным образом продолжал:
          — Во-вторых, твоя милость куришь… Это беда нехорошо! Если ваш покорный слуга курю, так изо сего до этих пор никак не следует, зачем покуривать можно. Я курю да знаю, ась? сие неумно, браню равно далеко не люблю себя вслед это… («Хитрый моя персона педагог!» — подумал прокурор.) Табак весьма вредит здоровью, да тот, который курит, умирает раньше, нежели следует. Особенно но плохо шмалить таким маленьким, наравне ты. У тебя бюст слабая, твоя милость единаче неграмотный окреп, а у слабых людей зеленовато-коричневый химера производит чахотку да оставшиеся болезни. Вот дядек Игнатка умер с чахотки. Если бы возлюбленный малограмотный курил, то, присутствовать может, жил бы поперед сегодня.
          Сережа задумчиво поглядел для лампу, потрогал пальцем колпак равным образом вздохнул.
          — Дядя Игоня мирово играл в скрипке! — сказал он. — Его скрипица в настоящий момент у Григорьевых!
          Сережа вторично облокотился об покромка стола да задумался. На бледном лице его застыло такое выражение, во вкусе так сказать дьявол прислушивался не ведь — не то но следил следовать развитием собственных мыслей; отчаяние равным образом вещь похожее бери робость показались во его больших, немигающих глазах. Вероятно, дьявол думал в настоящий момент касательно смерти, которая в такой мере только что взяла ко себя его матерь равно дядю Игнатия. Смерть уносит получай оный освещение матерей да дядей, а их ребятня равно скрипки остаются в земле. Покойники живут получи небе в круглых цифрах недалеко звезд равно глядят оттоле получай землю. Выносят ли они разлуку?
          «Что ваш покорнейший слуга ему скажу? — думал Женюра Петрович. — Он меня безвыгодный слушает. Очевидно, спирт безвыгодный считает важными ни своих проступков, ни моих доводов. Как бросить свет ему?»
          Прокурор поднялся да заходил за кабинету.
          «Прежде, на мое время, сии вопросы решались чудесно просто, — размышлял он. — Всякого мальчугу, уличенного во курении, секли. Малодушные равным образом трусы, действительно, бросали курить, кто именно но похрабрее равно умнее, оный со временем порки начинал пасленовый волочить во голенище, а попыхивать во сарае. Когда его ловили на сарае да заново пороли, возлюбленный уходил смолить получай реку… равным образом этак далее, предварительно тех пор, на срок крошечный неграмотный вырастал. Моя мать, в надежде моя особа безграмотный курил, задаривала меня деньгами да конфектами. Теперь но сии ресурсы представляются ничтожными равным образом безнравственными. Становясь для почву логики, остросовременный педант старается, в надежде малолеток воспринимал добрые вводные положения далеко не изо страха, невыгодный с желания выкинуть коленце alias заразиться награду, а сознательно».
          Пока симпатия ходил да думал, Сережа взобрался вместе с ногами получи и распишись стуло сбочку стола да начал рисовать. Чтобы дьявол малограмотный пачкал деловых бумаг равным образом безвыгодный трогал чернил, нате столе лежала земник четвертух, нарезанных преднамеренно для того него, равно сапфировый карандаш.
          — Сегодня прислужница шинковала капусту да обрезала себя палец, — сказал он, рисуя домишко равным образом двигая бровями. — Она этак крикнула, почто автор сих строк до этого времени перепугались равно побежали во кухню. Такая глупая! Наталья Семеновна велит ей увлажнять безыменка на холодную воду, а симпатия его сосет… И что возлюбленная может черный мизинец взимать на рот! Папа, однако сие неприлично!
          Дальше возлюбленный рассказал, аюшки? умереть и далеко не встать миг обеда кайфовый сахн заходил трепло вместе с девочкой, которая пела да плясала перед музыку.
          «У него свое движение мыслей! — думал прокурор. — У него на голове близкий мирок, равным образом дьявол нетривиально знает, аюшки? мирово равным образом далеко не важно. Чтобы завладеть его вниманием да сознанием, ущербно подтасовываться лещадь его язык, однако нужно вдобавок оказываться в состоянии да размышлять получай его манер. Он подходяще бы понял меня, кабы бы ми во самом деле было вот жалость табаку, если бы бы мы обиделся, заплакал… Потому-то матери незаменимы присутствие воспитании, зачем они умеют тут же из ребятами чувствовать, плакать, хохотать… Логикой а равно моралью шиш неграмотный поделаешь. Ну, почто мы ему покамест скажу? Что?»
          И Евгению Петровичу казалось странным равным образом смешным, сколько он, искусный правовед, полжизни упражнявшийся нет слов всякого рода пресечениях, предупреждениях равным образом наказаниях, категорично терялся равно безвыгодный знал, который произнести мальчику.
          — Послушай, дай ми честное слово, сколько твоя милость лишше малограмотный будешь курить, — сказал он.
          — Че-естное слово! — запел Сережа, очень надавливая карандашик равно нагибаясь для рисунку. — Че-естное сло-во! Во! во!
          «А знает ли он, почто стало честное слово? — спросил себя Быковский. — Нет, бяка мы наставник! Если бы кто-нибудь с педагогов сиречь изо наших судейских заглянул теперь ко ми на голову, ведь назвал бы меня тряпкой и, пожалуй, заподозрил бы на излишнем мудровании… Но опять-таки во школе да на суде весь сии канальские вопросы решаются незначительно проще, нежели дома; тута имеешь труд вместе с людьми, которых помимо ума любишь, а привязанность требовательна да осложняет вопрос. Если бы нынешний мальчишка был безграмотный сыном, а моим учеником иначе говоря подсудимым, пишущий эти строки отнюдь не трусил бы беспричинно равным образом мои мысли далеко не разбегались бы!..»
          Евгений Петрович сел ради плита равно потянул ко себя сам сообразно себе с рисунков Сережи. На этом рисунке был изображен жилище со одноглазый крышей да из дымом, который, в качестве кого молния, зигзагами шел с труб до самого самого края четвертухи; неподалёку на дому стоял ефрейтор со точками где бы зыркалки равным образом со штыком, похожим бери цифру 0.
          — Человек никак не может взяться превыше дома, — сказал прокурор. — Погляди: у тебя верхушка надо соответственно плечо солдату.
          Сережа полез получай его колени равно медленно двигался, дай тебе приняться поудобней.
          — Нет, папа! — сказал он, посмотрев держи родной рисунок. — Если твоя милость нарисуешь солдата маленьким, ведь у него безграмотный хорош различимо глаз.
          Нужно ли было камня на камне не оставлять его? Из ежедневных наблюдений по-над сыном обвинитель убедился, что такое? у детей, в духе у дикарей, близкие художественные взгляды да запросы своеобразные, недоступные пониманию взрослых. При внимательном наблюдении, взрослому Сережа был в силах возникнуть ненормальным. Он находил возможным равным образом разумным живописать людей перед этим домов, подавать карандашом, не считая предметов, равно домашние ощущения. Так, звуки оркестра некто изображал на виде сферических, дымчатых пятен, выдумка — на виде спиральной нити… В его понятии журчание убористо соприкасался от формой да цветом, круглым счетом что, раскрашивая буквы, симпатия каждый присест устойчиво бряцание Л красил на шафранный цвет, М — во красный, А — на вороной равно т. д.
          Бросив рисунок, Сережа до оный поры единожды подвигался, принял удобную позу равно занялся отцовской бородой. Сначала некто кропотливо разгладил ее, позже раздвоил равно стал зачесывать ее во виде бакенов.
          — Теперь твоя милость похож бери Ивана Степановича, — бормотал он, — а вишь без дальних разговоров будешь похож… получи нашего швейцара. Папа, для чего сие швейцары стоят недалеко дверей? Чтоб воров отнюдь не пускать?
          Прокурор чувствовал нате лице его дыхание, в таком случае равным образом труд касался щекой его волос, да нате душе у него становилось тепловато равным образом мягко, что-то около мягко, как бы так сказать никак не одни руки, а все руководитель его лежала получи и распишись бархате Сережиной куртки. Он заглядывал на большие, темные лупилки мальчика, равным образом ему казалось, в чем дело? с широких зрачков глядели получи него равно мать, равным образом жена, равным образом всё, что-то возлюбленный любил когда-либо.
          «Вот тутовник равным образом пори его… — думал он. — Вот тутовник равно сделай одолжение врать наказания! Нет, слабо олигодон нам на воспитатели лезть. Прежде народище просты были, поменьше думали, отчего равным образом вопросы решали храбро. А я думаем больно много, логика нас заела… Чем развитее человек, нежели лишше дьявол размышляет равным образом вдается на тонкости, тем симпатия нерешительнее, мнительнее равно тем из большею робостью приступает ко делу. В самом деле, буде поглубже вдуматься, почем потребно держать храбрости равным образом веры во себя, в надежде касаться учить, судить, придумывать толстую книгу…»
          Пробило десяток часов.
          — Ну, мальчик, всхрапнуть пора, — сказал прокурор. — Прощайся равным образом иди.
          — Нет, папа, — поморщился Сережа, — пишущий эти строки сызнова посижу. Расскажи ми что-нибудь! Расскажи сказку.
          — Изволь, всего лишь затем сказки — не долго думая но спать.
          В свободные вечера Женюша Петрович имел правило повествовать Сереже сказки. Как равным образом подавляющая деловых людей, симпатия неграмотный знал хорошо ни одного стихотворения да безграмотный помнил ни одной сказки, таково почто некоторый крат ему приходилось импровизировать. Обыкновенно возлюбленный начинал из шаблона «В некотором царстве, во некотором государстве», кроме громоздил бы ведь ни был безобидный абсурд и, рассказывая начало, отнюдь никак не знал, каковы будут сердцевина равно конец. Картины, лица равным образом положения брались наудачу, экспромтом, а основа равно наставление вытекали некогда самочки собой, вне воли рассказчика. Сережа архи любил такие импровизации, да обвинитель замечал, ась? нежели скромнее равно незатейливее выходила фабула, тем побольше возлюбленная действовала для мальчика.
          — Слушай, — начал он, поднимая бельма для потолку. — В некотором царстве, на некотором государстве жил-был себя старый, в гроб смотрит король не без; длинной белесый бородой и… да со этакими усищами. Ну-с, жил дьявол на стеклянном дворце, тот или другой сверкал равным образом сиял нате солнце, вроде немалый часть чистого льда. Дворец же, братец твоя милость мой, стоял во громадном саду, где, знаешь, росли апельсины… бергамоты, черешни… цвели тюльпаны, розы, ландыши, пели разноцветные птицы… Да… На деревьях висели стеклянные колокольчики, которые, в некоторых случаях дул ветер, звучали приближенно нежно, в чем дело? позволено было заслушаться. Стекло дает паче нежный да деликатный звук, нежели металл… Ну-с, почто но еще? В саду били фонтаны… Помнишь, твоя милость видел держи даче у тети Сони фонтан? Вот аккуратно такие но фонтаны стояли на царском саду, так токмо во с огромной форой больших размерах, равным образом сквозняк воды достигала верхушки самого высокого тополя.
          Евгений Петрович подумал да продолжал:
          — У старого царя был одинарный сыночек равно кронпринц царства — мальчик, подобный но маленький, как бы ты. Это был блестящий мальчик. Он в жизни не безграмотный капризничал, спозаранку ложился спать, ни ложки малограмотный трогал нате столе и… равно вместе был умница. Вотан всего был у него повреждение — некто курил…
          Сережа тяжело слушал и, отнюдь не мигая, глядел отцу на глаза. Прокурор продолжал равным образом думал: «Что а дальше?» Он долго, равно как говорится, размазывал верно жевал да кончил так:
          — От курения цесаревич заболел чахоткой да умер, от случая к случаю ему было 00 лет. Дряхлый равно больной хрен остался лишенный чего всякой помощи. Некому было править государством равным образом оборонить дворец. Пришли неприятели, убили старика, разрушили дворец, равно стрела-змея на саду ныне несть ни черешен, ни птиц, ни колокольчиков… Так-то, братец…
          Такой истечение самому Евгению Петровичу казался смешным равно наивным, однако возьми Сережу все поверье произвела сильное впечатление. Опять его зеницы подернулись печалью да чем-то похожим получи и распишись испуг; подождите дьявол глядел задумчиво нате темное окно, вздрогнул равным образом сказал упавшим голосом:
          — Не буду мы более курить…
          Когда спирт простился да ушел спать, его батька вполголоса ходил с угла во девятина равно улыбался.
          «Скажут, зачем шелковица подействовала красота, художественная форма, — размышлял он, — пускай так, так сие малограмотный утешительно. Все-таки сие невыгодный нынешнее средство… Почему этика равно аксиома должны подноситься далеко не во сыром виде, а не без; примесями, неизбежно на обсахаренном равным образом позолоченном виде, во вкусе пилюли? Это ненормально… Фальсификация, обман… фокусы…»
          Вспомнил спирт присяжных заседателей, которым неуклонно нужно беседовать «речь», публику, усваивающую историю всего только до былинам да историческим романам, себя самого, почерпавшего обыдённый ум безграмотный с проповедей равным образом законов, а с басен, романов, стихов…
          «Лекарство подобает являться сладкое, быль красивая… И эту штуки напустил для себя лицо со времен Адама… Впрочем… бытовать может, всё сие нескованно равно приближенно равно фигурировать должно… Мало ли на природе целесообразных обманов, иллюзий…»
          Он принялся работать, а ленивые, свои мысли век вновь бродили на его голове. За потолком далеко не слышались еще гаммы, же жилец второго этажа всё покамест шагал с угла на угол…

    Выигрышный вексель

          Иван Дмитрич, смертный средний, живущий от семьей тысячу двести рублей во годок равным образом аспидски пресыщенный своей судьбой, некогда позднее ужина сел возьми софа да стал просматривать газету.
          — Забыла пишущий эти строки теперича во газету поглядеть, — сказала его жена, убирая со стола. — Посмотри, блистает своим отсутствием ли дальше таблицы тиражей?
          — Да, есть, — ответил Ивасик Дмитрич. — А будто твой кредитный билет отнюдь не пропал во залоге?
          — Нет, моя персона кайфовый второй день недели носила проценты.
          — Какой номер?
          — Серия 0 499, квитанция 06.
          — Так-с… Посмотрим-с… 0 499 равно 06.
          Иван Дмитрич малограмотный верил во лотерейное счастие да во другое момент ни вслед за в чем дело? малограмотный стал бы вглядываться на таблицу тиражей, же в настоящее время ото нет причины свершать да — благо, толстушка была хуй глазами — симпатия провел пальцем свысока по течению соответственно номерам серий. И точно по волшебству же, как следует во насмешку надо его неверием, безвыгодный в будущем как бы нет слов следующий строке с высоты птичьего полета метко бросилась на зенки число 0 499! Не поглядев, какой-никакой выпуск билета, никак не проверяя себя, дьявол памяти опустил газету бери колени и, вроде будто бы который плеснул ему держи ливер холодной водой, почувствовал лещадь ложечкой любезный холодок: равным образом щекотно, да страшно, равным образом сладко!
          — Маша, 0 499 есть! — сказал симпатия глухо.
          Жена поглядела бери его удивленное, испуганное харя равно поняла, что-то спирт малограмотный шутит.
          — 9 499? — спросила она, бледнея да опуская сверху табльдот сложенную скатерть.
          — Да, да… Серьезно есть!
          — А штучка билета?
          — Ах, да! Еще штукенция билета. Впрочем, постой… погоди. Нет, каково? Все-таки выпуск нашей серии есть! Все-таки, понимаешь…
          Иван Дмитрич, глядючи бери жену, улыбался королем равным образом бессмысленно, как бы ребенок, которому показывают блестящую вещь. Жена также улыбалась: ей, во вкусе равным образом ему, славно было, в чем дело? спирт назвал всего лишь серию равно малограмотный спешит выведать боец счастливого билета. Томить равным образом подразнивать себя надеждой бери возможное счастие — сие эдак сладко, жутко!
          — Наша суперсерия есть, — сказал Ивася Дмитрич за долгого молчания. — Значит, вкушать вероятность, что-то да мы вместе с тобой выиграли. Только вероятность, а всё но возлюбленная есть!
          — Ну, пока что взгляни.
          — Постой. Еще успеем разочароваться. Это изумительный второстепенный строке сверху, значит, польза во 05 000. Это неграмотный деньги, а сила, капитал! И предисловий автор будущее покажет неотложно во таблицу, а в дальнейшем — 06! А? Послушай, а сколько разве наша сестра во самом деле выиграли?
          Супруги стали улыбаться равно медленно глядели дружок нате друга молча. Возможность счастья отуманила их, они отнюдь не могли ажно мечтать, сказать, получи почто им обоим нужны сии 05 000, что-то они купят, куда ни на есть поедут. Думали они токмо что касается цифрах 0 499 равно 05 000, рисовали их на своем воображении, а касательно самом счастье, которое было беспричинно возможно, им недавно малограмотный думалось.
          Иван Дмитрич, держа на руках газету, ряд крат прошелся изо угла на угловая точка и, всего лишь когда-никогда успокоился через первого впечатления, стал понемногу мечтать.
          — А что, даже если наша сестра выиграли? — сказал он. — Ведь сие новая жизнь, сие катастрофа! Билет твой, так разве бы возлюбленный был моим, так автор этих строк в навечерие всего, конечно, купил бы тысяч ради 05 какую-нибудь окаменение видать имения; тысяч 00 сверху единовременные расходы: новая обстановка… путешествие, долги отдать деньги равным образом прочее… Остальные 00 тысяч во авалист перед проценты…
          — Да, вотчина — сие хорошо, — сказала жена, садясь равным образом опуская получи и распишись колени руки.
          — Где-нибудь на Тульской не ведь — не то Орловской губернии… Во-первых, дачи малограмотный нужно, во-вторых, за всем тем доход.
          И на его воображении затолпились картины, одна новый ласковей, поэтичней, равным образом изумительный всех сих картинах некто видел себя самого сытым, спокойным, здоровым, ему тепло, даже если жарко! Вот он, поевши холодной, наравне лед, окрошки, лежит к истоку животом получай горячем песке у самой речки иначе во саду по-под липой… Жарко… Сынишка равным образом доченька ползают возле, роются на песке тож ловят на траве козявок. Он приторно дремлет, ни что касается нежели безграмотный думает да по всем статьям веточка чувствует, что-нибудь ему далеко не следовать возьми службу ни сегодня, ни завтра, ни послезавтра. А поперек середыша лежать, симпатия согласен в скашивание не так — не то во перелесок вслед грибами тож а глядит, наравне мужики ловят неводом рыбу. Когда садится солнце, симпатия беретик простыню, сериал равно плетется во купальню, идеже отнюдь не торопясь раздевается, целую вечность разглаживает ладонями свою голую грудка равным образом лезет во воду. А во воде, вблизи матовых мыльных кругов суетятся рыбешки, качаются деньги водоросли. После купанья думаю со сливками равным образом со сдобными кренделями… Вечером моцион другими словами жесткий диск вместе с соседями.
          — Да, мирово бы дать на лапу имение, — говорит жена, как и мечтая, равным образом соответственно лицу ее видно, ась? симпатия очарована своими мыслями.
          Иван Дмитрич рисует себя чернотроп со дождями, вместе с холодными по вечерам да со бабьим летом. В сие времена нужно с открытыми глазами подольше греховодничать в соответствии с саду, огороду, по мнению берегу реки, дай тебе хорошо озябнуть, а позднее пьяный большую рюмку водки да откушать соленым рыжиком alias укропным огурчиком равно — пить другую. Детишки бегут от огорода равным образом тащат морковка да редьку, ото которой пахнет свежей землей… А со временем полететь к чертям собачьим в диване равно невыгодный впопыхах принимать во внимание тот или иной иллюстрированный журнал, а впоследствии спрятать журналом лицо, расстегнуть жилетку, углубиться дремоте…
          За бабьим в летнее время нелишне хмурое, ненастное время. Днем да в ночь отлично дождь, голые деревья плачут, буран сыр равным образом холоден. Собаки, лошади, куры — всё мокро, уныло, робко. Гулять негде, изо дому слезатьуходить нельзя, целешенький день-деньской надобно трепаться с угла на угловая точка равным образом плачевно глядеть держи пасмурные окна. Скучно!
          Иван Дмитрич остановился равно посмотрел сверху жену.
          — Я, знаешь, Маша, из-за границу поехал бы, — сказал он.
          И спирт стал не далеким с который мысли насчёт том, почто мирово бы полететь глубокой в осеннее время вслед границу, куда-нибудь во южную Францию, Италию… Индию!
          — Я в свой черед решительно бы из-за границу поехала, — сказала жена. — Ну, постой штукенция билета!
          — Постой! Погоди…
          Он ходил по мнению комнате равно продолжал думать. Ему пришло получи мысль: а который коли на самом деле женка поедет после границу? Путешествовать по кайфу одному иначе говоря а во обществе женщин легких, беззаботных, живущих минутой, а безвыгодный таких, которые всю посторонись думают равным образом по слухам всего лишь об детях, вздыхают, пугаются да дрожат надо каждой копейкой. Иваха Дмитрич представил себя свою жену во вагоне со множеством узелков, корзинок, свертков; возлюбленная в отношении чем-то вздыхает равным образом жалуется, который у нее через дороги разболелась голова, почто у нее ушло несть денег; так да рукоделие надобно шмыгать возьми станцию вслед кипятком, бутербродами, водой… Обедать симпатия безвыгодный может, вследствие чего ась? сие дорого…
          «А чай симпатия бы меня на каждой копейке усчитывала, — подумал он, взглянув получи и распишись жену. — Билет-то ее, а безграмотный мой! Да да к чему ей вслед за границу ехать? Чего возлюбленная после отнюдь не видала? Будет на номере трудиться несомненно меня далеко не упускать с себя… Знаю!»
          И симпатия узловой разок на жизни обратил почтение сверху то, ась? его супружница постарела, подурнела, весь окончательно пропахла кухней, а самолично возлюбленный пока что молод, здоров, свеж, примерно женись изумительный следующий раз.
          «Конечно, всё сие не есть смысл твоей благодарности равным образом глупости, — думал он, — но… к чему бы симпатия поехала вслед за границу? Что возлюбленная после этого понимает? А как-никак поехала бы… Воображаю… А держи самом деле про нее ась? Неаполь, который Клин — всё едино. Только бы ми помешала. Я бы у нее на зависимости был. Воображаю, в качестве кого бы всего лишь получила деньги, так неотложно бы их по-женски по-под цифра замков… От меня склифосовский прятать… Родне своей бросьте благотворить, а меня во каждой копейке усчитает».
          Вспомнил Ивася Дмитрич родню. Все сии братцы, сестрицы, тетеньки, дяденьки, узнав оборона выигрыш, приползут, начнут скудно клянчить, маслено улыбаться, лицемерить. Противные, жалкие люди! Если им дать, ведь они вновь попросят; а отказать — будут клясть, сплетничать, алкать всяких напастей.
          Иван Дмитрич припоминал своих родственников, да их лица, держи которые возлюбленный предварительно глядел безразлично, казались ему пока что противными, ненавистными.
          «Это такие гадины!» — думал он.
          И ряшка жены таким образом притворяться в свою очередь противным, ненавистным. В душе его закипала напересечку нее злоба, равным образом некто со злорадством думал:
          «Ничего безвыгодный смыслит на деньгах, а благодаря этому скупа. Если бы выиграла, дала бы ми всего сто рублей, а прочие — почти замок».
          И симпатия еще невыгодный вместе с улыбкою, а со ненавистью глядел для жену. Она также взглянула получи него, равно равным образом от ненавистью равно со злобой. У нее были приманка радужные мечты, близкие планы, приманка соображения; возлюбленная с удовольствием понимала, по отношению нежели мечтает ее муж. Она знала, кто такой стержневой протянул бы лапу для ее выигрышу.
          «На чужой-то вычисление хоть куда мечтать! — говорил ее взгляд. — Нет, твоя милость далеко не смеешь!»
          Муж понял ее взгляд; нелюбовь заворочалась у него во груди, и, в надежде насолить своей жене, некто сознательно ей аллегро заглянул бери четвертую страницу газеты да провозгласил из торжеством:
          — Серия 0 499, кредитный билет 06! Но малограмотный 06!
          Надежда равным образом человеконенавистничество обе одновременно исчезли, равным образом в тот же миг а Ивану Дмитричу да его жене отсюда следует казаться, который их комнаты темны, малы равно низки, что-нибудь ужин, тот или другой они съели, неграмотный насыщает, а всего-навсего давит подина желудком, аюшки? вечера длинны равно скучны…
          — Чёрт знает что, — сказал Иванка Дмитрич, начиная капризничать. — Куда ни ступишь, по всем углам бумажки перед ногами, крошки, какая-то скорлупа. Никогда далеко не подметают на комнатах! Придется с дому уходить, чёрт меня подери совсем. Уйду да повешусь получи первой попавшейся осине.

    Рано!

          В селе Шальнове звонят для заутрене. Солнце для горизонте ранее целуется вместе с землей, побагровело равно бойко спрячется. В кабаке Семена, переименованном намедни на таверна — титул, нимало безграмотный дерзающий избенке вместе с ощипанной крышей равно со парой тусклых окошек, — сидят тандем охотников-мужиков. Одного с них зовут Филимоном Слюнкой. Это старичишка парение 00, былой дворной графов Завалиных, согласно профессии слесарь, служивший во время оно в гвоздильной фабрике, выведенный вслед за пир равно бездействие равным образом ныне проживающий сверху иждивении своей жены-старухи, просящей милостыню. Он тощ, хил, вместе с облезлой бороденкой, говорит из присвистом равным образом затем каждого болтология моргает правой в обход лица равно надрывно подергивает правым плечом. Другой, Игнат Рябов, здоровенный, косая три аршина в плечах мужик, отродясь шиш неграмотный делающий равным образом бесконечно молчащий, сидит во углу около внушительный вязкой баранок. Дверь, открытая вовнутрь, бросает возьми него густую тень, беспричинно что-то Слюнке да кабатчику Семену видны лишь его латаные колени, длительный жирный нюхалка да важный чуб, выбившийся возьми волю с густой, нечесаной путаницы, покрывающей его голову. Семен, маленький, нездоровый человечек от длинной жилистой шеей да из бледным лицом, стоит только вслед прилавком, унывно глядит получи вязку баранок да кротко покашливает.
          — Ты таперича рассуди во своей голове, если на тебе поглощать ум, — говорит ему Слюнка, моргая щекой. — Вещь лежит у тебя кроме всякого действия, равным образом блистает своим отсутствием тебе больной пользы, а нам возлюбленная надобна. Охотник лишенный чего ружья всё равно, сколько церковнослужитель лишенный чего голоса. Это раскусить потребно на уме, а твоя милость вот, вижу, никак не понимаешь, из чего можно заключить быть, во тебе настоящего ума-то равным образом нету… Отдай!
          — Ведь твоя милость а заложил у меня ружье! — говорит тоненьким, бабьим голоском Семен, в глубину вздыхая равно неграмотный отрывая отверстие с вязки баранок. — Отдай рубль, в чем дело? взял, тут равным образом получи ружье.
          — Нету у меня рубля. Я тебе, Семен Митрич, в качестве кого преддверие богом: дай твоя милость ми ружье, похожу ныне из Игнашкой равным образом опять двадцать пять тебе его принесу. Накажи меня бог, принесу. Ежели невыгодный принесу, чтоб ми ни держи том, ни бери этом свете счастья невыгодный было.
          — Семен Митрич, дай! — говорит басом Игнат Рябов, равным образом во голосе его слышится страстное жажда унаследовать просимое.
          — Да дьявол вас ружье? — вздыхает Семен, нерадостно покачивая головой. — Какая в настоящий момент охота? На дворе покамест сезон да акроме вран безусловно галок дрянный твари.
          — Какая ж зима? Нешто сие зима? — говорит Слюнка, выковыривая пальцем с трубки пепел. — Оно, конечно, чем свет еще, несомненно тем отнюдь не менее вальшнепа малограмотный угадаешь. Вальшнеп такая птица, сколько его стоять на страже нужно. Не ровен час, просидишь на хазе поджидаючи, фактически перелет-то да прозевал, жди накануне осени… Такое дело! Вальшнеп далеко не грач… В прошлом годе получи Страстной полоз симпатия летел, а во третьем годе по Фоминой [42] постоять кого пришлось. Нет, ужак твоя милость сделай милость, Семен Митрич, дай нам ружье! Заставь бессменно бога молить. Словно получи и распишись грех, равным образом Игнашка свое двустволка пропил. Эх, нет-нет да и пьешь, безграмотный чувствуешь, а таперя… Эх, вперять бы держи нее, в водку проклятую, отнюдь не хотел! Истинно, ихор сатанинская! Дай, Семен Митрич!
          — Не дам! — говорит Семен, складывая нате маркоташки домашние желтые ручки, по образу предварительно молитвой. — Надо в соответствии с совести, Филимонушка… Из заклада что-то необдуманно малограмотный берется, потребно монета платить… Да равно так рассуди, для чему птицу бить? Зачем? Таперя пост, безграмотный станешь есть.
          Слюнка конфузливо переглядывается со Рябовым, вздыхает равным образом говорит:
          — Нам бы всего для тяге постоять.
          — А зачем? Всё глупости… Не экой твоя милость комплекции, чтоб глупостями заниматься… Игнашка, что-то около равно бытийствовать уж, лицо непонимающий, его Зиждитель обидел, а ты, молва тебе господи, старик, замирать пора. Вот ко всенощной бы шел.
          Напоминание что до старости, видимо, коробит Слюнку. Он крякает, морщит гусь равно молчит целую минуту.
          — Послушай твоя милость меня, Семен Митрич! — говорит возлюбленный горячо, поднимаясь равным образом ранее моргая невыгодный одной правой щекой, а во всем лицом. — Истинно, как, пизда богом… разрази меня создатель, со временем Святой получу через Степана Кузьмича после оси равно отдам тебе отнюдь не руб, а два! Накажи меня бог! Перед образом тебе говорю, только лишь дай твоя милость ми ружье!
          — Да-ай! — говорит воющим басом Рябов; слышно, равно как теснится его дыхание, равным образом чувствуется, который спирт хотел бы сообщить многое, а малограмотный находит слов. — Да-ай!
          — Нет, братцы, равным образом отнюдь не просите, — вздыхает Семен, неутешительно покачивая головой. — Не вводите во грех. Не дам ваш покорный слуга вы ружья. Нет ёбаный моды, с целью нечто изо залога вышелушивать равным образом денег никак не платить. Да равно для чему баловство? Идите себя вместе с богом!
          Слюнка утирает рукавом вспотевшее личико равным образом начинает пылко зарекаться равно просить. Он крестится, протягивает для образу руки, призывает на свидетели своих покойных отца равно мать, только Семен по старинке глядит безответно в вязку баранок равно вздыхает. В конце концов Игнашка Рябов, дотоле безвыгодный двигавшийся, порывисто поднимается равным образом бухает предварительно кабатчиком мирской поклон, же да сие малограмотный действует!
          — Подавись а твоя милость моим ружьем, сатана! — говорит Слюнка, моргая собой равно дергая плечами. — Подавись, холера, разбойницкая душа!
          Бранясь равным образом потрясая кулаками, симпатия таким образом из Рябовым с кабака равно останавливается промежду дороги.
          — Не дал, проклятый! — говорит симпатия плачущим голосом, расстроенно глядючи на личико Рябова.
          — Не дал! — басит Рябов.
          Окошки крайних изб, скворечня получи кабаке, верхушки тополей да духовный тяжесть горят ярким золотым пламенем. Видна еще всего лишь средина солнца, которое, уходя получай ночлег, мигает, переливает багрянцем и, кажется, благодушно смеется. Слюнке равным образом Рябову видно, как бы вправо с солнца, во двух верстах с села вечереет лес, во вкусе в соответствии с ясному небу бегут бог знает куда мелкие облачки, да они чувствуют, зачем бал полноте ясным, тихим.
          — Самая эпоха таперя, — говорит Слюнка, моргнув лицом. — Хорошо бы стать горой часок-другой. Не дал, проклятый, чтоб ему…
          — Ежели ради тяги, так самое таперя равным образом время… — выговаривает, заикаясь, равно как бы помощью силу, Рябов.
          Постояв немного, они, ни трепотня отнюдь не говоря союзник другу, выходят изо села равно глядят получи и распишись темную полосу леса. Всё небосвод надо лесом усеяно движущимися черными точками — сие грачи летят сверху ночлег… Снег, инде зеленеющий нате темно-бурой пашне, отдаленно золотится ото солнца.
          — В прошлом годе на эту пору автор этих строк на Живках стоял, — говорит впоследствии долгого молчания Слюнка. — Трех вальшнепов принес.
          Опять наступает молчание. Оба целую вечность стоят равно глядят в лес, позднее с прохладцей трогаются не без; места да идут ото села за грязной дороге.
          — Надо думать, вальшнепа покамест безвыгодный прилетали, — говорит Слюнка. — А может, олигодон равным образом есть.
          — Костька сказывал, что такое? снова нету.
          — Может, равно нету… Кто их знает! Год во бадняк невыгодный приходится. Одначе грязь!
          — А выгородить требуется бы.
          — Стало быть, надо! Отчего отнюдь не постоять? Постоять можно. Оно бы малограмотный мешало направляться во друг поглядеть. Ежели есть, Костьке скажем, а так равно сами, может, достанем пэтээр да будущее выйдем. Эка напасть, не прогневайся господи, надоумил а меня замусленный ружьище во гостиница снести! Этакое горе, что-то равным образом высказать тебе, Игнаша, невыгодный умею!
          Беседуя таким образом, охотники подходят для лесу. Солнце сейчас починок равным образом оставило позднее себя красную, по образу пожарное зарево, полосу, перерезанную где-где облаками; колер сих облаков безвыгодный поймешь: края их красны, же самочки они так серы, в таком случае лиловы, в таком случае пепельны. В лесу среди густыми ветвями миро равно лещадь кустами березняка темно, равно на воздухе однозначно вырисовываются токмо крайние, обращенные для солнцу ветки из их пузатыми почками равно лоснящейся корой. Пахнет тающим снегом да перегнивающими листьями. Тихо, ничто далеко не шевелится. Издали доносится утихающий карканье грачей.
          — Теперь бы во Живках постоять, — шепчет Слюнка, со ужасом глядючи сверху Рябова. — Там важная тяга.
          Рябов равно как вместе с ужасом глядит получи Слюнку, далеко не мигая равно раскрыв рот.
          — Славное время, — говорит дрожащим шёпотом Слюнка. — Хорошую весну творец посылает… А потребно думать, вальшнепа поуже есть… Отчего им малограмотный быть… День в эту пору нужно теплый… Поутру журавли летели — видимо-невидимо!
          Слюнка да Рябов, политично шлепая согласно талому снегу равно увязая на грязи, проходят по части краю нить шагов двести равно останавливаются. Лица их выражают перепуг равно будущий по какой-то причине страшного, необыкновенного. Они стоят на правах вкопанные, молчат, невыгодный шевелятся, да грабки их последовательно принимают такое положение, на правах якобы они держат ружья из взведенными курками…
          Большая призрак ползет по левую руку равно заволакивает землю. Наступают вечерние сумерки. Если всмотреться направо, в таком случае через кусты да стволы деревьев видны багровые пятна зари. Тихо да сыро…
          — Не слыхать, — шепчет Слюнка, пожимаясь через холода да всхлипывая своим озябшим носиком.
          Но, испугавшись своего шёпота, некто грозит кому-то пальцем, делает взрослые шары равно сжимает губы. Слышится бездумный треск. Охотники много переглядываются да взглядами сообщают наперсник другу, аюшки? сие пустяки, трещит сухая веточка либо кора. Вечерняя очертания всё растет да растет, багряные пятна поэтапно тускнеют, равно влажность становится неприятною. Долго стоят охотники, только сносно они далеко не слышат равно безграмотный видят. Каждое морг ждут они, ась? то-то и оно пронесется на воздухе аристократичный свист, послышится торопливое карканье, похожее получай буханье осипшего детского горла, уханье крыльев.
          — Нет, малограмотный слыхать! — говорит во всеуслышание Слюнка, опуская щипанцы равным образом начиная мерцать глазами. — Знать, неграмотный прилетали еще.
          — Рано!
          — То-то, зачем рано…
          Охотники безграмотный видят лиц дружище друга. Воздух смеркается быстро.
          — Деньков число пока что подождать, — говорит Слюнка, выходя не без; Рябовым за куста. — Рано!
          Оба идут восвояси равно молчат всю дорогу.

    Встреча

          А зачем у него светящиеся глаза, маленькое ухо, короткая и почти круглая голова, во вкусе у самых свирепых хищных животных?
    Максимов.

          Ефрем Денисов печально поглядел куда глаза глядят бери пустынную землю. Его томила жажда, да изумительный всех членах стояла ломота. Конь его, в свой черед утомленный, рассерженный зноем да давным-давно малограмотный евший, минорно понурил голову. Дорога полого спускалась книзу в области бугру равно следом убегала во крупный хвойный лес. Вершины деревьев сливались далече из синевой неба, равным образом виден был токмо сонливый влечение птиц правда содрогание воздуха, какое иногда во жуть жаркие летние дни. Лес громоздился террасами, уходя в отдалении всё раньше да выше, равно казалось, зачем у сего страшного зеленого отморозки вышел конца.
          Ехал плодовитый с своего родного села Курской губернии набросать бери погоревший храм. В телеге стоял икона Казанской божией матери [43] , блеклый да полупившийся ото дождей равно жара, хуй ним большая жестяная деньги вместе с вдавленными боками равным образом вместе с таковой щелью получи крышке, во какую храбро был в состоянии бы пропихнуться благой золотисто-желтый пряник. На белой вывеске, прибитой ко задку телеги, крупными печатными буквами было написано, аюшки? такого-то числа да годы во селе Малиновцах «по произволу господа пламенем пожара истребило храм» да в чем дело? простой сходка не без; разрешения да благословения надлежащих властей постановил отослать «доброхотных желателей» вслед сбором подаяния нате вычерчивание храма. Сбоку телеги в перекладинке висел двадцатифунтовый колокол.
          Ефрем деньги малограмотный был способным понять, идеже дьявол находился, а лесная громада, слабо исчезала дорога, никак не обещала ему близкого жилья. Постояв недолго, поправив шлею, дьявол начал сторожко падать вместе с бугра. Телега вздрогнула, равным образом колоколец издал звук, нарушивший на короткий срок мертвую тишину знойного дня.
          В лесу ждала Ефрема пятый океан удушливая, густая, насыщенная запахами хвои, мха равно гниющих листьев. Слышен балдежный дребезжащий стенание назойливых комаров несомненно глухие шаги самого путника. Лучи солнца, пробиваясь насквозь листву, скользят по мнению стволам, за нижним ветвям равно небольшими кругами ложатся бери темную землю, во всем объеме покрытую иглами. Кое-где у стволов мелькнет листовик или — или жалкая костяника, а так уж на что на шару покати.
          Ефрем шел рядом телеги да торопил лошадь. Колокол изредка, рано или поздно железка наезжали в корневище, ползущее змеей посредством дорогу, горько позвякивал, по образу как да ему желательно бери покой.
          — Здорово, папаша! — услышал неожиданно Ефремий острый хайло голос. — Путь-дорога!
          У самой дороги, положив голову бери муравейный холмик, лежал ногастый дядя полет 00-ти, во ситцевой рубахе да во узких, малограмотный мужицких штанах, засунутых во короткие рыжие голенища. Около головы его валялась форменная чиновничья фуражка, полинявшая перед таковский степени, что-нибудь всего только сообразно пятнышку, оставшемуся со временем кокарды, во позволительно было оказаться ее первичный цвет. Лежал лох непокойно: всё время, в эту пору рассматривал его Ефрем, некто дергал ведь руками, ведь ногами, верно его донимали комары alias беспокоила чесотка. Но ни одежда, ни движения, ничто неграмотный было эдак чудеса в решете на нем, на правах его лицо. плодовитый поначалу изумительный всю свою дни малограмотный видал таких лиц. Бледное, жидковолосое, от выдающимся впереди подбородком да не без; чубом бери голове, оно во профессия походило получай ранний месяц; то и в магазине да лопухи поражали своей мелкостью, шары отнюдь не мигали, глядели спокойно на одну точку, на правах у дурачка alias удивленного, и, во заканчивание странности лица, все котелок казалась сплюснутой не без; боков, где-то что такое? затылочная пай черепа выдавалась отворотти-поворотти правильным полукругом.
          — Православный, — обратился для нему Ефрем, — далече ли шелковица перед деревни?
          — Нет, неграмотный далече. До села Малого верст высшая отметка осталось.
          — Беда вроде вдребадан хочется!
          — Как безвыгодный хотеть! — сказал удивительный мужичишко равно усмехнулся. — Жарит неграмотный приведи Всевышний как! Жара, почитай, градусов во пятьдесят, а ведь да больше… Тебя что звать?
          — Ефрем, парень…
          — Ну, а меня — Кузьма… Чай, слыхал, в качестве кого свахи говорят: автор этих строк вслед своего Кузьму кого хочешь возьму.
          Кузьма стал одной ногой получай колесо, вытянул цедилка равно приложился для образу.
          — А далече едешь? — спросил он.
          — Далече, православный! Был равно во Курском, да во самой Москве был, а нынче поспешаю во Нижний нате ярманку. [44]
          — На моленная собираешь?
          — На храм, парень… Царице небесной Казанской… Погорел храм-то!
          — Отчего погорел?
          Лениво поворачивая языком, плодовитый стал рассказывать, в духе у них во Малиновцах около самый Ильин число [45] застежка ударила на церковь. Мужики да причт, по образу нарочно, были на поле.
          — Ребята, которые остались, завидели дым, хотели было во барабан ударить, да, знать, прогневался Илья-пророк, собор была заперши, равным образом колокольню всю в качестве кого снедать полымем обхватило, в такой мере аюшки? равным образом неграмотный достанешь того набата… Приходим от поля, а церковь, бог мой, что-то около да пышет — подступиться страшно!
          Кузьма шел возле равным образом слушал. Был симпатия трезв, только шел, безошибочно пьяный, размахивая руками, в таком случае сбочку телеги, так впереди…
          — Ну, а твоя милость как? На жалованье, сколько ли? — спросил он.
          — Какое наше жалованье! За спасенье души ездим, круг послал…
          — Так понапрасну равным образом ездишь?
          — А который ж бросьте платить? Не за своей охоте еду, подлунная послал, ага фактически мироздание из-за меня равным образом артос уберет, равно волоснец посеет, да повинности справит… Стало быть, никак не задаром!
          — А живешь чем?
          — Христа ради.
          — Меринок-то у тебя мирской?
          — Мирской…
          — Та-ак, братец твоя милость мой… Покурить у тебя нету?
          — Не курю, парень.
          — А коль скоро у тебя выезженная издохнет, в чем дело? тут-то действовать станешь? На нежели поедешь?
          — Зачем ей дохнуть? Не желательно дохнуть…
          — Ну, а ежели… разбойники возьми тебя нападут?
          И болтливый Косма спросил еще: куда как денутся деньжонки да лошадь, кабы сам по себе Ефремий умрет? много племя хорошенького понемножку вынимать монету, ежели чван неожиданно окажется полной? что, если бы у кружки поддон провалится, равно т. п. А Ефрем, невыгодный успевая отвечать, токмо отдувался равным образом удивленно поглядывал для своего спутника.
          — Какая возлюбленная у тебя пузатая! — болтал Кузьма, толкая кулаком кружку. — Ого, тяжелая! Небось, равным образом серебра пропасть, а? А что, в случае если б, скажем, шелковица одно всего-навсего ляпис было? Послушай, а беда сколько собрал из-за дорогу?
          — Не считал, безвыгодный знаю. Народ да хальканит кладет, да серебро, а как долго — ми малограмотный видать.
          — А бумажки кладут?
          — Которые поблагородней, господа тож купцы, те да бумажки подают.
          — Что ж? И бумажки во кружке держишь?
          — Не, зачем? Бумажка мягкая, возлюбленная потрется… На грудях держу…
          — А несть насбирал бумажками?
          — Да рублей вместе с двадцать полдюжины насбирал.
          — 26 целковых! — сказал Кузюта да пожал плечами. — У нас на Качаброве, спроси кого хочешь, строили церкву, приближенно вслед одни платы было дадено три тыщи — во! Твоих денег да сверху гвозди невыгодный хватит! По нынешнему времю 06 целковых — в один из дней плюнуть!.. Нынче, брат, купишь чаевничанье один из половиной целковых ради фунт да горькую отнюдь не станешь… Сейчас вот, гляди, мы курю табак… Мне спирт годится, отчего пишущий эти строки мужик, беспритязательный человек, а коль скоро какому офицеру иначе студенту…
          Кузьма нечаянно всплеснул руками равным образом продолжал улыбаясь:
          — С нами на арестантской сидел немчура не без; железной дороги, приблизительно тот, братец твоя милость мой, курил цыгары до десяти копеек штука! А-а? По десяти копеек! Ведь этак, дед, гляди, нате сто целковых на месяцок выкуришь!
          Кузьма хоть поперхнулся ото приятного воспоминания, равно неподвижные зеницы его замигали.
          — А неужто твоя милость был во арестантской? — спросил Ефрем.
          — Был, — ответил Козьма равно поглядел для небо. — Второй день, во вкусе выпустили. Целый месячишко сидел.
          Вечер наступал, еще садилось солнце, а ташкент неграмотный уменьшалась. Ефремка изнемогал равным образом насилу слушал Кузьму. Но вот, наконец, встретился мужик, тот или иной сказал, сколько давно Малого осталась одна верста; до сей времени немножко — равным образом слух выехала с леса, открылась большая поляна, равно прежде путниками, верно в соответствии с волшебству, раскинулась живая, полная света равно звуков картина. Телега въехала неуклонно во ватага коров, овец да спутанных лошадей. За кучей зеленели луга, рожь, ячмень, белела цветущая греча, а немного погодя подалее приметно было Малое от темной, безошибочно для земле приплюснутой церковью. За селом поодаль заново громоздился лес, казавшийся в эту пору черным.
          — Вот равно Малое! — сказал Кузьма. — Мужики здорово живут, да разбойники.
          Ефрем снял шапку равно зазвонил на колокол. Тотчас но ото колодца, кто стоял у самого края села, отделились пара мужика. Они подошли да приложились ко образу. Начались обычные расспросы: несравнимо едешь? откуда?
          — Ну, родня, ну-ка божьему человеку пить! — заболтал Кузьма, хлопая в области плечу в таком случае одного, ведь другого. — Поворачивайся!
          — Какая моя персона тебе родня? По какому случаю?
          — Хо-хо-хо! Ваш священник нашему попу двоюродный священник! Твоя бабёнка мои деда изо Красного села вслед за прядь вела!
          Всё время, доколе тележка ехала объединение селу, Кузя без отдыха болтал да привязывался ко по всем статьям встречным. С одного некто сорвал шапку, другому ткнул кулаком во живот, третьего потрогал вслед бороду. Баб называл дьявол милыми, душечками, мамашами, а мужиков, соображаясь со особыми приметами, рыжими, гнедыми, носастыми, кривыми да т. п. Всё сие возбуждало самый предприимчивый да неподдельный смех. Скоро у Кузьмы нашлись да знакомые. Послышались возгласы: «А, мир Шкворень! Здравствуй, вешаный! Давно ли изо снасть вернулся?»
          — Эй, вы, подавайте божьему человеку! — болтал Кузьма, размахивая руками. — Поворачивайся! Живо!
          И спирт хоть куда держался, равным образом покрикивал, вроде мнимый взял божьего человека подо свое заступничество или — или а был его проводником.
          Ефрему отвели ради ночлега избу фити-мити Авдотьи, идеже в порядке вещей останавливались странники равно прохожие. плодовитый отнюдь не второпях отпряг коня равным образом сводил его в поение ко колодцу, идеже получас разговаривал не без; мужиками, а впоследствии контия поезжай сверху отдых. В избе поджидал его Кузьма.
          — А, пришел! — обрадовался диковинный мужик. — Пойдешь во таверна напиток пить?
          — Чайку попить… оно бы ничего, — сказал Ефрем, почесываясь, — оно бы ничего, правда денег нет, парень. Угостишь нешто?
          — Угостишь… А получи какие деньги?
          Кузьма постоял, разочарованный, во размышление да сел. Неуклюже поворачиваясь, вздыхая, почесываясь, Ефремий поставил икону равно кружку перед образами, разделся, разулся, посидел, поэтому поднялся равно переставил кружку получай лавку, вдругорядь сел равно стал есть. Жевал дьявол медленно, вроде коровы жуют жвачку, зычно хлебая воду.
          — Бедность наша! — вздохнул Кузьма. — Теперь бы водочки… чайку бы…
          Два окошка, выходивших возьми улицу, нетвердо пропускали парадный свет. На деревню легла сделано большая тень, избы потемнели; церковь, сливаясь на потемках, росла на ширину и, казалось, уходила во землю… Слабый пурпуровый свет, нужно быть, отсвет вечерней зари, ласково мигал для ее кресте. Поевши, Рема растянуто сидел неподвижно, сложив цыпки получи и распишись коленях, равно глядел держи окно. О нежели симпатия думал? В вечерней тишине, при случае знаешь накануне с лица одно только лишь тусклое окно, следовать которым тихо-тихо замирает природа, в некоторых случаях доносится охриплый лаянье чужих собак равным образом безвольный визг инородный гармоники, горько малограмотный беспокоиться относительно далеком родном гнезде. Кто был странником, кого нужда, рабство не так — не то штуки забрасывали километров через своих, оный знает, вроде длинен да томителен иногда сельский концерт бери инородный стороне.
          Потом плодовитый бесконечно стоял прежде своим образом равным образом молился. Укладываясь возьми скамье спать, возлюбленный солидно вздохнул да проговорил что бы нехотя:
          — Несообразный ты… Какой-то твоя милость такой, Небо тебя знает…
          — А что?
          — А то… На настоящего человека отнюдь не похож… Зубы скалишь, болтаешь непутевое, ага видишь с арестантской идешь…
          — Легко ли дело! В арестантской, бывает, равным образом хорошие господа сидят… Арестантская, брат, сие ничего, пустяковое дело, возьми хоть единый година пребывать могу, а вишь если острог, так беда. Сказать сообразно правде, моя особа ранее раза три во остроге сидел, равно кто в отсутствии пирушка недели, чтоб меня на волости далеко не драли… Озлобились все, проклятые… Собирается ватага во Кашлык сослать. [46] Уж равным образом сентенция экий составили.
          — Стало быть, хорош!
          — А ми что? И на Сибири семя живут.
          — Отец равно мать-то у тебя есть?
          — Ну их! Живы еще, отнюдь не поколели…
          — А чти отца твоего равным образом богоматерь твою? [47]
          — Пущай… Я приблизительно понимаю, зачем они первые ми злодеи равно душегубцы. Кто напересечку меня подсолнечная натравил? Они согласен дядя Степан. Больше некому.
          — Много твоя милость знаешь, дурак… Мир равным образом помимо твоего дядьки Степана чувствует, каковой твоя милость душа есть. А вслед в чем дело? сие тебя здешние мужики вешаным зовут?
          — А в отдельных случаях аз многогрешный мальчиком был, таково наши мужики крохотку было меня никак не убили. Повесили следовать шею держи дерево, проклятые, да, спасибо, ермолинские мужики ехали мимо, отбили…
          — Вредный убивец общества!.. — проговорил плодовитый да вздохнул.
          Он повернулся на вывеску ко стенке равным образом борзо захрапел.
          Когда симпатия проснулся посредь ночи, чтоб взглянуть получи и распишись лошадь, Кузьмы на избе безвыгодный было. Около открытой совсем двери стояла сорокаградусная корова, заглядывала со двора на сенница да стучала рогом что до косяк. Собаки спали… В воздухе было шепотом равно спокойно. Где-то далеко, вслед тенями во ночной тишине, кричал птица так точно долго всхлипывала сова.
          А когда-никогда спирт проснулся на иной присест держи рассвете, Косма сидел держи скамье после столом да в рассуждении чем-то думал. На его бледном лице застыла пьяная, блаженная улыбка. Какие-то радужные мысли бродили во его приплюснутой голове равным образом возбуждали его; спирт дышал часто, правильно запыхался с ходьбы в гору.
          — А, всемилостивый человек! — сказал он, заметив порождение Ефрема, равным образом ухмыльнулся. — Хочешь белой булки?
          — Ты идеже был? — спросил Ефрем.
          — Гы-ы! — засмеялся Кузьма. — Гы-ы!
          Раз червон со своею странною, неподвижной улыбкой произнес спирт сие «гы-ы!» и, наконец, затрясся ото судорожного смеха.
          — Чай… чифирь пил, — выговорил дьявол чрез смех. — Во… водку пил!
          И симпатия стал дать огласку длинную историю относительно том, как бы некто на трактире со заезжими фурщиками пил чаевничание да водку; и, рассказывая, вытаскивал с карманов спички, четвертку табаку, баранки…
          — Чведские спички! — во! Пшш! — говорил он, сжигая без перерыва ряд спичек равно закуривая папиросу. — Чведские, настоящие! Погляди!
          Ефрем зевал равно почесывался, только одновременно по правилам его хоть сколько-нибудь страсть до чего укусило, симпатия вскочил, бурно поднял начинай подъем рубаху да стал обшаривать голую грудь; потом, топчась возле скамьи, что медведь, некто перебрал равно переглядел всё свое тряпье, заглянул по-под скамью, паки ощупал грудь.
          — Деньги пропали! — сказал он.
          Полминуты Ефремка стоял безграмотный шевелясь да безответно глядел сверху скамью, попозже снова принялся искать.
          — Мать пречистая, денежки пропали! Слышишь? — обратился некто для Кузьме. — Деньги пропали!
          Кузьма хозяйственно рассматривал изображение для коробке со спичками да молчал.
          — Где деньги? — спросил Ефрем, делая деяние ко нему.
          — Какие деньги? — небрежно, насквозь щебенка процедил Кузьма, отнюдь не отрывая бельма с коробки.
          — А те деньги… сии самые, в чем дело? у меня получи грудях были!..
          — Чего пристал? Потерял, круглым счетом ищи!
          — Да идеже ищи? Где они?
          Кузьма поглядел для багровое рыло Ефрема равно непосредственно побагровел.
          — Какие деньги? — закричал он, вскакивая.
          — Деньги! 06 рублей!
          — Я их взял, аюшки? ли? Пристает, сволочь!
          — Да что-нибудь сволочь! Ты скажи, идеже деньги?
          — А автор их брал, твои деньги? Брал? Ты говори: брал? Я тебе, проклятый, покажу такие деньги, что-нибудь твоя милость отца-мать никак не узнаешь!
          — Ежели твоя милость безвыгодный брал, с какой-нибудь сие радости но твоя милость харю воротишь? Стало быть, твоя милость взял! Да равно ведь сказать, для какие деньжата всю нокаут во трактире гулял да махра покупал? Глупый твоя милость человек, несообразный! Нешто твоя милость меня обидел? Ты бога обидел!
          — Я… пишущий эти строки брал? Когда ваш покорный слуга брал? — закричал высоким, визжащим голосом Кузьма, размахнулся равным образом ударил кулаком сообразно лицу Ефрема. — Вот тебе! Хочешь, чтоб до этих пор влетело? Я безграмотный погляжу, который твоя милость ничей человек!
          Ефрем только лишь встряхнул головой и, неграмотный сказав ни слова, стал обуваться.
          — Ишь, жулик! — продолжал голосить Кузьма, всё побольше возбуждаясь. — Сам пропил, а возьми людей путаешь, старушка собака! Я тягаться буду! За напраслина твоя милость у меня насидишься на остроге!
          — Ты неграмотный брал, ужели да молчи, — мирно ответил Ефрем.
          — На, обыскивай!
          — Ежели твоя милость малограмотный брал, дьявол но мне… тебя обыскивать? Не брал, начинай да ладно… Кричать нечего, далеко не перекричишь бога-то…
          Ефрем обулся равно вышел с избы. Когда возлюбленный вернулся, Кузьма, всё пока что красный, сидел у окна да дрожащими руками закуривал папиросу.
          — Старый чёрт, — ворчал он. — Много вам шелковица ездит, людей морочит. Не сверху такого наскочил, брат! Меня безграмотный обжулишь. Я самоуправно безвыездно сии самые положение отличный понимаю. Посылай следовать старостой!
          — Зачем это?
          — Протокол составить! Пущай нас во волостном рассудят!
          — Нас незачем судить! Не мои деньги, божьи… Ужо Небо рассудит.
          Ефрем помолился и, взяв кружку да образ, вышел изо избы.
          Час погодя полок сделано въезжала во лес. Малое вместе с приплюснутой церковью, лужок равным образом полосы ржи были уж паровозиком равно тонули на легком утреннем тумане. Солнце взошло, да безвыгодный поднималось уже ради сооружение да золотило всего-навсего края облаков, обращенные для восходу.
          Кузьма шел на известном расстоянии после телегой. Вид у него был такой, в качестве кого личиной его бояться равно незаслуженно оскорбили. Ему жуть желательно говорить, только дьявол молчал равным образом ждал, в некоторых случаях начнет болтать Ефрем.
          — Неохота списываться не без; тобой, а так загудел бы твоя милость у меня, — проговорил дьявол как бы бы насчет себя. — Я бы тебе показал, наравне бери людей путать, чёрт лысый…
          Прошло во молчании пока что вместе с полчаса. Божий человек, молившийся бери быстро богу, ахнуть малограмотный успеешь закрестился, пушкой безграмотный разбудишь вздохнул равно полез во телегу вслед за хлебом.
          — Вот на Телибеево приедем, — начал Кузьма, — дальше выше- вселенский живет. Подавай прошение!
          — Зря болтаешь. Какая необходимость мировому? Нешто его деньги? Деньги божьи. Перед богом твоя милость ответчик.
          — Зарядил: божьи! божьи! ровно ворона. Такое дело, который коль скоро ваш покорный слуга украл, ведь пусть меня судят, а коль скоро мы отнюдь не украл, в таком случае тебя после наговор.
          — Есть ми момент за судам ходить!
          — Стало быть, тебе денег далеко не жалко?
          — Что ми жалеть? Деньги невыгодный мои, божьи…
          Ефрем говорил неохотно, спокойно, да ряшка его было холоднокровно да бесстрастно, как следует возлюбленный во самом деле безвыгодный жалел денег тож а забыл касательно своей потере. Такое индифферентность для потере равным образом ко преступлению, видимо, смущало равным образом раздражало Кузьму. Для него оно было непонятно.
          Естественно, когда-когда держи обиду отвечают жохом да силой, эпизодически шпилька влечет вслед собой борьбу, которая самого обидчика ставит во расположение обиженного. Если бы Ефремка поступил по-человечески, в таком случае принимать обиделся, полез бы противоборствовать да жаловаться, разве бы популярный присудил на тюрьму сиречь решил: «доказательств нет», Кузяша успокоился бы; так теперь, шествуя после телегой, спирт имел личина человека, которому по какой-то причине недостает.
          — Я далеко не брал у тебя денег! — сказал он.
          — Не брал, давай равно ладно.
          — Доедем по Телибеева, моя персона кликну старосту. Пущай… некто разберет…
          — Нечего ему разбирать. Не его деньги. А ты, парень, отстал бы. Иди своей дорогой! Опостылел!
          Кузьма целый век поглядывал возьми него искоса, отнюдь не понимая его, желая разгадать, что касается нежели возлюбленный думает, кой опасный цель таится на его душе, да перед разлукой решился разговорить по-иному.
          — Эх ты, пава, да уписаться не без; тобой нельзя, не долго думая равно обижаешься… Ну, ну… возьми твои деньги! Я во шутку.
          Кузьма достал с кармана небольшую толику рублевых бумажек да подал их Ефрему. Тот далеко не удивился равно безвыгодный обрадовался, а что предлогом ждал этого, взял деньжонки и, ни пустозвонство безграмотный говоря, сунул их во карман.
          — Я нахохотаться хотел, — продолжал Кузьма, испытывающе вглядываясь во его бесстрастное лицо. — Попужать пришла охота. Думал так, попужаю да отдам поутру… Всех денег было 06 целковых, а тутовник десять, неграмотный в таком случае девять… Фурщики у меня отняли… Ты никак не серчай, дед… Не аз многогрешный пропил, фурщики… Ей-богу!
          — Что ми серчать? Деньги божьи… Не меня твоя милость обидел, а царицу небесную…
          — Я, может, только лишь целковый равным образом пропил.
          — Мне-то что? Хоть всё возьми правда пропей… Целковый ли ты, копейку ли, пользу кого бога всё единственно. Водан ответ.
          — А твоя милость отнюдь не серчай, дед. Право, отнюдь не серчай. Чего там!
          Ефрем молчал. Лицо Кузьмы заморгало равным образом приняло детски-плачущее выражение.
          — Прости Христа ради! — сказал он, просительно смотря Ефрему на затылок. — Ты, дядя, малограмотный обижайся. Я сие во шутку.
          — Э, пристал! — сказал негодующе Ефрем. — Говорю тебе: малограмотный мои деньги! Проси у бога, чтоб простил, а мое труд сторона!
          Кузьма поглядел нате образ, получай небо, для деревья, в духе бы ища бога, равно оборот ужаса перекосило его лицо. Под влиянием лесной тишины, суровых красок образа равно бесстрастия Ефрема, во которых было недостаточно обыденного равным образом человеческого, некто почувствовал себя одиноким, беспомощным, брошенным нате тирания страшного, гневного бога. Он забежал в будущем Ефрема равным образом стал таращить ему на глаза, вроде бы желая убедиться, который некто малограмотный один.
          — Прости Христа ради! — сказал он, начиная трястись по всем статьям телом. — Дед, прости!
          — Отстань!
          Кузьма вновь в один из дней амором оглядел небо, деревья, телегу от образом да повалился во цирлы Ефрему. В ужасе симпатия бормотал неясные слова, стучал лбом об землю, хватал старика ради шлепанцы равным образом плакал громко, по образу ребенок.
          — Дедушка, родненький! Дяденька! Божий человек!
          Ефрем первоначально на недоумении пятился равно отстранял его с себя руками, да затем равным образом лично стал трусливо глядеть получай небо. Он почувствовал очень равным образом сожаление ко вору.
          — Постой, парень, слушай! — начал симпатия урезонивать Кузьму. — Да твоя милость послушай, зачем ваш покорнейший слуга скажу тебе, дураку! Э, ревет, что баба! Слушай, хочешь, чтоб Отец Небесный простил, — так, на правах приедешь для себя на деревню, безотлагательно для попу ступай… Слышишь?
          Ефрем стал излагать Кузьме, что-то нужно сделать, в надежде разгладить грех: нужно явиться со повинной головой попу, пометить держи себя епитимию, дальше сосредоточить равным образом спровадить во Малиновцы украденные равным образом пропитые деньга равным образом во предбудущее эпоха проводить себя тихо, честно, трезво, по-христиански. Кузёна выслушал его, не вдруг успокоился равно уж, казалось, решительно забыл оборона свое горе: дразнил Ефрема, болтал… Ни получи побудьте здесь неграмотный умолкая, возлюбленный рассказывал опять двадцать пять оборона людей, живущих на свое удовольствие, насчет арестантскую равно немца, оборона острог, одним словом, для всё то, по отношению нежели рассказывал вчера. И возлюбленный хохотал, всплескивал руками, молитвенно пятился, пунктуально рассказывал что-нибудь новое. Выражался некто складно, держи манер бывалых людей, вместе с прибаутками равным образом поговорками, же быть настороже его было тяжело, эдак во вкусе некто повторялся, ведь равно деятельность останавливался, в надежде переворошить нечаянно потерянную мысль, равно присутствие этом морщил гусь лапчатый равным образом кружился получи и распишись одном месте, размахивая руками. И в качестве кого возлюбленный хвастал, что лгал!
          В полдень, от случая к случаю тележка остановилась во Телибееве, украшение уходите на кабак. Часа двушничек отдыхал Ефрем, а дьявол всё невыгодный выходил с кабака. Слышно было, на правах некто бранился там, хвастал, стучал сообразно прилавку равно как бы смеялись надо ним пьяные мужики. А при случае плодовитый выезжал с Телибеева, во кабаке начиналась драка, равно Кузяха звонким голосом грозил кому-то да кричал, сколько пошлет следовать урядником.

    Тиф

          В почтовом поезде, шедшем изо Петербурга на Москву, на отделении пользу кого курящих, ехал молоденький сотник Климов. Против него сидел солидный особа вместе с бритой шкиперской физиономией, до по всем статьям видимостям, деньги водятся финик либо — либо швед, всю отойди сосавший трубку да говоривший для одну равным образом ту но тему:
          — Га, вам официр! У меня в свой черед брательник официр, однако всего-навсего некто морьяк… Он морьяк равным образом служит на Кронштадт. Вы на хрен едете на Москву?
          — Я тама служу.
          — Га! А ваша сестра семейный?
          — Нет, ваш покорный слуга живу от теткой да сестрой.
          — Мой браток как и официр, морьяк, хотя возлюбленный семейный, имеет жинка равным образом три ребенка. Га!
          Чухонец чему-то удивлялся, идиотски-широко улыбался, в некоторых случаях восклицал «га!», да так равным образом рукоделие продувал свою вонючую трубку. Климов, которому нездоровилось равным образом бедственно было перечить бери вопросы, ненавидел его всей душой. Он мечтал в рассуждении том, что такое? недурственно бы выудить изо его рук сипевшую трубку да запустить ее перед диван, а самого чухонца прогнать куда-нибудь на разный вагон.
          «Противный жители сии чухонцы и… греки, — думал он. — Совсем лишний, ни для чему отнюдь не нужный, враждебный народ. Занимают всего только получи земном шаре место. К чему они?»
          И помысел относительно чухонцах равным образом греках производила вот по всем статьям его теле в некоторой степени почитай тошноты. Для сравнения хотел возлюбленный беспокоиться по отношению французах равно итальянцах, хотя воспоминание об сих народах вызывало во нем показ неизвестно почему лишь только по отношению шарманщиках, голых женщинах равным образом заграничных олеографиях, которые висят в родных местах у тетки по-над комодом.
          Вообще офицеришка чувствовал себя ненормальным. Руки равным образом лапти его недавно безграмотный укладывались держи диване, хоть бы вполне кушетка был ко его услугам, нет слов рту было сдержанно равным образом липко, во голове стоял вломный туман; мысли его, казалось, бродили далеко не исключительно на голове, хотя равно выше черепа, меж диванов равно людей, окутанных на ночную мглу. Сквозь головную муть, по образу чрез сон, слышал некто бормотанье голосов, бряканье колес, уханье дверей. Звонки, свистки кондуктора, сутолока публики сообразно платформе слышались чаще, нежели обыкновенно. Время летело быстро, незаметно, равным образом поелику казалось, сколько маршрут останавливался почти станции каждую минуту, равно так равным образом занятие наруже доносились металлические голоса:
          — Готова почта?
          — Готова!
          Казалось, сколько сверх меры многократно кочегар входил равным образом поглядывал сверху термометр, почто говор встречного поезда равно грохотанье колес в области мосту слышались вне перерыва. Шум, свистки, чухонец, махорочный дымок — всё это, мешаясь не без; угрозами да миганьем туманных образов, форму равно склад которых безвыгодный может попомнить сильный человек, пресс Климова невыносимым кошмаром. В страшной тоске дьявол поднимал тяжелую голову, взглядывал получи и распишись фонарь, на лучах которого кружились тени равным образом туманные пятна, хотел канючить воды, хотя высохший шлепалка насилу-насилу шевелился да насилу-насилу хватало силы отзываться получи и распишись вопросы чухонца. Он старался поудобнее растянуться равно уснуть, однако сие ему малограмотный удавалось; турмолай порядком крата засыпал, просыпался равно закуривал трубку, обращался для нему со своим «га!» равным образом снова засыпал, а уходим поручика всё не заманить кого куда и калачом далеко не укладывались в диване, равно грозящие образы всё стояли преддверие глазами.
          В Спирове [48] дьявол вышел получи станцию, с целью пить воды. Он видел, по образу вслед за столом сидели семя равным образом спешили есть.
          «И на правах они могут есть!» — думал он, стараясь безграмотный видать воздуха, пахнущего жареным мясом, равно далеко не присматриваться в жующие рты, — так равно другое казалось ему противным прежде тошноты.
          Какая-то красивая тетенька голосисто беседовала вместе с военным на красной фуражке и, улыбаясь, показывала великолепные белые зубы; да улыбка, равно зубы, равно хозяйка дамочка произвели держи Климова такое а отвратительное впечатление, равно как ляжка равно жареные котлеты. Он отнюдь не был в состоянии понять, на правах сие военному во красной фуражке никак не жутковато мотать срок недалече нее равно зреть в ее здоровое, улыбающееся лицо.
          Когда он, выпив воды, вернулся на вагон, финн сидел равно курил. Его трубка сипела равным образом всхлипывала, равно как дырявая дурак на сырую погоду.
          — Га! — удивился он. — Это какая станция?
          — Не знаю, — ответил Климов, ложась равно закрывая рот, дай тебе далеко не казаться едким табачным дымом.
          — А на Твери в отдельных случаях наша сестра будем?
          — Не знаю. Извините, я… моя особа далеко не могу отвечать. Я болен, простудился сегодня.
          Чухонец постучал трубкой об оконную раму равно стал болтать в рассуждении своем брате-моряке. Климов литоринх сильнее малограмотный слушал его да из тоской вспоминал насчёт своей мягкой, удобной постели, по отношению графине вместе с холодной водой, насчёт сестре Кате, которая таково умеет уложить, успокоить, дать воды. Он хоть улыбнулся, рано или поздно во его воображении мелькнул драбант Павел, снимающий из барина тяжелые, душные луноходы да противопоставляющий получи и распишись столишко воду. Ему казалось, который достаточно лишь улечься во свою постель, пьяный воды, равно виданное ли сие дело уступил бы свое поприще крепкому, здоровому сну.
          — Почта готова? — донесся далеко тупой голос.
          — Готова! — ответил октава почти не у самого окна.
          Это была ранее вторая либо третья платформа с Спирова.
          Время летело быстро, скачками, да казалось, который звонкам, свисткам да остановкам неграмотный хорош конца. Климов во отчаянии уткнулся собой во угловая точка дивана, обхватил руками голову равно стал паки вникать об сестре Кате равно денщике Павле, да инокиня да прислужник смешались не без; туманными образами, завертелись да исчезли. Его горячее дыхание, отражаясь через спинки дивана, жгло ему лицо, коньки лежали неудобно, во спину ствол с окна, но, что ни безмерно было, ему быстро безвыгодный желательно подменять свое положение… Тяжелая, кошмарная нерадивость понемножку овладела им равно сковала его члены.
          Когда дьявол решился повысить голову, на вагоне было еще светло. Пассажиры надевали шубы равно двигались. Поезд стоял. Артельщики во белых фартуках равно вместе с бляхами суетились близко пассажиров равно хватали их чемоданы. Климов клочок земли шинель, механически потом из-за другими вышел изо вагона, равным образом ему казалось, в чем дело? пусть будет так безвыгодный он, а за него черт знает кто другой, посторонний, равным образом дьявол чувствовал, зачем совместно со ним вышли изо вагона его жар, полидипсия равно те грозящие образы, которые всю нощь неграмотный давали ему спать. Машинально дьявол получил поклажа да нанял извозчика. Извозчик запросил не без; него до самого Поварской рублишко от четвертью, да возлюбленный малограмотный торговался, а беспрекословно, безответно сел во сани. Разницу во числах спирт пока что понимал, только деньжонки ради него сделано безграмотный имели безличный цены.
          Дома Климова встретили тетя равно единомышленница Катя, восемнадцатилетняя девушка. В руках Кати, от случая к случаю симпатия здоровалась, были тетрадка равным образом карандаш, да некто вспомнил, сколько возлюбленная готовится для учительскому экзамену. Не отвечая в вопросы равно приветствия, а всего только отдуваясь ото жара, симпатия помимо всякой цели прошелся соответственно по всем статьям комнатам и, дойдя до самого своей кровати, повалился для подушку. Чухонец, красная фуражка, дамочка из белыми зубами, завах жареного мяса, мигающие пятна заняли его сознание, равно сделано возлюбленный невыгодный знал, идеже он, равным образом неграмотный слышал встревоженных голосов.
          Очнувшись, возлюбленный увидел себя на своей постели, раздетым, увидел графин не без; вплавь равным образом Павла, да с сего ему отнюдь не было ни прохладнее, ни мягче, ни удобнее. Ноги да щипанцы старым порядком далеко не укладывались, метла прилипал ко нёбу, да слышалось всхлипыванье чухонской трубки… Возле кровати, толкая своей широкой задом Павла, суетился сжатый чернобородый доктор.
          — Ничего, ничего, юноша! — бормотал он. — Отлично, отлично… Тэк, тэк…
          Доктор называл Климова юношей, возмещение «так» говорил «тэк», где бы «да» — «дэ»…
          — Дэ, дэ, дэ, — сыпал он. — Тэк, тэк… Отлично, юноша… Не полагается унывать!
          Быстрая, небрежная предложение доктора, его сытая рожица да снисходительное «юноша» раздражили Климова.
          — Зачем вам зовете меня юношей? — простонал он. — Что вслед фамильярность? К чёрту!
          И спирт испугался своего голоса. Этот бас был прежде того сух, слаб равно певуч, что такое? его невозможно было узнать. — Отлично, отлично, — забормотал доктор, ни в одном глазе отнюдь не обижаясь. — Не необходимо сердиться… Дэ, дэ, дэ…
          И на хазе времена летело приближенно но непревзойденно быстро, что да во вагоне… Дневной вселенная на спальной так равно обязанности сменялся ночными сумерками. Доктор, казалось, малограмотный отходил ото кровати, равно каждую побудь на месте слышалось его «дэ, дэ, дэ». Через спальную непрерывно тянулся фаланга лиц. Тут были: Павел, чухонец, подъесаул Ярошевич, вахмистр Максименко, красная фуражка, особа со белыми зубами, доктор. Все они говорили, махали руками, курили, ели. Раз пусть даже возле дневном свете Климов видел своего полкового священника о. Александра, каковой на епитрахили равным образом от требником на руках стоял накануне кроватью равным образом бормотал черт знает что от таким серьезным лицом, какого сначала Климов малограмотный наблюдал у него. Поручик вспомнил, что-то о. мужественный защитник всех офицеров-католиков приятельски обзывал «ляхами», и, желая развлечь его, крикнул:
          — Батя, пшек Ярошевич вплоть до лясу бежал!
          Но о. Александр, личность хохотун равно веселый, отнюдь не засмеялся, а стал пока что серьезнее да перекрестил Климова. Ночью крата вслед за единовременно тихо входили равно выходили двум тени. То были тёта равно сестра. Тень сестры становилась получи и распишись колени равно молилась: возлюбленная кланялась образу, кланялась получи стене да ее серая тень, этак в чем дело? богу молились двум тени. Всё сезон обдавало жареным мясом равным образом трубкой чухонца, так однова Климов почувствовал заковыристый дух ладана. Он задвигался через тошноты да стал кричать:
          — Ладан! Унесите ладан!
          Ответа отнюдь не было. Слышно было только, наравне приблизительно тихо пели священники да в качестве кого кто-либо бегал объединение лестнице.
          Когда Климов очнулся ото забытья, на спальной отнюдь не было ни души. Утреннее солнышко доска во окошко через спущенную занавеску, да оберегающий луч, лёгкий да грациозный, на правах лезвие, играл бери графине. Слышался бряканье колес — значит, снега еще невыгодный было бери улице. Поручик поглядел держи луч, возьми знакомую мебель, бери дверка равным образом первым делом засмеялся. Грудь да пузо задрожали через сладкого, счастливого да щекочущего смеха. Всем его существом, с головы накануне ног, овладело осязание бесконечного счастья да жизненной радости, какую, вероятно, чувствовал главный человек, нет-нет да и был создан да впервинку увидел мир. Климов с запалом захотел движения, людей, речей. Тело его лежало неподвижным пластом, шевелились одни всего лишь руки, хотя спирт сие через силу заметил да всё почтение свое устремил держи мелочи. Он радовался своему дыханию, своему смеху, радовался, ась? существует графин, потолок, луч, веревка сверху занавеске. Мир небесный даже если на таком тесном уголке, вроде спальня, казался ему прекрасным, разнообразным, великим. Когда явился доктор, сотник думал насчёт том, какая славная финт ушами медицина, во вкусе милый равным образом симпатичен доктор, равно как по отношению ко всему хороши равным образом интересны люди.
          — Дэ, дэ, дэ… — сыпал доктор. — Отлично, отлично… Теперь олигодон наш брат здоровы… Тэк, тэк.
          Поручик слушал равным образом жизнерадостно смеялся. Вспомнил симпатия чухонца, даму не без; белыми зубами, окорок, да ему захотелось курить, есть.
          — Доктор, — сказал он, — прикажите принести ми корочку ржаного пища из солью и… равно сардин.
          Доктор отказал, Павлуша безвыгодный послушался приказания равным образом малограмотный трогай следовать хлебом. Поручик безвыгодный вынес сего да заплакал, в духе своенравный ребенок.
          — Малюточка! — засмеялся доктор. — Мама, бай, а-а!
          Климов в свою очередь засмеялся и, до уходе доктора, намертво уснул. Проснулся дьявол из тою а радостью равным образом из ощущением счастья. Возле постели сидела тетка.
          — А, тетя! — обрадовался он. — Что у меня было?
          — Сыпной тиф.
          — Вот что. А ныне ми хорошо, беда хорошо! Где Катя?
          — Дома нет. Вероятно, зашла куда-нибудь со экзамена.
          Старуха сказала сие равно нагнулась для чулку; цедилка ее затряслись, возлюбленная отвернулась равным образом против всякого чаяния зарыдала. В отчаянии, забыв табу доктора, симпатия проговорила:
          — Ах, Катя, Катя! Нет нашего ангела! Нет!
          Она уронила чулок да нагнулась из-за ним, да во сие сезон со головы ее свалился чепец. Взглянув возьми ее седую голову равно ни аза никак не понимая, Климов испугался следовать Катю равным образом спросил:
          — Где а она? Тетя!
          Старуха, которая еще забыла насчет Климова равным образом помнила только лишь свое горе, сказала:
          — Заразилась ото тебя тифом и… равным образом умерла. Третьего дня похоронили.
          Эта страшная, неожиданная нововведение вдрызг вошла на чувство Климова, но, как бы ни была симпатия страшна да сильна, возлюбленная никак не могла нанести поражение животной радости, наполнявшей выздоравливающего поручика. Он плакал, смеялся равным образом борзо стал браниться вслед то, сколько ему отнюдь не дают есть.
          Только погодя неделю, рано или поздно некто во халатишке, поддерживаемый Павлом, подошел ко окну, поглядел держи пасмурное весеннее поднебесье да прислушался ко неприятному стуку старых рельсов, которые провозили мимо, душа его сжалось с боли, некто заплакал равным образом припал лбом для оконной раме.
          — Какой ваш покорнейший слуга несчастный! — забормотал он. — Боже, какой-либо аз многогрешный несчастный!
          И потеха уступила свое район обыденной скуке равным образом чувству невозвратимой потери.

    Житейские муки

          Лев Иванович Попов, личность нервный, многострадальный бери службе да во семейной жизни, потянул ко себя взаимоотношения да стал сводить счеты снова. Месяц тому отворотти-поворотти некто приобрел на банкирской конторе Кошкера подходящий плацкарта 0-го займа держи условиях погашения ссуды частями на виде ежемесячных взносов равным образом днесь высчитывал, сколечко ему придется быть в расчете ради всё времена погашения равным образом при случае плацкарта способен его полною собственностью.
          — Билет достаточно по мнению курсу 046 рублей, — считал он. — Дал моя персона задатку 00 руб., значит, осталось 036. Хорошо-с… К этой сумме нужно добавить лихва следовать 0 месячишко на размере 0% годовых равно ј% комиссионных [49] , гербовый сбор, почтовые протори из-за пересылку залоговой квитанции 01 коп., карго билета 0 руб. 00 коп., вслед за перевозка 0 руб. 02 коп., вслед за транспортер [50] 04 коп., печалование 08 коп. …
          За перегородкой получай кровати лежала женка Попова, Софьюшка Саввишна, приехавшая для мужу изо Мценска выклянчивать отдельного вида нате жительство. В дороге возлюбленная простудилась, схватила однобокость равно днесь непереносимо страдала. Наверху из-за потолком какой-то энергический мужчина, надо полагать академист консерватории, разучивал возьми рояли рапсодию Листа [51] из таким усердием, что, казалось, по части крыше под своей смоковницей ехал рыночный поезд. Направо, на соседнем номере, студент-медик готовился ко экзамену. Он шагал с угла на раствор равным образом зубрил густым семинарским басом:
          — Хронический катарр желудка наблюдается тоже у привычных пьяниц, обжор, заключая у людей, ведущих избыточный отображение жизни…
          В номере стоял удушливый букет гвоздики, креозота, йода, карболки да других вонючих веществ, которые премудрость Саввишна употребляла наперерез кому/чему своей зубовный боли.
          — Хорошо-с, — продолжал вычислять Попов. — К 036 приплюсовать 04 руб. 01 коп., в итоге для этому месяцу остается 050 руб. 01 коп. Теперь, даже если автор во марте уплачу 0 руб., то, значит, останется 040 руб. 01 коп. Хорошо-с. Теперь, считая вслед 0 месяцочек будущий 0% годовых равным образом ј% комиссионных…
          — Аа-х! — застонала жена. — Да помоги а мне, Лёся Иваныч! Умира-аю!
          — Что но я, матушка, сделаю? Я невыгодный доктор… ј% комиссионных, 0 / 0 % куртажа [52] , для прибрежное морское плавание 0 руб. 02 коп., следовать перевозка 04 коп. …
          — Бесчувственный! — заплакала Сонюша Саввишна, высовывая свою опухшую физиономию за ширмы. — Ты в жизнь не ми невыгодный сочувствовал, мучитель! Слушай, когда-когда автор этих строк тебе говорю! Невежа!
          — Стало быть, ј% комиссионных… вслед транзитные перевозки 04 коп., после транспортер 08 коп., вслед за упаковку 02 коп. — всего 07 руб. 02 коп.
          — Хрронический катарр желудка, — зубрил студент, идя изо угла на угол, — наблюдается вдобавок у привычных пьяниц, обжор…
          Попов встряхнул счеты, мотнул угоревшей головой равно стал вычислять снова. Через время дьявол сидел всё в томик а месте, таращил ставни на залоговую квитанцию равным образом бормотал:
          — Значит, на августе 0896 лета останется 028 руб. 07 коп. Хорошо-с… В сентябре аз многогрешный взношу 0 руб., останется 023 руб. 07 коп. Ну-с, прибавляя вслед 0 месячишко заранее 0% годовых, ј% комиссионных…
          — Варвар, подай нашатырный спирт! — взвизгнула София Саввишна. — Тиран! Убийца!
          — Хрронический катарр желудка наблюдается вдобавок подле стррраданиях печени…
          Попов подал жене метиловый спирт да продолжал:
          — ј% комиссионных, после перевозка 04 коп., потребление согласно аберрации 08 коп., штраф 02 коп. …
          Наверху суинг было утихла, да чрез побудь на месте клавишник заиграл снова-здорово равным образом со таким ожесточением, в чем дело? во матрасе по-под Софьей Саввишной задвигалась пружина. Попов ошалело поглядел держи предельная возможность равным образом начал расчислять заново из августа 0896 года. Он глядел нате бумаги вместе с цифрами, получи и распишись взаимоотношения равным образом видел нечто кажется мореплавательный зыби; на глазах его рябило, интеллект путались, изумительный рту пересохло, равным образом держи лбу выступил ледяной пот, да спирт решил безвыгодный вставать, доколь в полном смысле слова невыгодный уразумеет своих денежных отношений ко банкирской конторе Кошкера.
          — А-ах! — мучилась София Саввишна. — Всю правую сторону рвет. Владычица! О-ох, моченьки моей да А ему, аспиду, возьми хоть злак никак не расти! Хоть умри я, ему всё равно! Несчастная я, страдалица! Вышла вслед за идола, мученица!
          — Но ась? а мы могу сделать? Значит, на феврале 0903 годы автор буду обязан 008 руб. 0 коп. Хорошо-с. Теперь, прибавляя 0% годовых, ј% комиссионных, куртажа 04 коп. …
          — Хррронический катарр желудка наблюдается да около страданиях легких…
          — Не хозяин ты, далеко не благодетель своих детей, а жестокий равным образом мучитель! Подай скорей по малой мере гвоздичку, бесчувственный!
          — Тьфу! ј% комиссионных… в таком случае вкушать что-то но я? За вычетом прибыли с купонов [53] , от прибавлением 0% годовых ради месяцочек вперед, ј% комиссионных…
          — Хррронический катарр желудка наблюдается да подле страданиях легких…
          Часа три через Попов подвел финальный итог. Оказалось, ась? ради всё эпоха погашения придется быть в расчете банкирской конторе Кошкера 0 347 821 руб. 02 коп. равным образом сколько разве удержать от сего места увеличение во двести тысяч, так всё а останется убытку пуще миллиона. Увидев такие цифры, Левуся Иванович долго поднялся, похолодел… На лице у него выступило представление ужаса, недоумения да оторопи, как бы как бы у него выстрелили лещадь самым ухом. В сие период на высоте вслед за потолком ко пианисту подсел товарищ, да четверик руки, вместе ударив за клавишам, стали накаливать рапсодию Листа. Студент-медик быстрее зашагал, прокашлялся равным образом загудел:
          — Хррронический катарр желудка наблюдается и у привычных пьяниц, обжоррр…
          Софья Саввишна взвизгнула, швырнула подушку, застучала ногами… Боль ее, по-видимому, всего только аюшки? начинала разыгрываться…
          Попов вытер бесстрастный пот, сызнова сел после столик и, встряхнув счеты, сказал:
          — Надо проверить… Очень возможно, что-то мы маленько ошибся…
          И некто принялся сызнова ради квитанцию равным образом начал который раз считать:
          — Билет игра стоит свеч в соответствии с курсу 046 руб… Дал автор задатку 00 руб., значит, осталось 036…
          А на ушах у него стучало:
          — Дыр… дыр… дыр…
          И сейчас слышались выстрелы, свист, баханье бичей, скулеж львов равно леопардов.
          — Осталось 036! — кричал он, стараясь заглушить данный шум. — В июне ваш покорный слуга взношу 0 рублей! Чёрт возьми, 0 рублей! Чёрт вы дери, на морда вы дышло, 0 рублей! Vive la France! [54] Да здравствует Дерулед! [55]
          Наутро его свезли на больницу.

    На страстной неделе

          — Иди, сделано звонят. Да смотри, далеко не шали во церкви, а ведь Заступник накажет.
          Мать сует ми получи траты порядком медных монет равным образом немедленно же, забыв насчет меня, бежит не без; остывшим утюгом во кухню. Я офигительно знаю, сколько задним числом исповеди ми безграмотный дадут ни есть, ни пить, а потому, загодя нежели отправиться с дому, насильно съедаю краюху белого хлеба, выпиваю двушник стакана воды. На улице решительно весна. Мостовые покрыты бурым месивом, в котором поуже начинают позиционироваться будущие тропинки; крыши да тротуары сухи; перед заборами чрез гнилую прошлогоднюю траву пробивается нежная, невеста зелень. В канавах, задорно журча равным образом пенясь, бежит грязная вода, на которой далеко не брезгают упиваться солнечные лучи. Щепочки, соломинки, суденышко подсолнухов ахнуть отнюдь не успеешь несутся по мнению воде, кружатся да цепляются вслед грязную пену. Куда, гораздо плывут сии щепочки? Очень возможно, аюшки? изо канавы попадут они на реку, с реки на море, изо моря во океан… Я хочу нарисовать себе себя оный длинный, страшенный путь, же моя воображение обрывается, безвыгодный дойдя впредь до моря.
          Проезжает извозчик. Он чмокает, дергает вожжи равно отнюдь не видит, что-нибудь получи задке его пролетки повисли банан уличных мальчика. Я хочу примазаться ко ним, так вспоминаю для исповедь, равно мальчишки начинают из себя ми величайшими грешниками.
          «На Страшном суде их спросят: к чему вас шалили да обманывали бедного извозчика? — думаю я. — Они начнут оправдываться, а нечистые политань схватят их равно потащат на пламя вечный. Но неравно они будут подчиняться родителей равно отдавать нищим в области копейке иначе говоря объединение бублику, ведь Заступник сжалится по-над ними равно пустит их на рай».
          Церковная площадка суха да залита солнечным светом. На ней ни души. Нерешительно ваш покорнейший слуга открываю плита равно вхожу во церковь. Тут во сумерках, которые кажутся ми густыми равным образом мрачными, как бы никогда, мной овладевает разумение греховности да ничтожества. Прежде лишь бросаются во зенки большое крест равно соответственно сторонам его божия мамуля да Иоанн Богослов [56] . Паникадила равно ставники одеты во черные, траурные чехлы [57] , лампадки мерцают тускло да робко, а хорс в духе как специально минует церковные окна. Богородица равно милёнок воспитанник Иисуса Христа, изображенные во профиль, не проронив ни звука глядят нате невыносимые страдания равным образом неграмотный замечают мои присутствия; ваш покорный слуга чувствую, который для того них ваш покорный слуга чужой, лишний, незаметный, в чем дело? невыгодный могу помочь им ни словом, ни делом, зачем аз многогрешный отвратительный, недобросовестный мальчишка, годный всего бери шалости, грубости равно ябедничество. Я вспоминаю всех людей, каких всего-навсего мы знаю, да весь они представляются ми мелкими, глупыми, злыми равным образом неспособными пускай бы бы бери одну одну каплю сократить в таком случае страшное горе, которое ваш покорнейший слуга днесь вижу; церковные полусумрак делаются густее равным образом мрачнее, да божия родимая не без; Иоанном Богословом кажутся ми одинокими.
          За свечным шкапом есть смысл Прокофий Игнатьич, бородатый в отставке солдат, сотрудник церковного старосты. Подняв брови да поглаживая бороду, дьявол объясняет полушёпотом какой-то старухе:
          — Утреня полноте ноне со вечера, без дальних слов но потом вечерни. А завтрашний день ко часам ударят [58] на восьмом часу. Поняла? В восьмом.
          А посреди двух широких колонн направо, там, идеже начинается пристройка Варвары Великомученицы [59] , около ширмы, ожидая очереди, стоят исповедники… Тут а да Митька, оборванный, нехорошо подстриженый мальчоня из оттопыренными ушами да маленькими, бог злыми глазами. Это преемник вдовы поденщицы Настасьи, забияка, разбойник, хватающий не без; лотков у торговок яблоки равно неграмотный единожды отнимавший у меня бабки. Он забористо оглядывает меня и, ми кажется, злорадствует, что-нибудь далеко не я, а некто стержневой пойдет следовать ширму. Во ми закипает злоба, моя персона стараюсь отнюдь не всматриваться возьми него да на глубине души досадую бери то, в чем дело? этому мальчишке простятся не долго думая грехи.
          Впереди него игра стоит свеч упоительно одетая, красивая леди на шляпке не без; белым пером. Она броско волнуется, обостренно ждет, да одна карман у нее с недовольство азартно зарумянилась.
          Жду моя персона пяточек минут, десять… Из-за ширм итак приличествовать выряженный молодожен душа со длинной, тощей шеей равно на высоких резиновых калошах; начинаю воображать в отношении том, по образу моя особа вырасту немалый равно во вкусе куплю себя такие но калоши, неизбежно куплю! Дама вздрагивает да изволь после ширмы. Ее очередь.
          В щелку в ряду двумя половинками ширмы видно, вроде дамочка к лицу ко аналою да делает подлунный поклон, дальше поднимается и, безграмотный глядючи бери священника, во ожидании поникает головой. Священник целесообразно задом ко ширмам, а в силу того что моя особа вижу только лишь его седые кудрявые волосы, цепочку через наперсного креста да широкую спину. А лица малограмотный видно. Вздохнув равным образом малограмотный смотря нате даму, симпатия начинает болтать быстро, покачивая головой, так возвышая, ведь понижая частный шёпот. Дама слушает покорно, что виноватая, сжато отвечает равным образом глядит на землю.
          «Чем возлюбленная грешна? — думаю я, священнодействуя посматривая та ее кроткое, красивое лицо. — Боже, пардон ей грехи! Пошли ей счастье!»
          Но видишь поп покрывает ее голову епитрахилью.
          — И аза не стоящий иерей… — слышится его голос, — властию его, ми данною, прощаю равно разрешаю тя ото всех грехов твоих… [60]
          Дама делает мирской поклон, целует пересечение равным образом по рукам назад. Уже обе ланиты ее румяны, так ряшка спокойно, ясно, весело.
          «Она сегодня счастлива, — думаю я, смотря в таком случае получи и распишись нее, ведь получай священника, простившего ей грехи. — Но наравне принуждён присутствовать счастлив человек, которому дадено льгота прощать».
          Теперь цепь Митьки, хотя в ми против всякого чаяния вскипает чувствование ненависти для этому разбойнику, мы хочу покрыть расстояние ради ширму когда-то его, аз многогрешный хочу бытовать первым… Заметив мое движение, дьявол бьет меня встоячую объединение голове, моя особа уверен ему тем же, да полминуты слышится пыхтенье да такие звуки, в духе мнимый неизвестно кто ломает свечи… Нас разнимают. Мой неприятель конфузливо к лицу ко аналою, неграмотный сгибая колен, кланяется во землю, но, что такое? дальше, ваш покорнейший слуга невыгодный вижу; с мысли, что-нибудь без дальних разговоров потом Митьки хорош моя очередь, во глазах у меня начинают влезать равным образом тучнеть предметы; оттопыренные ухо Митьки растут да сливаются от темным затылком, иерей колеблется, паркет что волнистым…
          Раздается речь священника:
          — И я фраерский иерей…
          Теперь медянка да аз многогрешный двигаюсь после ширмы. Под ногами ни ложки никак не чувствую, верно иду согласно воздуху… Подхожу ко аналою, который-нибудь перед этим меня. На минута у меня во глазах мелькает равнодушное, утомленное ряшка священника, только опосля моя особа вижу всего его проток от небесный подкладкой, назначение равным образом кайма аналоя. Я чувствую близкое близость священника, смрад его рясы, слышу жестокий голос, равным образом моя щека, обращенная для нему, начинает гореть… Многого через смута автор этих строк невыгодный слышу, же держи вопросы гарантирую искренно, безграмотный своим, каким-то странным голосом, вспоминаю одиноких богородицу да Иоанна Богослова, распятие, свою мать, равным образом ми неймется плакать, упрашивать прощения.
          — Тебя по образу зовут? — спрашивает священник, покрывая мою голову мягкою епитрахилью.
          Как в настоящее время легко, в духе ликующе получай душе!
          Грехов поуже нет, моя особа свят, аз многогрешный имею имеет право топать на рай! Мне кажется, почто с меня поуже пахнет таково же, вроде через рясы, автор этих строк иду за ширм для дьякону заноситься равным образом нюхаю близкие рукава. Церковные полумрак поуже неграмотный кажутся ми мрачными, да бери Митьку автор этих строк гляжу равнодушно, минус злобы.
          — Как тебя зовут? — спрашивает дьякон.
          — Федя.
          — А до отчеству?
          — Не знаю.
          — Как зовут твоего папашу?
          — Иван Петрович.
          — Фамилия?
          Я молчу.
          — Сколько тебе лет?
          — Девятый год.
     
          — Боже, очисти меня грешного, — молюсь я, укрываясь не без; головой. — Ангел-хранитель, защити меня ото нечистого духа.
          На другой породы день, на четверг, пишущий эти строки просыпаюсь не без; душой ясной равным образом чистой, на правах атомный ранневесенний день. В собор автор этих строк иду весело, смело, чувствуя, что-то пишущий эти строки причастник, почто нате ми роскошная равным образом дорогая рубаха, сшитая изо шелкового платья, оставшегося со временем бабушки. В церкви всё дышит радостью, счастьем равным образом весной; лица богородицы равно Иоанна Богослова никак не таково печальны, наравне вчера, лица причастников озарены надеждой, и, кажется, всё прошедшее предано забвению, всё прощено. Митька равным образом причесан равным образом одет по-праздничному. Я бравурно гляжу получи и распишись его оттопыренные ушки и, чтоб показать, что такое? пишущий эти строки противу него околесица безвыгодный имею, говорю ему:
          — Ты нынче красивый, равным образом даже если бы у тебя неграмотный торчали в такой мере кудряшки да буде б твоя милость отнюдь не был приблизительно мизерно одет, ведь однако бы подумали, что-нибудь твоя матушка никак не прачка, а благородная. Приходи ко ми нате Пасху, будем на пети-мети играть.
          Митька осмотрительно глядит нате меня равным образом грозит ми лещадь полой кулаком.
          А вчерашняя дамочка думается ми прекрасной. На ней светло-голубое мини да большая сверкающая украшение на виде подковы. Я любуюсь ею да думаю, что такое? в некоторых случаях пишущий эти строки вырасту большой, так обязательно женюсь в ёбаный женщине, но, вспомнив, почто сочетаться браком — стыдно, ваш покорнейший слуга перестаю об этом вознамериваться равным образом иду получай клирос, идеже псаломщик сейчас читает часы.

    Весной

    (Сцена-монолог)

     
           Раннее утро. Из-за слухового окна показывается возьми крыше невежда новобрачный котик не без; глубокой царапиной держи носу. Некоторое времена симпатия с презрением жмурится , попозже говорит :
          — Пред вами благодатнейший с смертных! О, любовь! О, сладкие мгновения! О, от случая к случаю моя персона буду дохлым равно меня возьмут из-за кортеж равно бросят во помойную яму, аж в таком разе мы неграмотный забуду первой встречи поблизости опрокинутой бочки, далеко не забуду взгляда ее узких зрачков, ее бархатного, пушистого хвоста! За одно передвижение сего грациозного, неземного хвоста моя особа косой отказаться в пользу огулом мир! Впрочем… для чему сие ваш покорнейший слуга вас говорю? Вы вовек никак не понимали ни котов, ни гимназистов, ни старых дев. Вы, люди, мелки, ничтожны равно никак не можете прохладно вглядываться для кошачье счастье. Вы завистливо улыбаетесь равно попрекаете меня моим счастьем: «Счастье котам!» Но ни одному изо вам безвыгодный приходит во голову спросить, какою ценою достается нам счастье. Так с вашего позволения а моя персона вы расскажу, изумительный который обходится котам счастье! Вы увидите, в чем дело? во погоне после ним мурлыка борется, рискует равным образом терпит стократ больше, нежели человек! Слушайте же… Обыкновенно на 0 часов вечера наша сковородница выносит помои. Я выхожу из-за ней равно пробегаю чрез круглый патио сообразно лужам. У котов безграмотный пристало быть беременным калоши, а отчего невольно необходимо вычеркнуть изо памяти возьми всю найт в отношении своем отвращении для сырости. В конце двора мы прыгаю держи ограда равным образом рассудительно ступаю объединение его краю; внизу торжествующе следит после мной сеттер, мои лютый враг, мечтающий, ась? автор этих строк спозаранку не в таком случае — не то запоздно свалюсь вместе с забора да позволю ему помять себя. Затем, одинокий безукоризненный антраша — да моя персона иду сейчас сообразно сараю. Отсюда из усилием карабкаюсь ваш покорный слуга в соответствии с водосточной трубе высокого на хазе равным образом шествую по части узкому, скользкому карнизу. С карниза мы прыгаю сверху сопредельный дом. Тут возьми крыше меня постоянно встречают мои соперники. О господа, даже если б ваша сестра знали, в какой мере шрамов, рубцов равно шишек прячется вслед моею шерстью, в таком случае у вы волосня стали бы дыбом! В прошлом году у меня насилу-насилу невыгодный вытек глаз, а третьего дня мои соперники спихнули меня вместе с высоты двухэтажного дома. Но для делу. Я начинаю петь. В музыке мы, коты, теоретики равно держимся новой школы, родоначальником которой считаем себя: безвыгодный гонимся ради мотивом, а стараемся подхватывать звонче равным образом дольше. Обыватели плохие теоретики, а ибо безграмотный мудрено, который они никак не понимают нашего пения равным образом швыряют во нас камнями, метлами, обливают помоями равным образом натравляют получи и распишись нас собак. Петь ми нужно возле трех часов, а от времени до времени равным образом дольше, вплоть до тех пор, в эту пору буря отнюдь не донесет по мои слуха нежное, призывающее «мяу». Как молния, мчу мы бери нынешний призыв, встречаю ее… Наши кошки, во особенности с чайных магазинов, добродетельны. Как бы они ни любили, они никогда в жизни малограмотный отдадутся помимо протеста. Нужно быть носителем настойчивостью да принудительно воли, с намерением достичь успеха. Она шипит, царапает вы нос, игриво жмурится; при случае возьми ее глазах соперники задают вы выволочку, возлюбленная мурлыкает, шевелит усами, бегает с вам соответственно крышам, по мнению заборам. Возня страшная, что-то около ась? сладкий-пресладкий мгновение наступает как заведено невыгодный вперед 0—5 часов утра.
          Теперь вы понятно, умереть и невыгодный встать ась? ми обходится счастье.
          ( Задирает в высоту ряд да из достоинством шествует опосля .)

    Тайна

          Вечером первого дня Пасхи реальный гражданский нестор Навагин, придя со визитов, взял на передней лист, для котором расписывались визитеры, равным образом купно не без; ним езжай ко себя во кабинет. Разоблачившись равно выпив зельтерской, дьявол уселся поудобней для кушетке равно стал произносить подписи держи листе. Когда его лицезрение достиг предварительно середины длинного ряда подписей, некто вздрогнул, удивленно фыркнул и, изобразив для лице своем крайнее изумление, щелкнул пальцами.
          — Опять! — сказал он, хлопнув себя согласно колену. — Это удивительно! Опять! Опять расписался этот, чёрт его знает, кто такой некто такой, Федюков! Опять!
          Среди многочисленных подписей находилась получи листе контрасигнатура какого-то Федюкова. Что после синяя птица данный Федюков, — Навагин безапелляционно безграмотный знал. Он перебрал во памяти всех своих знакомых, родственников равным образом подчиненных, припоминал свое отдаленное прошлое, только не заманить кого куда и калачом далеко не был в состоянии воспроизвести сносно хоть похожего возьми Федюкова. Страннее а просто-напросто было то, в чем дело? нынешний incognito [63] Федюков на последние тринадцать планирование опрятно расписывался каждое Рождество равно Пасху. Кто он, каким ветром занесло да каков спирт изо себя, — неграмотный знали ни Навагин, ни его жена, ни швейцар.
          — Удивительно! — изумлялся Навагин, топая в соответствии с кабинету. — Странно да непонятно! Какая-то оккультные науки [64] ! Позвать семо швейцара! — крикнул он. — Чертовски странно! Нет, ваш покорнейший слуга во всяком случае узнаю, кто именно он! Послушай, Григорий, — обратился спирт ко вошедшему швейцару, — сызнова расписался таковой Федюков! Ты видел его?
          — Никак нет…
          — Помилуй, так точно тогда некто а расписался! Значит, дьявол был во передней? Был?
          — Никак нет, никак не был.
          — Как но некто был способным расписаться, кабы дьявол никак не был?
          — Не могу знать.
          — Кому а знать? Ты зеваешь вслед за тем на передней! Припомни-ка, может быть, входил кто-нибудь незнакомый! Подумай!
          — Нет, вашество, незнакомых пусто безграмотный было. Чиновники наши были, ко ее превосходительству баронесса приезжала, священники вместе с крест-накрест приходили, а хлеще пустынно безвыгодный было…
          — Что ж, дьявол невидимкой расписался, что-нибудь ли?
          — Не могу знать, хотя лишь Федюкова никакого невыгодный было. Это ваш покорный слуга как например пред образом…
          — Странно! Непонятно! Уди-ви-тель-но! — задумался Навагин. — Это даже если смешно. Человек расписывается ранее тринадцать лет, да твоя милость хоть твоя милость ась? хочешь неграмотный можешь узнать, кто такой он. Может быть, сие чья-нибудь шутка? Может быть, который эшевен дружно со своей фамилией подписывает, для курьеза, равно сего Федюкова?
          И Навагин стал осматривать этикетаж Федюкова.
          Размашистая, залихватская рукоприкладство держи древний манер, от завитушками равно закорючками, соответственно почерку отнюдь далеко не походила получи и распишись другие подписи. Находилась симпатия немедленно но по-под подписью губернского секретаря Штучкина, запуганного равно малодушного человечка, тот или иной вероятно умер бы не без; перепуга, кабы бы позволил себя такую дерзкую шутку.
          — Опять неясный Федюков расписался! — сказал Навагин, входя ко жене. — Опять пишущий эти строки безвыгодный добился, кто такой сие такой!
          M-me Навагина была спириткой, а поелику всё-таки понятные равным образом непонятные явления на природе объясняла адски просто.
          — Ничего здесь кто в отсутствии удивительного, — сказала она. — Ты гляди неграмотный веришь, а ваш покорный слуга говорила равно говорю: во природе жуть бог не обидел сверхъестественного, что такое? вовек безграмотный постигнет отечественный бесцветный ум! Я уверена, ась? сей Федюков — дух, который-нибудь тебе симпатизирует… На твоем месте ваш покорнейший слуга вызвала бы его равным образом спросила, который ему нужно.
          — Вздор, вздор!
          Навагин был волен с предрассудков, да занимавшее его действие было приближенно таинственно, который волей-неволей во его голову полезла всякая чертовщина. Весь приём спирт думал насчёт том, почто incognito Федюков лакомиться стиль какого-нибудь издавна умершего чиновника, прогнанного со службы предками Навагина, а нынче мстящего потомку; бытийствовать может, сие связь какого-нибудь канцеляриста, уволенного самим Навагиным, не так — не то девицы, соблазненной им…
          Всю найт Навагину снился старый, сухой ябеда на потертом вицмундире, со желто-лимонным лицом, щетинистыми волосами равно оловянными глазами; эшевен говорил вещь могильным голосом да грозил костлявым пальцем.
          У Навагина насилу-насилу никак не сделалось флюс мозга. Две недели возлюбленный молчал, хмурился да всё ходил ну да думал. В конце концов некто поборол свое скептическое гордость и, войдя ко жене, сказал глухо:
          — Зина, вызови Федюкова!
          Спиритка обрадовалась, велела отправить картонный листок да блюдечко, посадила неподалёку из на вывеску мужа да стала священнодействовать. Федюков безграмотный заставил век поджидать себя…
          — Что тебе нужно? — спросил Навагин.
          — Кайся… — ответило блюдечко.
          — Кем твоя милость был сверху земле?
          — Заблуждающийся…
          — Вот видишь! — шепнула жена. — А твоя милость безвыгодный верил!
          Навагин бесконечно беседовал не без; Федюковым, после вызывал Наполеона, Ганнибала, Аскоченского [65] , свою тетку Клавдию Захаровну, да по сию пору они давала ему короткие, а верные равно полные глубокого смысла ответы. Возился спирт со блюдечком часа четверик да уснул успокоенный, счастливый, что такое? познакомился из новым чтобы него, таинственным миром. После сего дьявол отдельный сутки занимался спиритизмом да во присутствии объяснял чиновникам, что-нибудь на природе не выделяя частностей архи счета сверхъестественного, чудесного, бери что-нибудь нашим ученым давнёхонько бы следовало направить внимание. Гипнотизм, медиумизм, бишопизм [66] , спиритизм, на четвертом месте вымеривание [67] да оставшиеся туманы овладели им совершенно, эдак сколько в соответствии с целым дням он, для великому удовольствию своей супруги, читал спиритические книги иначе а занимался блюдечком, столоверчениями равным образом толкованиями сверхъестественных явлений. О его легкой щипанцы занялись спиритизмом да целое его подчиненные, правда круглым счетом усердно, что-то былой исполнитель сошел со ума да послал раз как-то не без; курьером такую телеграмму: «В ад, казенная палата. Чувствую, почто обращаюсь во нечистого духа. Что делать? Ответ уплачен. царь Кринолинский».
          Прочитав никак не одну сотню спиритических брошюр, Навагин почувствовал сильное вожделение самому начертать что-нибудь. Пять месяцев некто сидел равно сочинял равно на конце концов написал неизмеримый доклад по-под заглавием: «И мое мнение». Кончив эту статью, дьявол порешил выслать ее во спиритический журнал.
          День, во какой предположено было послать статью, ему беда памятен. Навагин помнит, который во нынешний приснопамятный сутки у него во кабинете находились секретарь, переписывавший начисто статью, да церковнослужитель местного прихода, позванный объединение делу. Лицо Навагина сияло. Он сердечно оглядел свое детище, потрогал меж пальцами, какое оно толстое, счастливо улыбнулся равно сказал секретарю:
          — Я полагаю, Филипий Сергеич, заказным отправить. Этак вернее… — И подняв штифты сверху дьячка, симпатия сказал: — Вас ваш покорнейший слуга велел выписать до делу, любезный. Я отдаю младшего сына во гимназию, равно ми нужно метрическое свидетельство, всего не дозволяется ли поскорее.
          — Очень хорошо-с, ваше превосходительство! — сказал дьячок, кланяясь. — Очень хорошо-с! Понимаю-с…
          — Нельзя ли для завтрему приготовить?
          — Хорошо-с, ваше превосходительство, будьте покойны-с! Завтра а достаточно готово! Извольте завтрашний день прикомандировать кого-нибудь во костел под вечерней. Я затем буду. Прикажите заломить Федюкова, аз многогрешный спокон века там…
          — Как?! — крикнул генерал, бледнея.
          — Федюкова-с.
          — Вы… ваша сестра Федюков? — спросил Навагин, тараща сверху него глаза.
          — Точно так, Федюков.
          — Вы… ваш брат расписывались у меня на передней?
          — Точно так, — сознался псаломщик равным образом сконфузился. — Я, ваше превосходительство, если я со крестообразно ходим, вечно у вельможных особ расписуюсь… Люблю сие самое… Как увижу, извините, акьяб во передней, таково равным образом позывает меня прозвище свое записать…
          В немом отупении, ни плошки неграмотный понимая, малограмотный слыша, Навагин зашагал сообразно кабинету. Он потрогал портьеру у двери, раза три взмахнул правой рукой, во вкусе хореографический jeune premier [68] , видящийся ее , посвистал, безуспешно улыбнулся, указал во зона пальцем.
          — Так ваш покорнейший слуга в тот же миг пошлю статью, ваше превосходительство, — сказал секретарь.
          Эти трепотня вывели Навагина изо забытья. Он отупело оглядел секретаря да дьячка, вспомнил и, негодующе топнув ногой, крикнул дребезжащим, высоким тенором:
          — Оставьте меня на покое! А-ас-тавь-те меня на покое, говорю автор этих строк вам! Что вы нужно через меня, никак не понимаю?
          Секретарь равно псаломщик вышли изо кабинета равно были ранее возьми улице, а симпатия всё до этих пор топал ногами равным образом кричал:
          — Аставьте меня во покое! Что вы нужно ото меня, отнюдь не понимаю? А-ас-тавьте меня на покое!

    Письмо

          Благочинный о. Федор Орлов, благообразный, славно корпусный мужчина, планирование пятидесяти, в духе век великий равным образом строгий, от привычным, отроду никак не сходящим не без; лица выражением достоинства, же предварительно крайности утомленный, ходил изо угла на крыша над головой по части своей маленькой зале равно настороженно думал об одном: когда, наконец, уйдет его гость? Эта тезис томила равно далеко не оставляла его ни для минуту. Гость папаша Анастасий, духовный пастырь одного с подгородних сел, часа три тому обратно пришел ко нему в области своему делу, ахти неприятному да скучному, засиделся да теперь, положив локоток возьми толстую счетную книгу, сидел во углу следовать круглым столиком и, по-видимому, никак не думал уходить, даже если сделано был девятый часочек вечера.
          Не произвольный умеет прежде замолчать равно кстати уйти. Нередко случается, который пусть даже галантно воспитанные, политичные человеки никак не замечают, наравне их в жизнь возбуждает во утомленном иначе занятом хозяине чувство, похожее сверху ненависть, равным образом в духе сие чувствование настороженно прячется равно покрывается ложью. Отец но воскресший подходяще видел равно понимал, что-нибудь его в виду жутковато равно неуместно, зачем благочинный, служивший заполночь утреню, а во юг длинную обедню, утомлен да хочет покоя; каждую постой некто собирался вырасти равно уйти, так невыгодный поднимался, сидел равно в духе мнимый ждал чего-то. Это был дед 05-ти лет, старенький отнюдь не по мнению летам, костистый равно сутуловатый, со старчески темным, исхудалым лицом, из красными веками да длинной, узкой, как бы у рыбы, спиной; одет спирт был во щегольскую светло-лиловую, только чрезмерно просторную с целью него рясу (подаренную ему вдовою одного новобрачный умершего молодого священника), на сухой армяк со широким кожаным поясом равным образом на неуклюжие сапоги, размер равным образом флора которых конечно показывал, в чем дело? о. Настася обходился вне калош. Несмотря получи чин равно почтенные годы, как бы жалкенькое, забитое да униженное выражали его красные, мутноватые глаза, седые из зеленым отливом косички сверху затылке, взрослые лопатки нате тощей спине… Он молчал, никак не двигался равным образом кашлял из такою осторожностью, наравне личиной боялся, воеже с звуков кашля его бытность далеко не из чего явствует заметнее.
          У благочинного дед бывал по мнению делу. Месяца неуд отдавать ему запретили в камердинерах напредки перед разрешения равным образом назначили по-над ним следствие. Грехов вслед ним числилось много. Он вел нетрезвую жизнь, малограмотный ладил из причтом равно вместе с миром, неряшливо вел метрические ежедневник да отчетность — на этом его обвиняли формально, но, сверх того того, до этих пор от давних пор носились слухи, зачем некто венчал ради монета недозволенные браки равно продавал приезжавшим ко нему изо города чиновникам равным образом офицерам свидетельства насчёт говении. Эти слухи держались тем упорнее, что-то некто был беден равным образом имел девять персона детей, живших возьми его шее равным образом таких но неудачников, что равно дьявол сам. Сыновья были необразованны, избалованы да сидели минус дела, а некрасивые дочери безвыгодный выходили замуж.
          Не имея силы бытийствовать откровенным, благопристойный ходил изо угла во угол, молчал иначе но говорил намеками.
          — Значит, вас ныне малограмотный поедете для себя домой? — спросил он, останавливаясь вблизи темного окна равно просовывая мизинец ко спящей, надувшейся канарейке.
          О. Анастасий встрепенулся, осторожный кашлянул равным образом сказал скороговоркой:
          — Домой? Бог не без; ним, неграмотный поеду, Федор Ильич. Сами знаете, на посылках ми нельзя, эдак что такое? а моя особа дальше буду делать? Нарочито пишущий эти строки уехал, чтоб людям во ставни далеко не глядеть. Сами знаете, стыдиться никак не служить. Да да деяние здесь ми есть, Федор Ильич. Хочу грядущее потом разговенья из отцом следователем исчерпывающе поговорить.
          — Так… — зевнул благочинный. — А ваша сестра идеже остановились?
          — У Зявкина.
          О. Анастасий против всякого чаяния вспомнил, который часа после двойка благочинному предстоит отбывать службу пасхальную утреню, равным образом ему следственно круглым счетом зазорно своего неприятного, стесняющего присутствия, аюшки? спирт решил вскорости ретироваться равным образом наделить утомленному человеку покой. И дед поднялся, воеже уйти, да раньше нежели пофигачить прощаться, некто один момент откашливался равным образом пытливо, всё вместе с тем но выражением неопределенного ожидания умереть и никак не встать всей фигуре, глядел получай спину благочинного; получи и распишись лице его заиграли стыд, колебание равно жалкий, навязанный смех, каким смеются люди, далеко не уважающие себя. Как-то категорично махнув рукой, возлюбленный сказал со сиплым дребезжащим смехом:
          — Отец Федор, продлите вашу благосклонность по конца, велите получи прощанье принести мне… рюмочку водочки!
          — Не сезон об эту пору беспробудно водку, — чинно сказал благочинный. — Стыд нужно иметь.
          Отец Анастасей снова более сконфузился, засмеялся и, забыв относительно свое вердикт убираться домой, опустился сверху стул. Благочинный взглянул нате его растерянное, сконфуженное лицо, получи и распишись согнутое тело, да ему стало быть неприятно старика.
          — Бог даст грядущее выпьем, — сказал он, желая умерить принадлежащий притязательный отказ. — Всё важнецки вовремя.
          Благочинный верил на корректив людей, хотя теперь, рано или поздно на нем разгоралось вкус жалости, ему итак казаться, который данный подследственный, испитой, обмотанный грехами равно немощами песочник погиб к жизни безвозвратно, почто получай земле недостает ранее силы, которая могла бы разогнуть его спину, предоставить взгляду ясность, застопорить неприятный, оробелый смех, каким дьявол с открытыми глазами смеялся, с целью сгладить хоть бы крошечку производимое им получи и распишись людей отталкивающее впечатление.
          Старик казался ранее о. Федору никак не виновным да неграмотный порочным, а униженным, оскорбленным, несчастным; вспомнил приличный его попадью, девять персона детей, грязные нищенские нары у Зявкина, вспомнил по неизвестной причине тех людей, которые рады глядеть пьяных священников равно уличаемых начальников, равным образом подумал, в чем дело? самое лучшее, в чем дело? был в силах бы свершить сейчас о. Анастасий, сие — во вкусе дозволяется скорехонько умереть, навеки отлучиться не без; сего света.
          Послышались шаги.
          — О. Федор, ваша милость никак не отдыхаете? — спросил с передней бас.
          — Нет, дьякон, войди.
          В залу вошел сотоварищ Орлова, диакон Любимов, личность старый, от плешью закачаешься всё темя, хотя до этих пор крепкий, черненький равно из густыми, черными, во вкусе у грузина, бровями. Он поклонился Анастасию да сел.
          — Что скажешь хорошего? — спросил благочинный.
          — Да почто хорошего? — ответил диакон и, помолчав немного, продолжал вместе с улыбкой: — Малые мелюзга — малое горе, взрослые ребятня — большое горе. Тут такая история, о. Федор, почто ни за что безвыгодный опомнюсь. Комедия, так точно равным образом только.
          Он единаче капелька помолчал, улыбнулся просторнее да сказал:
          — Нынче Николаха Матвеич с Харькова вернулся. Про мой Петра ми рассказывал. Был, говорит, у него раза два.
          — Что но спирт тебе рассказывал?
          — Встревожил, Небо от ним. Хотел меня порадовать, а в качестве кого ваш покорнейший слуга раздумался, так выходит, что-то маловато шелковица радости. Скорбеть надо, а отнюдь не радоваться… «Твой, говорит, Петрушка отчаянно живет, рукой, говорит, накануне него нынче неграмотный достанешь». Ну, да молва богу, говорю. «Я, говорит, у него обедал равно цельный образ-складень его жизни видел. Живет, говорит, благородно, полегче да малограмотный надо». Мне, известно, любопытно, пишущий эти строки равно спрашиваю: а почто вслед за обедом у него подавали? «Сначала, говорит, рыбное, чисто в качестве кого бы держи манер ухи, в дальнейшем метла из горошком, а потом, говорит, индейку жареную». Это во пост-то индейку? Хороша, говорю, радость. В безмерный пост-то индейку? А?
          — Удивительного мало, — сказал благочинный, колюче щуря глаза.
          И заложив старшие сосиски обоих рук следовать пояс, некто выпрямился равно сказал тоном, каким говорил по привычке проповеди или — или объяснял ученикам на уездном ремеслуха постановление божий:
          — Люди, малограмотный соблюдающие постов, делятся для двум непохожие категории: одни неграмотный исполняют в соответствии с легкомыслию, иные но в области неверию. Твой Петруха неграмотный исполняет в соответствии с неверию. Да.
          Дьякон испуганно поглядел в строгое образина о. Федора равным образом сказал:
          — Дальше — больше… Поговорили, потолковали, ведь ага се, да на практике еще, что-нибудь муж неверяка-сынок не без; какой-то мадамой живет, от заграничный женой. Она у него для квартире в обмен жены равно хозяйки, думаю разливает, гостей принимает равным образом остальное прочее, что венчаная. Уже незаинтересованный год, как бы со этой гадюкой хороводится. Комедия, истинно равно только. Три возраст живут, а детей нету.
          — Стало быть, во целомудрии живут! — захихикал о. Анастасий, осипло кашляя. — Есть дети, благодетель дьякон, есть, ага на флэту никак не держат! В вошпитательные приюты отсылают! Хе, хе, хе… (Анастасий закашлялся.)
          — Не суйтесь, о. Анастасий, — чинно сказал благочинный.
          — Николай Матвеич равным образом спрашивает его: какая сие такая у вы мадама вслед столом отвар разливает? — продолжал дьякон, грустно оглядывая согнутое штокверк Анастасия. — А возлюбленный ему: это, говорит, моя жена. А оный да спроси: «Давно ли изволили венчаться?» Петрянка равным образом отвечает: ты да я венчались во кондитерской Куликова.
          Глаза благочинного сердито вспыхнули, равным образом возьми висках выступила краска. Помимо своей греховности, Пётра был ему несимпатичен по образу личность вообще. О. Федор имел визави него, ась? называется, зуб. Он помнил его до данный поры мальчиком-гимназистом, помнил отчетливо, благодаря тому что ась? да позднее снова возлюбленный казался ему ненормальным. Петруша-гимназист стыдился подсоблять на алтаре, обижался, когда-когда говорили ему «ты», входя на комнаты, невыгодный крестился и, в чем дело? памятнее всего, любил бог не обидел равно увлеченно говорить, а, по мнению мнению о. Федора, разговорчивость детьми по-матерному равно вредно; за вычетом того, Петруша надменно равным образом самокритично относился ко рыбной ловле, впредь до которой благопристойный равно диакон были взрослые охотники. Студент но Петря совершенно безграмотный ходил во церковь, спал накануне полудня, смотрел с высоты держи людей да от каким-то особенным задором любил вздувать щекотливые, неразрешимые вопросы.
          — Что но твоя милость хочешь? — спросил благочинный, идучи ко дьякону да разъяренно глядючи возьми него. — Что но твоя милость хочешь? Этого следовало ожидать! Я спокон века знал равным образом был уверен, сколько изо твоего Петра ничто путного малограмотный выйдет! Говорил пишущий эти строки тебе равным образом говорю. Что посеял, ведь равно пожинай теперь! Пожинай!
          — Да что такое? а ваш покорнейший слуга посеял, о. Федор? — шепотом спросил дьякон, смотря внизу в высоту держи благочинного.
          — А кто именно а виноват, вроде невыгодный ты? Ты родитель, твое чадо! Ты вынужден был наставлять, запечатлевать страсть божий. Учить надо! Родить-то вас родите, а воспитывать безвыгодный наставляете. Это грех! Нехорошо! Стыдно!
          Благочинный забыл относительно свое утомление, шагал да продолжал говорить. На голом темени да сверху лбу дьякона выступили мелкие капли. Он поднял виноватые шары получи и распишись благочинного равно сказал:
          — Да да не сделаете ваш покорнейший слуга невыгодный наставлял, о. Федор? Господи помилуй, вы аз многогрешный неграмотный зачинатель своему дитю? Сами ваш брат знаете, моя персона ради него сносно далеко не жалел, всю дни старался равным образом бога молил, чтоб ему сегодняшнее генерация дать. Он у меня да на гимназии был, равным образом репетиторов мы ему нанимал, равно на университете некто кончил. А что такое? если только ваш покорный слуга его гений послать отнюдь не мог, о. Федор, эдак ведь, судите сами, нате сие у меня пар черта со два! Бывало, когда-никогда возлюбленный студентом семо приезжал, автор начну ему оригинально внушать, а некто неграмотный слушает. Скажешь ему: «ходи во церковь», а он: «зачем ходить?» Станешь ему объяснять, а он: «почему? зачем?» Или похлопает меня сообразно плечу да скажет: «Всё держи этом свете относительно, приближённо да условно. Ни автор сносно отнюдь не знаю, ни вам ничесоже далеко не знаете, папаша».
          О. Анастас хрипло рассмеялся, закашлялся да шевельнул во воздухе пальцами, наравне бы собираясь нечто сказать. Благочинный взглянул в него да сказал строго:
          — Не суйтесь, о. Анастасий.
          Старик смеялся, сиял и, видимо, от удовольствием слушал дьякона, пунктуально радехонек был, ась? получай этом свете равным образом выключая него питаться пока что грешные люди. Дьякон говорил искренно, вместе с сокрушенным сердцем, да даже если хныканье выступили у него держи глазах. О. Федору итак какая жалость его.
          — Виноват ты, дьякон, виноват, — сказал он, хотя сделано безграмотный эдак круто да горячо. — Умел родить, умей да наставить. Надо было вновь на детстве его наставлять, а студента поди-ка исправь!
          Наступило молчание. Дьякон всплеснул руками равным образом сказал со вздохом:
          — А во всяком случае ми но следовать него оспаривать придется!
          — То-то чисто оно равным образом есть!
          Помолчав немного, приличный да зевнул равным образом вздохнул на одно равно в таком случае но время, да спросил:
          — Кто «Деяния» читает? [69]
          — Евстрат. Всегда Евстрат читает.
          Дьякон поднялся и, просяще смотря в благочинного, спросил:
          — О. Федор, что-нибудь но ми пока что делать?
          — Что хочешь, ведь равно делай. Не автор отец, а ты. Тебе выгодно отличается знать.
          — Ничего автор этих строк неграмотный знаю, о. Федор! Научите меня, сделайте милость! Верите ли, единица истомилась! Теперь моя особа ни заснуть отнюдь не могу, ни отсиживать спокойно, равно пятидесятница ми безграмотный во праздник. Научите, о. Федор!
          — Напиши ему письмо.
          — Что но автор этих строк ему выводить буду?
          — А напиши, что такое? таково нельзя. Кратко напиши, однако требовательно да обстоятельно, неграмотный ослабляя равно далеко не умаляя его вины. Это твоя родительская обязанность. Напишешь, исполнишь особый должок равно успокоишься.
          — Это верно, однако сколько а мы ему напишу? В каких смыслах? Я ему напишу, а возлюбленный ми во ответ: «почему? зачем? вследствие чего сие грех?»
          О. воскресший опять двадцать пять как немазаное колесо засмеялся да шевельнул пальцами.
          — Почему? Зачем? Почему сие грех? — резко заговорил он. — Исповедую моя особа в один из дней одного господина равным образом говорю ему, который излишнее чаяние бери сердобольность божие убирать грех, а некто спрашивает: почему? Хочу ему ответить, а тут, — Настася хлопнул себя сообразно лбу, — а тут-то у меня равным образом нету! Хи-и-хе-хе-хе…
          Слова Анастасия, его хрипатый надтреснутый взрыв хохота надо тем, в чем дело? отнюдь не смешно, подействовали держи благочинного равным образом дьякона неприятно. Благочинный хотел было заметить старику «не суйтесь», хотя безграмотный сказал, а лишь поморщился.
          — Не могу моя особа ему писать! — вздохнул дьякон.
          — Ты малограмотный можешь, этак кто такой но может?
          — О. Федор! — сказал дьякон, склоняя голову в сторону равным образом прижимая руку ко сердцу. — Я смертный необразованный, слабоумный, вам но господь бог наделил разумом равно мудростью. Вы всё знаете равным образом понимаете, по просто-напросто умом доходите, моя персона но толком фразы произнести безграмотный умею. Будьте великодушны, наставьте меня на рассуждении письма! Научите, во вкусе его равным образом что…
          — Что ж туточки учить? Учить нечему. Сел так точно написал.
          — Нет, ужак сделайте милость, батя настоятель! Молю вас. Я знаю, вашего переписка возлюбленный убоится равно послушается, благодаря этому как-никак вас в свою очередь образованный. Будьте такие добрые! Я сяду, а ваш брат ми подиктуйте. Завтра чиркать грех, а в эту пору бы самое во пору, мы бы равно успокоился.
          Благочинный поглядел сверху умоляющее образина дьякона, вспомнил несимпатичного Петра да согласился диктовать. Он усадил дьякона ради особенный кормежка да начал:
          — Ну, пиши… Сын человеческий воскрес, яхонтовый сын… примета восклицания. Дошли до самого меня, твоего отца, слухи… дале во скобках… а с какого источника, тебя сие безвыгодный касается… скобка… Написал?.. почто твоя милость ведешь проживание несообразную ни из божескими, ни вместе с человеческими законами. Ни комфортабельность, ни светское великолепие, ни образованность, коими твоя милость внешне прикрываешься, малограмотный могут закамуфлировать твоего языческого вида. Именем твоя милость христианин, однако до сущности своей язычник, настоль а худой равно несчастный, в качестве кого да совершенно накипь язычники, хоть до оный поры жалчее, ибо: те язычники, неграмотный предвидя Христа, погибают ото неведения, твоя милость а погибаешь оттого, зачем обладаешь сокровищем, так небрежешь им. Не стану давать перечень на этом месте твоих пороков, кои тебе довольно известны, скажу только, в чем дело? причину твоей погибели вижу мы на твоем неверии. Ты мнишь себя мудрым быти, похваляешься знанием наук, а того неграмотный хочешь понять, что такое? доктрина вне веры далеко не всего только безграмотный возвышает человека, да пусть даже низводит его сверху градус низменного животного, ибо…
          Всё записка было на таком роде. Кончив писать, диакон прочел его вслух, просиял да вскочил.
          — Дар, воистину дар! — сказал он, романтически глядючи сверху благочинного равным образом всплескивая руками. — Пошлет но бог такое дарование! А? Мать царица! Во сто парение бы, кажется, такого корреспонденция никак не сочинил! Спаси вы господи!
          О. Анастаска равным образом пришел во восторг.
          — Без дара что-то около безграмотный напишешь! — сказал он, вставая да шевеля пальцами. — Не напишешь! Тут такая риторика, который любому философу позволено запятую влепить равно на носишко ткнуть. Ум! Светлый ум! Не женились бы, о. Федор, давнёшенько бы ваш брат на архиереях были, истинно, были бы!
          Излив собственный исступление во письме, приличный почувствовал облегчение. К нему вернулись равно утрясение равным образом разбитость. Дьякон был близкий человек, равно приличный никак не постеснился произнести ему:
          — Ну, дьякон, ступай не без; богом. Я от полчасика в диване подремлю, оттянуться надо.
          Дьякон ушел да увел от собой Анастасия. Как век случается пред Светлого дня, держи улице было темно, хотя всё сварог сверкало яркими, лучистыми звездами. В тихом, неподвижном воздухе разило по весне да праздником.
          — Сколько времени симпатия диктовал? — изумлялся дьякон. — Минут десять, отнюдь не больше! Другой бы да во месяцок такого переписка неграмотный сочинил. А? Вот ум! Такой ум, который моя персона да выговорить никак не умею! Удивление! Истинно, удивление!
          — Образование! — вздохнул Анастасий, близ переходе путем грязную улицу поднимая по пояса полы своей рясы. — Не нам не без; ним равняться. Мы изо дьячков, а тем никак не менее дьявол науки проходил. Да. Настоящий человек, аюшки? равно говорить.
          — А ваш брат послушайте, во вкусе дьявол теперь во обедне Евангелие короче заглядывать по-латынски! И по-латынски спирт знает, равным образом по-гречески знает… А Петруха, Петруха! — внезапно вспомнил дьякон. — Ну, днесь некто поче-ешется! Закусит язык! Будет память в ком живет кузькину мать! Теперь еще далеко не спросит: почему? Вот стрела-змея не сколько иное умелец бери доку наскочил! Ха-ха-ха!
          Дьякон потешно равно крикливо рассмеялся. После того наравне цидулька ко Петру было написано, спирт повеселел равно успокоился. Сознание исполненного родительского долга да религия во силу переписка вернули ко нему равно его веселость равно добродушие.
          — Петр на переводе чисто камень, — говорил он, шествуя ко своему дому. — Мой но Петруха невыгодный камень, а тряпка. Гадюка бери него насела, а спирт из ней нянчится, отделаться ее безвыгодный может. Тьфу! Есть же, пардон господи, такие женщины! А? Где ж во ней стыд? Насела держи парня, прилипла да рядом юбки держит… ко шутам ее для пасеку!
          — А может, отнюдь не симпатия его держит, а спирт ее?
          — Все-таки, значит, во ней стыда как можно! А Петра моя особа неграмотный защищаю… Ему достанется… Прочтет письмище равно почешет затылок! Сгорит со стыда!
          — Письмо славное, а токмо того… малограмотный делегировать бы его, папа дьякон. Бог из ним!
          — А что? — испугался дьякон.
          — Да так! Не посылай, дьякон! Что толку? Ну, твоя милость пошлешь, дьявол прочтет, а… а в будущем что? Встревожишь только. Прости, Всевышний не без; ним!
          Дьякон удивленно поглядел получи темное харя Анастасия, бери его распахнувшуюся рясу, похожую во потемках сверху крылья, равным образом пожал плечами.
          — Как но где-то прощать? — спросил он. — Ведь пишущий эти строки а ради него богу оспаривать буду!
          — Хоть равным образом так, а всё но прости. Право! А Отец Небесный после твою доброту равным образом тебя простит.
          — Да во всяком случае дьявол ми сын? Должен автор этих строк его вразумлять либо — либо нет?
          — Учить? Отчего никак не учить? Учить можно, а только лишь на хрен язычником обзывать? Ведь ему, дьякон, обидно…
          Дьякон был вдов равным образом жил на маленьком, трехоконном домике. Хозяйством у него заведовала его старшая сестра, девушка, лета три тому взад лишившаяся ног да благодаря тому что малограмотный сходившая не без; постели; дьявол ее боялся, слушался равным образом сносно далеко не делал не принимая во внимание ее советов. О. Ася зашел для нему. Увидев у него стол, еще вымощенный куличами да красными яйцами, симпатия почему-то, возможно вспомнив оборона родной дом, заплакал и, с целью направить сии рыдания на шутку, сей же час а осипло засмеялся.
          — Да, поспешно разговляться, — сказал он. — Да… Оно бы, дьякон, да без дальних разговоров неграмотный мешало… рюмочку выпить. Можно? Я этак выпью, — зашептал он, косясь сверху дверь, — аюшки? старушка… малограмотный услышит… ни-ни…
          Дьякон не проронив слова пододвинул ко нему графин равно рюмку, развернул весточка равным образом стал произносить вслух. И в настоящее время письмишко ему беспричинно но понравилось, на правах да на так время, когда-никогда приличный диктовал его. Он просиял через удовольствия и, безошибочно попробовав черт знает что бог сладкое, покрутил головой.
          — Ну, письмо-о! — сказал он. — И невыгодный снилось Петрухе такое письмо. Такое гляди равным образом требуется ему, чтоб на погода его бросило… во!
          — Знаешь, дьякон? Не посылай! — сказал Анастасий, наливая в качестве кого бы во забывчивости вторую рюмку. — Прости, кавасаки вместе с ним! Я тебе… вас по мнению совести. Ежели родоначальник плоть от плоти его далеко не простит, ведь который ж его простит? Так равным образом будет, значит, сверх прощения жить? А ты, дьякон, рассуди: наказующие равно без участия тебя найдутся, а твоя милость бы чтобы родного сына милующих поискал! Я… я, братушка, выпью… Последняя… Прямо где-то возьми да напиши ему: прощаю тебя, Петр! Он пойме-ет! Почу-увствует! Я, брат… я, дьякон, согласно себя сие понимаю. Когда жил в духе люди, равно горя ми было мало, а теперь, в отдельных случаях отображение равным образом схожесть потерял, всего одного да хочу, чтоб меня добрые человеки простили. Да равным образом ведь рассуди, отнюдь не праведников извинять надо, а грешников. Для а тебе старушку твою прощать, разве что симпатия невыгодный грешная? Нет, твоя милость такого прости, в которого зреть жалко… да!
          Анастасий подпер голову кулаком да задумался.
          — Беда, дьякон, — вздохнул он, видимо борясь не без; желанием выпить. — Беда! Во гресех роди мя мати моя, в гресех жил, вот гресех равным образом помру… [70] Господи, извините меня грешного! Запутался я, дьякон! Нет ми спасения! И безграмотный то, так чтобы во жизни запутался, а на самой старости прежде смертью… Я…
          Старик махнул рукой равным образом до этого времени выпил, дальше встал равно пересел бери другое место. Дьякон, никак не выпуская с рук письма, заходил с угла на угол. Он думал по части своем сыне. Недовольство, сожаление равно ужасть ранее безграмотный беспокоили его: всё сие ушло во письмо. Теперь некто всего-навсего воображал себя Петра, рисовал его лицо, вспоминал прошлые годы, рано или поздно родом приезжал быть в гостях сверху праздники. Думалось одно всего только хорошее, теплое, грустное, насчёт нежели позволительно думать, никак не утомляясь, по малой мере всю жизнь. Скучая по мнению сыне, дьявол до сей времени крата прочел цедулка да вопрошающе поглядел нате Анастасия.
          — Не посылай! — сказал тот, махнув кистью руки.
          — Нет, все-таки… надо. Все-таки оно его того… сколько-нибудь нате да мозгу мало наставит. Не лишнее…
          Дьякон достал с стола конверт, хотя заранее нежели дать во него письмо, сел следовать стол, улыбнулся да прибавил через себя внизу письма: «А для нам нового штатного смотрителя прислали. Этот пошустрей прежнего. И плясун, равным образом говорун, да получи до сей времени руки, беспричинно в чем дело? говоровские дочки через него минуя ума. Воинскому начальнику Костыреву тоже, говорят, живо отставка. Пора!» И беда довольный, никак не понимая, сколько этой припиской симпатия насквозь испортил строгое письмо, диакон написал адресок да положил цидулка получи и распишись самое видное луг стола.

    Казак

          Арендатор хутора Низы превеликий Торчаков, бердянский мещанин, ехал со своей ранний женой с церкви равным образом вез токмо почто преждеосвященный кулич. Солнце пока что безграмотный всходило, да мизрах поуже румянился, золотился. Было тихо… Перепел кричал свои: «пить пойдем! вдребадан пойдем!», ага километров по-над курганчиком носился коршун, а в большинстве случаев в всей степи малограмотный было приметно ни одного живого существа.
          Торчаков ехал да думал что до том, зачем пропал кризис миновал да веселее праздника, наравне Христово воскресенье. Женат симпатия был на днях равно пока что справлял от женой первую Пасху. На почто бы некто ни взглянул, относительно нежели бы ни подумал, всё представлялось ему светлым, радостным да счастливым. Думал спирт по отношению своем хозяйстве равно находил, сколько всё у него исправно, домашнее облачение такое, что-нибудь выгодно отличается да безграмотный надо, лишь хватит равно всё хорошо; глядел некто получи и распишись жену — равно возлюбленная казалась ему красивой, доброй да кроткой. Радовала его равным образом рассвет держи востоке, равным образом невеста травка, равно его тряская визгливая бричка, нравился ажно коршун, тяжко взмахивавший крыльями. А нет-нет да и возлюбленный за пути забежал во харчевня прокурить папиросу равно выпил стаканчик, ему из чего явствует покамест веселее…
          — Сказано, велодрын день! — говорил он. — Вот равно велик! Погоди, Лиза, в ту же минуту гелиос начнет играть. Оно каждую Пасху играет! И оно в свой черед радуется, по образу люди!
          — Оно безвыгодный живое, — заметила жена.
          — Да сверху нем гоминидэ есть! — воскликнул Торчаков. — Ей-богу, есть! Мне Иваха Степаныч рассказывал — возьми всех планетах поглощать люди, держи свет равно получи месяце! Право… А может, ученые да брешут, занюханный их знает! Постой, никоим образом тяжеловоз стоит! Так да есть!
          На полдороге ко дому, у Кривой Балочки, Торчаков да его женка увидели оседланную лошадь, которая стояла оцепенело да нюхала землю. У самой дороги возьми кочке сидел рыжеголовый рубака и, согнувшись, глядел себя во ноги.
          — Христос воскрес! — крикнул ему Максим.
          — Воистину воскрес, — ответил казак, невыгодный поднимая головы.
          — Куда едешь?
          — Домой, держи льготу.
          — Зачем но после этого сидишь?
          — Да так… захворал… Нет мочи ехать.
          — Что ж у тебя болит?
          — Весь болю.
          — Гм… вона напасть! У людей праздник, а твоя милость хвораешь! Да твоя милость бы на деревню либо — либо возьми постоялый ехал, а зачем этак сидеть?
          Казак поднял голову равно обвел утомленными больными глазами Максима, его жену, лошадь.
          — Вы сие с церкви? — спросил он.
          — Из церкви.
          — А меня сабантуй во дороге застал. Не привел Вседержитель доехать. Сейчас прилуниться бы несомненно ехать, а мочи нет… Вы бы, православные, дали мне, проезжему, свяченой пасочки [71] разговеться!
          — Пасочки? — спросил Торчаков. — Оно можно, ничего… Постой, сейчас…
          Максим борзо пошарил у себя на карманах, взглянул получи жену да сказал:
          — Нету у меня ножика, отвечать нечем. А ломать-то — безграмотный рука, всю паску испортишь. Вот задача! Поищи-ка, перевелся ли у тебя ножика?
          Казак вследствие силу поднялся да трогай для своему седлу ради ножом.
          — Вот уже что такое? выдумали! — разъяренно сказала одалиска Торчакова. — Не дам пишущий эти строки тебе паску кромсать! С какими глазами автор ее до хаты порезанную повезу? И ль деятельность — во степи разговляться! Поезжай получи деревню ко мужикам правда после этого равно разговляйся!
          Жена взяла изо рук мужа кулич, спеленутый во белую салфетку, да сказала:
          — Не дам! Надо расписание знать. Это безграмотный булка, а свяченая паска, равно беззаконие ее помимо толку кромсать.
          — Ну, казак, никак не прогневайся! — сказал Торчаков равным образом засмеялся. — Не велит жена! Прощай, путь-дорога!
          Максим тронул вожжи, чмокнул, равно повозка от шумом покатила дальше. А одалиска всё единаче говорила, ась? бить кулич, далеко не доехав прежде дому, — ошибка да непорядок, сколько всё нужно совмещать свое поле да время. На востоке, крася пушистые облака на непохожие цвета, засияли первые лучи солнца; послышалась песнь жаворонка. Уж невыгодный один, три коршуна, во отдалении побратанец через друга, носились надо степью. Солнце пригрело чуть-чуть, да во ранний траве затрещали кузнечики.
          Отъехав пуще версты, Торчаков оглянулся да неотрывно поглядел вдаль.
          — Не кажется казака… — сказал он. — Экий сердяга, вздумал на дороге хворать! Нет не идет в сравнение напасти: мчаться надо, а мочи нет… Чего доброго, помрет на дороге… Не дали ты да я ему, Лизавета, паски, а по всем видимостям равным образом ему требуется было дать. Небось равным образом ему разговеться хочется.
          Солнце взошло, же играло оно тож нет, Торчаков безграмотный видел. Всю поди впредь до самого на хазе возлюбленный молчал, что до чем-то думал да безвыгодный спускал глаза со черного хвоста лошади. Неизвестно отчего, им овладела скука, равно ото праздничной радости на дойки безграмотный осталось ничего, вроде личиной ее да далеко не было.
          Приехали домой, христосовались со работниками; Торчаков сызнова повеселел равным образом стал разговаривать, хотя как бы сели разговляться равно до сей времени взяли сообразно куску свяченого кулича, некто скучновато поглядел нате жену равным образом сказал:
          — А нехорошо, Лизавета, почто ты да я безграмотный дали тому казаку разговеться.
          — Чудной ты, ей-богу! — сказала Лизавета да не без; удивлением пожала плечами. — Где твоя милость взял такую моду, так чтобы свяченую паску распределять объединение дороге? Нешто сие булка? Теперь симпатия порезана, для столе лежит, пускай ест, который хочет, как например равным образом пластун твой! Разве ми жалко?
          — Так-то оно так, а несчастно ми казака. Ведь некто похуже нищего равным образом сироты. В дороге, километров с дому, хворый…
          Торчаков выпил полстакана чаю равно медянка вяще ничто малограмотный пил равно невыгодный ел. Есть ему безграмотный хотелось, чаевничание казался невкусным, во вкусе трава, да ещё таким образом скучно.
          После разговенья легли спать. Когда часа вследствие пара Лизавета проснулась, дьявол стоял у окна равно глядел нет слов двор.
          — Ты сейчас встал? — спросила жена.
          — Не спится что-то… Эх, Лизавета, — вздохнул он, — обидели пишущий сии строки вместе с тобой казака!
          — Ты ещё со казаком! Дался тебе данный казак. Бог со ним.
          — Он царю служил, может, юшка проливал, а я не без; ним наравне со свиньей обошлись. Надо бы его, больного, на хазу привезть, покормить, а автор ему аж кусочка содержание малограмотный дали.
          — Да, в такой мере равным образом дам ваш покорнейший слуга тебе паску портить. Да до этих пор свяченую! Ты бы ее вместе с казаком искромсал, а ваш покорный слуга бы затем под своей смоковницей глазами лупала? Ишь твоя милость какой!
          Максим полегоньку ото жены уходите во кухню, завернул во салфетку ломоть кулича равно пяток яиц равным образом уходите на грязь для работникам.
          — Кузьма, будет гармонию, — обратился спирт для одному их них. — Седлай гнедого не в таком случае — не то Иванчика равно поезжай поживее ко Кривой Балочке. Там расслабленный служилый вместе с лошадью, приближенно гляди отдай ему это. Может, возлюбленный пока что неграмотный уехал.
          Максим вновь повеселел, но, прождав малость часов Кузьму, отнюдь не вытерпел, оседлал тяжеловоз равным образом поскакал для нему навстречу. Встретил дьявол его у самой Балочки.
          — Ну что? Видал казака?
          — Нигде нету. Должно, уехал.
          — Гм… история!
          Торчаков взял у Кузьмы узелок да поскакал дальше. Доехав по деревни, некто спросил у мужиков:
          — Братцы, отнюдь не видали ли вас больного казака из лошадью? Не проезжал ли тут? Из себя рыжий, худой, в гнедом коне.
          Мужики поглядели союзник нате друга да сказали, почто казака они безграмотный видели.
          — Обратный почтовый ехал, сие точно, а чтоб терец alias который разный — такого никак не было.
          Вернулся Максимка на дом ко обеду.
          — Сидит у меня текущий кубанец на голове да как например твоя милость что! — сказал симпатия жене. — Не дает спокою. Я всё думаю: а что такое? раз сие Всевышний нас изведать хотел равным образом ангела либо святого какого на виде казака нам визави послал? Ведь случается это. Нехорошо, Лизавета, обидели пишущий сии строки человека!
          — Да сколько твоя милость ко ми не без; казаком пристал? — крикнула Лизавета, выходя изо терпения. — Пристал, что смола!
          — А ты, знаешь, недобрая… — сказал Максюта равно напряженно поглядел ей во лицо.
          И возлюбленный в первоначальный раз по прошествии женитьбы заметил, почто его жинка недобрая.
          — Пущай ваш покорный слуга недобрая, — крикнула возлюбленная равным образом забористо стукнула ложкой, — а токмо невыгодный стану автор всяким пьяницам свяченую паску раздавать!
          — А разве кубанец пьяный?
          — Пьяный!
          — Почем твоя милость знаешь?
          — Пьяный!
          — Ну равным образом дура!
          Максим, рассердившись, встал по причине стола равным образом начал корить свою молодую жену, говорил, аюшки? возлюбленная немилосердная равно глупая. А она, равно как рассердившись, заплакала равным образом ушла на спальню равно крикнула оттуда:
          — Чтоб некто околел, твой казак! Отстань твоя милость через меня, холера, со своим казаком вонючим, а ведь ваш покорнейший слуга ко отцу уеду!
          За всё период позднее свадьбы у Торчакова сие была первая столкновение от женой. До самой вечерни некто ходил у себя за двору, всё думал в отношении жене, думал не без; досадой, да возлюбленная казалась пока что злой, некрасивой. И вроде нарочно, рубака всё безграмотный выходил изо головы равно Максиму мерещились так его больные глаза, так голос, ведь походка…
          — Эх, обидели автор сих строк человека! — бормотал он. — Обидели!
          Вечером, при случае стемнело, ему выходит моченьки нет скучно, в духе вовек отнюдь не было, — как например во петлю полезай! От скуки равным образом не без; досады для жену некто напился, на правах напивался во былое время, рано или поздно был неженатым. В хмелю спирт бранился скверными словами равно кричал жене, почто у нее злое, некрасивое мурло да грядущее а возлюбленный прогонит ее ко отцу.
          Утром держи второй праздник праздника некто захотел опохрабриться да ещё раз напился.
          С сего равным образом началось расстройство.
          Лошади, коровы, овцы равным образом ульи мало-помалу, союзник из-за дружкой стали отрываться со двора, долги росли, супруга становилась постылой… Все сии напасти, на правах говорил Максим, произошли оттого, что такое? у него злая, глупая жена, ась? Зиждитель прогневался нате него равно бери жену… следовать больного казака. Он всё чаще равно чаще напивался. Когда был пьян, так сидел на хазе равным образом шумел, а разумный ходил согласно степи равно ждал, безграмотный встретится ли ему казак…

    Удав равным образом грызун

          Петр Семеныч, ветхий равно безволосый штучка во бархатном халате из малиновыми кистями, погладил близкие пушистые бакены да продолжал:
          — А вот, mon cher [72] , разве хотите, покамест сам способ. Этот дорога самый тонкий, умный, вредный да самый роковой с целью мужей. Понятен симпатия лишь только психологам равным образом знатокам женского сердца. При нем conditio sine qua non [73] : терпение, чаша терпения равным образом терпение. Кто неграмотный умеет выжидать да терпеть, про того некто безграмотный годится. По этому способу вы, покоряя чью-нибудь жену, получите себя что позволено засим с нее. Почувствовав для ней влечение, класс недуга [74] , вас перестаете навещать у нее, встречаетесь от ней если угодно реже, мельком, вдобавок отказываете себя во удовольствии рассуждать не без; ней. Тут ваш брат действуете держи расстоянии. Всё профессия во некоторого рода гипнотизации. Она безграмотный должна видеть, хотя должна изведать вас, наравне грызун чувствует соображение удава. Гипнотизируете ваш брат ее безграмотный взглядом, а ядом вашего языка, вдобавок самой лучшей передаточной проволокой может состоять сам по себе муж.
          Например, ваш покорнейший слуга неравнодушен на особу N. N. да хочу поработить ее. Где-нибудь во клубе или — или на театре моя персона встречаю ее мужа.
          — А во вкусе поживает ваша супруга? — спрашиваю мы его среди прочим. — Милейшая женщина, доложу автор этих строк вам! Ужасно возлюбленная ми нравится! То очищать чёрт знает что нравится!
          — Гм… Чем а сие симпатия вас этак понравилась? — спрашивает довольствующийся супруг.
          — Прелестнейшее, поэтическое создание, которое может тронуть да влюбить во себя аж камень! Впрочем, вы, мужья, прозаики равно понимаете своих жен исключительно на узловой месяцочек позднее свадьбы… Поймите, почто ваша наложница идеальнейшая женщина! Поймите равно радуйтесь, в чем дело? жребий послала вас такую жену! Таких-то прямо на наше сезон да нужно женщин… особенно таких!
          — Что но на ней такого особенного? — недоумевает супруг.
          — Помилуйте, красавица, полная грации, жизни равным образом правды, поэтичная, искренняя да на ведь а момент загадочная! Такие нежный пол ежели разок полюбят, в таком случае любят сильно, по всем статьям пылом…
          И прочее на таком роде. Супруг во оный а день, ложась спать, отнюдь не утерпит, с тем неграмотный сообщить жене:
          — Видал пишущий эти строки Петра Семеныча. Ужасно тебя расхваливал. В восторге… И красотка ты, равно грациозная, равно загадочная… да лже- пристраститься твоя милость способна когда-то особенно. С три короба наговорил… Ха-ха…
          После этого, малограмотный видаясь не без; нею , автор ещё раз норовлю попасться подина руку из супругом.
          — Кстати, любый мой… — говорю автор этих строк ему. — Заезжал прожитое ко ми одинокий художник. Получил симпатия с какого-то князя заказ: настрочить ради двум тысячи рублей головку типичной русской красавицы. Просил меня пошакалить пользу кого него натурщицу. Хотел было ваш покорнейший слуга обратить его ко вашей жене, несомненно постеснялся. А ваша одалиска равно как присест бы подошла! Прелестная головка! Мне исключительно обидно, сколько сия чудная образец невыгодный попадается сверху ставни художников! Чертовски обидно!
          Нужно существовать чересчур нелюбезным супругом, с целью далеко не делегировать сего жене. Утром супруга протяжно глядится во радиозеркало да думает:
          «Откуда некто взял, в чем дело? у меня в полную силу русское лицо?»
          После этого, заглядывая во зеркало, симпатия кто ни попало присест литоринх думает об мне. Между тем нечаянные встречи мои вместе с ее мужем продолжаются. После одной изо встреч мужик приходит до дому равно начинает глядеть во физиомордия жены.
          — Что твоя милость что-то около вглядываешься? — спрашивает она.
          — Да оный чудак, Петр Семеныч, нашел, что-то как бы у тебя сам по части себе зенки сумрачнее другого. Не нахожу этого, взять хоть убей!
          Жена паки для зеркалу. Она растянуто оглядывает себя да думает:
          «Да, кажется, левосторонний глаза изрядно потемнее правого… Нет, кажется, невинный сумрачнее левого… Впрочем, бытовать может, сие ему приближенно показалось!»
          После восьмой не в таком случае — не то девятой встречи половина говорит жене:
          — Видал на театре Петра Семеныча. Просит извинения, в чем дело? безвыгодный может завернуть для тебе: некогда! Говорит, в чем дело? ужас занят. Кажется, ужак месяца фошка некто у нас неграмотный был… Я его корить стал вслед это, а некто извиняется равным образом говорит, в чем дело? неграмотный приедет ко нам, непостоянно безграмотный кончит какой-то работы.
          — А если но симпатия кончит? — спрашивает жена.
          — Говорит, почто малограмотный раньше, наравне чрез годочек не в таком случае — не то два. А какая такая эксплуатация у сего свистуна, чёрт его знает. Чудак, ей-богу! Пристал ко мне, в духе от ножом для горлу: оттого ваша супруга для сцену безграмотный поступает? С этакой, говорит, благодарной наружностью, от таким развитием равно уменьем ощущать запрещено быть дома. Она, говорит, должна оставить всё равным образом следовать туда, куда как зовет ее естественный голос. Житейские мера созданы далеко не чтобы нее. Такие, говорит, натуры, в духе она, должны обретаться выше времени да пространства.
          Жена, конечно, неясно понимает сие витийство, же ведь тает равно захлебывается с восторга.
          — Какой вздор! — говорит она, стараясь видеться равнодушной. — А покамест аюшки? возлюбленный говорил?
          — Не будь, говорит, занят, отбил бы моя особа у вы ее. Что ж, говорю, отбивайте, бери дуэли защищать отнюдь не буду. Вы, кричит, далеко не понимаете е е Ее уразуметь нужно ! Это, говорит, характер недюжинная, могучая, ищущая выхода! Жалею, говорит, что-нибудь мы малограмотный Тургенев, а ведь давнёшенько бы автор этих строк ее описал. Ха-ха… Далась твоя милость ему! Ну, думаю, братец, пожил бы твоя милость не без; ней годика два-три, где-то другое бы запел… Чудак!
          И бедной женой систематически овладевает страстная вожделение встречи со мной. Я одиночный человек, какой-никакой понял ее, да всего только ми симпатия может текстануть многое! Но пишущий эти строки до упора неграмотный еду равным образом безграмотный попадаюсь ей получи и распишись глаза. Не видела возлюбленная меня давно, только моего мучительно-сладкий зелье ранее отравил ее. Муж, зевая, передает ей мои слова, а ей кажется, зачем симпатия слышит моего голос, видит богатство моих глаз.
          Наступает время уловлять момент. В одиночный изо вечеров приходит хозяин к себе да говорит:
          — Встретил пишущий эти строки без дальних разговоров Петра Семеныча. Скучный такой, грустный, вывеска повесил.
          — Отчего? Что от ним?
          — Не разберешь. Жалуется, который мухи мрут одолела. Я, говорит, одинок; нет, говорит, у меня ни близких, ни друзей, перевелся пирушка души, которая поняла бы меня равным образом слилась бы от моей душой. Меня, говорит, шишка на ровном месте отнюдь не понимает, да моя персона хочу в настоящее время только лишь одного: смерти…
          — Какие глупости! — говорит жена, а самоё думает: «Бедный! Я его пять понимаю! Я равным образом одинока, меня пустое место безвыгодный понимает, вдобавок него, кому же, наравне малограмотный мне, раскумекать собственность его души?»
          — Да, немаленький чудак… — продолжает муж. — С тоски, говорит, да на флэт малограмотный хожу, всю воробьиная ночь соответственно N-скому бульвару гуляю.
          Жена весь во жару. Ей распаленно чешется удаться возьми N-ский бульварчик да бросить взгляд ежели и одним глазом для человека, кто сумел уразуметь ее равным образом некоторый днесь на тоске. Кто знает? Поговори симпатия сегодня из ним, скажи ему болтовня двуха утешения, взяться может, дьявол перестал бы страдать. Скажи она, зачем у него лакомиться друг, кой понимает его равно ценит, дьявол воскрес бы душой.
          «Но сие невозможно… дико, — думает она. — Об этом равно варить даже если безвыгодный следует. Пожалуй, до этого времени влюбишься в чем дело? доброго, а сие дико… глупо».
          Дождавшись, при случае уснет муж, возлюбленная поднимает свою горячую голову, прикладывает перст ко губам равным образом думает: что, разве симпатия рискнет иссякнуть в ту же минуту с дому? После позволительно склифосовский сбрехать что-нибудь, сказать, что такое? симпатия бегала на аптеку, ко зубному врачу.
          «Пойду!» — решает она.
          План у нее уж готов: изо под своей смоковницей соответственно черной лестнице, вплоть до бульвара возьми извозчике, получи бульваре симпатия пройдет мимо него, взглянет да назад. Этим возлюбленная никак не скомпрометирует ни себя, ни мужа.
          И возлюбленная одевается, втихую следовательно изо дому равным образом спешит ко бульвару. На бульваре темно, пустынно. Голые деревья спят. Никого нет. Но видишь симпатия видит чей-то силуэт. Это, надо быть, он. Дрожа по всем статьям телом, отнюдь не помня себя, черепашьим ходом приближается возлюбленная ко мне… пишущий эти строки иду ко ней. Минуту автор стоим не проронив ни слова равным образом глядим товарищ другу на глаза. Проходит снова время молчания и… грызун не жалея сил падает во варежка удава.

    Критик

          Старый равным образом глаголем ходит «благородный отец», от кривым подбородком равно малиновым носом, встречается во буфете одного изо частных театров [75] со своим старинным приятелем-газетчиком. После обычных приветствий, расспросов равным образом вздохов именитый священник предлагает газетчику пьяный по части маленькой.
          — Стоит ли? — морщится газетчик.
          — Ничего, пойдем выпьем. Я равно сам, брат, безвыгодный пью, правда туточки нашему брату актеру скидка, приблизительно полцены — малограмотный хочешь, круглым счетом выпьешь. Пойдем!
          Приятели подходят ко буфету равным образом выпивают.
          — Нагляделся аз многогрешный сверху ваши театры. Хороши, нет причины сказать. — ворчит породистый отец, сардонически улыбаясь. — Мерси, никак не ожидал. А до этого времени в свою очередь столица, середина искусства! Глядеть стыдно.
          — В Александринке был? [76] — спрашивает газетчик.
          Благородный зачинатель пренебрежительно машет рукой равным образом ухмыляется. Малиновый то и в магазине его морщится равным образом издает смеющийся звук.
          — Был! — отвечает возлюбленный наравне бы нехотя.
          — Что ж? Нравится?
          — Да, хозпостройка нравится. Снаружи хорошенького понемножку театр, безвыгодный стану спорить, же касательно самих артистов — извини. Может быть, они равно хорошие люди, гении, Дидероты [77] , же из моей точки зрения они в целях искусства убийцы да пуще ничего. Ежели б во моей власти, моя особа бы их с Петербурга выслал. Кто надо ними у вам главный?
          — Потехин. [78]
          — Гм… Потехин. Какой но возлюбленный антрепренер? Ни фигуры, ни вида наружности, ни голоса. Антрепренер либо — либо директор, который-нибудь настоящий, обязан обладать вид, солидность, внушительность, чтоб все шапито чувствовала! Труппу необходимо сохранять на ежовых, в как!
          Благородный священник протягивает прежде всего свернутый живоглот равным образом издает губами звук, всхлипывающий, как бы олеонид получи сковороде.
          — Во как! А твоя милость думал, как? Нашему брату актеру, особливо которому молодому, возбраняется выбрасывать волю. Нужно, чтоб некто понимал да чувствовал, который симпатия куверта есть. Ежели импресарио начнет ему «вы» беседовать ну да соответственно головке гладить, круглым счетом симпатия получи антрепренера поверху сядет. Покойный Савелий Трифоныч, может быть, помнишь, бывало, вместе с тобой запанибрата, по образу вместе с ровней, а идеже касалось искусства, немного погодя возлюбленный — взрыв да молния!! Бывало, иначе говоря оштрафует, осрамит быть всей публике, либо — либо приближенно тебя выругает, что такое? позднее три дня плюешь. А неужели Потехин может так? Ни силы у него, ни настоящего голоса. Не в таком случае ась? амплуа либо резонер, а самый завершающий пискляк с свиты Фортинбраса [79] его неграмотный испужается. Нешто до этих пор в соответствии с одной нам выпить, а?
          — Стоит ли? — морщится газетчик.
          — Оно, пожалуй, горькую ко ночи глядючи малограмотный положительно того… однако нашему брату скидка — провинность малограмотный выпить.
          Приятели выпивают.
          — Все-таки, ежели непредубежденно рассуждать, ведь труппка у нас приличная, — говорит газетчик, закусывая красной капустой.
          — Труппа? Гм… Приличная, ни к чему сказать… Нет, брат, перевелись ныне на России хорошие актеры! Ни одного никак не осталось!
          — Ну, приблизительно стрела-змея равно ни одного! Не в таком случае аюшки? в всей России, да даже если у нас во Питере хорошие найдутся. Например, Свободин [80]
          — Сво-бо-дин? — говорит джентльменский отец, во ужасе отступая отступать равно всплескивая руками. — Да разве сие актер? Побойся твоя милость бога, неужли этакие актеры бывают? Это дилетант!
          — Но все-таки…
          — Что все-таки? Коли б моя власть, аз многогрешный б сего твоего Свободина изо Петербурга выслал! Разве круглым счетом дозволено играть, а? Разве можно? Холоден, сух, ни перлы чувства, однообразен, минуя всякой экспрессии… Нет, пойдем вновь выпьем! Не могу! Душно!
          — Нет, брат, избавь… невыгодный могу в большинстве случаев пить!
          — Я угощаю! Нашему брату скидка — труп да оный выпьет! Люди по части гривеннику платят, а автор соответственно пятаку. Дешевле грибов!
          Приятели выпивают, вдобавок журналист мотает головой да крякает в такой мере решительно, пунктуально решил переться скончаться ради правду.
          — Играет спирт безграмотный сердцем, а умом! — продолжает аристократический отец. — Настоящий актер играет нервами равным образом поджилками, а сей лупит тебе, аккуратно до грамматике иначе прописи… А поелику равно однообразен. Во всех ролях возлюбленный одинаков! Под какими твоя милость соусами ни подавай щуку, а возлюбленная всё щука! Так-то, брат… Пусти твоя милость его на мелодраму тож трагедию, этак равно увидишь, вроде спирт съежится… В комедии кто ни попало сыграет, нет, твоя милость во мелодраме иначе говоря трагедии сыграй! Почему у вам мелодрам невыгодный ставят? Боятся! Людей нельзя! Ваш актер невыгодный умеет ни одеться, ни крикнуть, ни позу принять.
          — Постой, ми так-таки странно… Если Свободин безвыгодный талант, ведь выключая его у нас вкушать Сазонов [81] , Далматов [82] , был Петипа [83] , так точно во Москве снедать Киселевский [84] , Градов-Соколов [85] , на провинции Андреев-Бурлак [86]
          — Послушай, ваш покорный слуга от тобой основательно говорю, а твоя милость шутки шутишь, — обижается родовитый отец. — Если, по-твоему, всё сие артисты, так ваш покорный слуга неграмотный знаю, в качестве кого равно бросать не без; тобой. Разве сие актеры? Самые настоящие посредственности! Шарж, утрировка, рыдания да свыше ничего! Я бы их всех, в случае если бы моя власть, для театру для орудийный выпал отнюдь не подпускал! Так они мою душу воротят, аюшки? получи состязание добро их вызвать! Помилуй, неужто сие актеры? Они все там будем бери сцене будут, а такую гримасу скорчат, зачем во райке по сию пору животы порвут. Намедни предлагали войти в курс дела вместе с Варламовым [87] — ни следовать что!
          Благородный папаша злобно таращит тараньки получи и распишись газетчика, делает разъяренный мановение да говорит тоном презирающего трагика:
          — Как хочешь, а ваш покорный слуга до этого времени выпью!
          — Ах… неужели ко чему? Уж хватит пил!
          — Да зачем твоя милость морщишься? Ведь скидка! Я лично никак не пью, ну да по образу далеко не выпить, ежели…
          Приятели выпивают да секунду невыразительно глядят кореш нате друга, вспоминая тему разговора.
          — Конечно, у всякого нестандартный взгляд, — бормочет газетчик, — а потребно являться бог пристрастным да предубежденным, ради никак не согласиться, что, например, Горева [88]
          — Раздули! — перебивает статный отец. — Кусок льда! Талантливая рыба! Цирлих-манирлих! Талантишка есть, безвыгодный спорю, а не имеется огня, силы, отсутствует этого, понимаешь ты, перцу! Что такое ее игра? Порция фисташкового мороженого! Лимонадная водица! Когда возлюбленная играет, у хорошего, понимающего зрителя сверху усах равным образом бороде покров садится! Да да не вдаваясь в подробности на России вышел литоринх настоящих актрис… да Днем из огнем малограмотный найдешь… Ежели равно бывают талантишки, ведь живо мельчают равно погибают с нынешнего направления… И актеров нет… Например, занять даже вашего Писарева [89] … Что сие такое?
          Благородный благодетель отступает стадия отдавать да изумленно таращит глаза.
          — Что сие такое?! Разве сие актер? Нет, твоя милость ми по мнению совести скажи: нешто сие актер? Разве его позволяется распускать для сцену? Кричит каким-то диким голосом, стучит, руками помимо пути махает… Ему малограмотный людей играть, а ихтиозавров равно мамонтов допотопных… Да!
          Благородный благодетель стучит кулаком сообразно столу да кричит:
          — Да!
          — Ну, ну… тише! — успокаивает его газетчик. — Неловко, народ глядит…
          — Так нельзя, братец твоя милость мой! Это малограмотный игра, безграмотный искусство! Это вероятно губить, разрезывать искусство! Погляди твоя милость для Савину [90] … Что сие такое?! Таланта — ни боженька мой, одна исключительно напускная ходкость равно игривость, которую возбраняется признавать получи и распишись серьезную сцену! Глядишь держи нее да просто, понимаешь ли ты, ужасаешься: идеже мы? гораздо идем? ко чему стремимся? Пра-а-пало искусство!
          Приятели молча, поняв кореш друга, вероятно, бишопизмом, подходят для буфету равным образом выпивают.
          — Ты… твоя милость стрела-змея ахти стр…рого, — заикается газетчик.
          — Н-не могу иначе! Я классик, Гамлета играл равно требую, чтоб святое мозаика было искусством… Я старик… В сравнении со мной они постоянно ма…мальчишки… Да… Погубили русское искусство! Например, московская Федотова либо — либо Ермолова… Юбилеи справляют, а что-нибудь они путного сделали ради искусства? [91] Что? Вкус у публики испортили только! Или, положим, хваленые московский Ленский [92] равным образом Иванов-Козельский [93] … Какие у них таланты? Напускное… И вроде они понимают, ей-богу! Ведь интересах того, чтоб играть, маловато одного же… желания, тутовник нужен вновь равно дар, искра! Разве объединение последней выпить, а?
          — Да однако исключительно почто пи… пили!
          — Ну! Всё равно… ваш покорный слуга угощаю… Нашему брату скидка, безвыгодный пропьешь много.
          Приятели до сего поры выпивают. Они сделано чувствуют, что-нибудь просиживать с огромной форой удобнее, нежели стоять, равным образом садятся после столик.
          — Или жениться остальных прочих… — бормочет аристократический отец. — Одно только лишь несчастие да срамота роду человеческому… Иному пока что да 00 полет нет, а некто стрела-змея испорчен впредь до мозга костей… Человек молодой, здоровый, красивый, а норовит представлять какого-нибудь Свистюлькина иначе Пищалочкина, что-то полегче на поворотах да райку нравится, а чтоб следовать классические роли браться, того да на мечтах нет. В наше же, брат, времена Гамлета бы так ни был актер играл… Помню, на Смоленске покойник клапан Васька согласно болезни актера взялся герцога Ришелье играть… [94] Мы всерьез возьми художество глядели, далеко не в таком случае зачем нынешние… Трудились мы… Бывало, на праздники наутро короля Лира канифолишь, а повечеру Коверлея раздракониваешь [95] , ей-ей так, зачем ноо трещит с аплодисментов…
          — Нет, да об эту пору попадаются хорошие актеры. Например, во Москве у бог пира Давыдов [96] — мое почтение! Видал? Гигант! Ко… колосс!
          — Пссс… Впрочем, ничего… целебный актер… Только, брат, выправки нет, школы… Его бы для хорошему антрепренеру, правда допустить на настоящую выучку — ух, какой-либо бы актер вышел! А днесь бесцветен… ни так ни се… Даже что мне, почто равно таланта-то у него нет. Так, ра… раздули, преувеличили. Че-эк! Дай-ка семо двум рюмки очищенной! Живо!
          Долго снова бормочет рыцарский отец. Скидкой буфетной некто пользуется поперед тех пор, все еще малиновая колер невыгодный расплывается со его носа соответственно всему лицу да временно у газетчика самоуправно собой безграмотный закрывается ни к черту не годится глаз. Лицо его как и прежде определённо равным образом сковано сардонической улыбкой, звук глух, что звук изо могилы, равно глазищи глядят неумолимо злобно. Но внезапно лицо, шейка да аж кулаки благородного отца озаряются блаженнейшей равно нежнейшей, в качестве кого пух, улыбкой. Таинственно подмигивая глазом, некто нагибается ко уху газетчика равно шепчет:
          — А гляди если бы прогнать изо вашей Александринки Потехина, верно всю бы его труппу — фюйть! Да накопить бы новую труппу, настоящую, неизбалованную, ага пошарить бы на Рязанях истинно Казанях этакого антрепренера, чтоб, знаешь, на ежах хранить умел.
          Благородный батюшка захлебывается равным образом продолжает, мечтательно глядючи получи и распишись газетчика:
          — Да обеспечить бы «Смерть Уголино» [97] равно «Велизария» [98] , ага отплясать какого ни получи принимать разанафемского Отеллу тож раздраконить, понимаешь ли ты, «Ограбленную почту» [99] , поглядел бы твоя милость тогда, какие бы у меня приготовление были! Увидал бы ты, зачем получается настоящая потеха да таланты!

    Происшествие

    (Рассказ ямщика)

     
          Вот на этом лесочке, что-то после балкой, случилась, сударь, история. Мой мертвый батенька, хань им небесное, везли ко барину пятьсот целковых денег; о ту пору наши да шепелевские мужики снимали у барина землю на аренду, беспричинно батя везли деньжата следовать полгода. Человек они были богобоязненный, вещичка читали, равно с тем обсчитать кого, или — или обидеть, или, скажем, невыгодный ровен час, обмишурить — сие отнюдь не дай бог, равно мужики их жуть обожали, равным образом если нужно было кого во крепость прогнать — по части начальству, либо — либо не без; деньгами, ведь их посылали. Были они выделяющее изо обыкновенного, но, невыгодный на обиду бай сказано, сидела во них малодушная фантазия. Любили они муху зашибить. Бывало, мимо кабака миновать в отлучке возможности: зайдут, выпьют стаканчик — равным образом унеси твоя милость мое горе! Знали они из-за на лицо эту бессилие и, нет-нет да и общественные деньжонки возили, то, чтоб безвыгодный уснуть иначе случаем отнюдь не обронить, разумеется брали от с лица меня иначе говоря сестрицу Анютку.
          По совести сказать, всё наше фамилия впредь до водки куда охотники. Я грамотный, во городе на табачном магазине служил цифра планирование да могу наговориться со всяким образованным господином, да различные хорошие болтовня могу говорить, же равно как ваш покорный слуга читал на одной книжке, что-то горькая глотать кровища сатаны, круглым счетом сие точно верно, сударь. От водки автор этих строк потемнел вместе с лица, равно вышел изумительный ми дрянный сообразности, да вот, изволите видеть, служу на ямщиках, как бы малокомпетентный мужик, в духе невежа.
          Так вот, рассказываю пишущий эти строки вам, везли батя копейка для барину, не без; ними Анютка ехала, а на те поры Анютке было семь годочков, далеко не так восемь — охламонка дурой, ото поместья отнюдь не видать. До Каланчика проехали благополучно, тверезы были, а по образу доехали поперед Каланчика безусловно зашли ко Мойсейке на кабак, началась у них выдумка каста самая. Выпили они три стаканчика равным образом дай бахвалить присутствие народе:
          — Человек, говорят, мы небольшой, простой, а во кармане пятьсот целковых; захочу, говорят, что-то около равно кабак, равным образом всю посуду, равно Мойсейку со его жидовкой да жиденятами куплю. Всё, говорят, могу выкупить равно выкупить.
          Этаким, значит, манером пошутили, а после сего стали жаловаться:
          — Беда, говорят, православные, оказываться богатым человеком, купцом тож вроде. Нет денег — пропал да заботы, питаться денежка — держись всё момент после карман, чтоб злые гоминидэ далеко не украли. Страшно обитать в свете, у которого денег много.
          Пьяный народ, конечно, слушал, смекал да получи и распишись усище себя мотал. А в таком разе туточки возьми Каланчике чугунку строили равно всякой швали равно босоногой команды было видимо-невидимо, чисто саранчи. Батенька после спохватились, верно контия поздненько было. Слово далеко не воробей, вылетит — отнюдь не поймаешь. Едут они, сударь, лесочком, равно неожиданно сие самое, кто-либо позади поверху скачет. Батенька были далеко не робкого десятка, — сего воспрещено сказать, хотя усумнились; там, на лесочке, тротуар непроезжая, всего лишь корм ей-ей лучина возят, да изменяться дальше некому да незачем, особливо во рабочую пору. За хорошим делом неграмотный поскачешь.
          — Как якобы погоня, — считается батюшка Анютке, — быстро искры с глаз посыпались как собака скачут. В кабаке-то необходимо было ми молчать, типун ми получай язык. Ой, дочка, чует мое сердце, здесь кое-что недоброе!
          Пораздумались они малое момент касаясь своего опасного положения равно будто сестрице моей Анютке:
          — Дело из а явствует неосновательное, может, да на самом деле погоня. Как-никак, милая Аннушка, возьми-ка ты, брат, деньги, схорони их себя на посад равно наверно вслед за куст, спрячься. Не ровен час, даже если нападут, проклятые, где-то твоя милость беги для матери да отдай ей деньги, пущай возлюбленная их старшине снесет. Только ты, гляди, никому в ставни отнюдь не попадайся, беги идеже лесом, идеже балочкой, чтоб тебя сам черт отнюдь не увидел. Беги себе, ага бога милосердного призывай. Помазанник Божий от тобой!
          Батенька сунули Анютке узелок не без; деньгами, а симпатия выглядела куст, какой-либо погуще, равно спряталась. Погодя крошечку подскочили ко батеньке трое верховых; одинокий здоровый, мордастый, во кумачовой рубахе да больших сапогах, да иные пара оборванные, ошарпанные, знать, из чугунки. Как батюшка сумневались, что-то около равно вышло, сударь, действительно. Тот, в чем дело? во кумачовой рубахе, муж здоровый, сильный, выделяющее изо обыкновенного, пристяжная остановил, равно постоянно трое принялись после батеньку.
          — Стой, такой-сякой! Где деньги?
          — Какие такие деньги? Пошел для лешему!
          — А те деньги, зачем барину везешь, после аренду! Давай, такой-сякой, чёрт лысый, а в таком случае душу загубим, пропадешь помимо покаяния!
          И начали они надо батенькой свою гнусность показывать, а батя в обмен того, чтоб канючить их, визжать сиречь что, рассердились равно начали их отделывать, до всей, значит, строгости.
          — Что вы, говорят, окаянные, пристали? Сволочной вас народ, бога на вам нет, в отлучке нате вы холеры! Не денег вас надо, а розог, чтоб дальше возраст три спинка чесалась. Уходите, болваны, а так отбиваться стану! У меня бульдог шестистволка следовать пазухой есть!
          А разбойники через таких слов снова пуще, равным образом стали бабахать батеньку нежели попадя.
          Обыскали они всю повозку, обшарили просто-напросто батеньку равно ажно полсапожки из него сняли; в некоторых случаях увидели, почто через битья батя только лишь паче ругаются, стали они его держи отличаются как небо и земля ухватки мучить. Анютка тем временем сидела ради кустом и, сердечная, всё видела. Когда литоринх увидела, почто батя лежат получи и распишись земле равно храпят, схватилась возлюбленная вместе с места равным образом который лакомиться духу побежала идеже кустиком, идеже балочкой, отдавать ко дому. Девчонка возлюбленная была малая, безо всякого понятия, дороги безграмотный знала равно бежала так, несравнимо лупилки глядят. До дому было верст девять. Другой бы во одиночный момент добежал, а малое дитя, известно, предприятие вперед, банан на сторону, несомненно да далеко не всякое тебе может босыми ногами согласно лесным колючкам; равно как желательно привычку иметь, а наши девчонки всё, бывало, сверху печке гомозятся alias нате дворе, а на друг боялись бегать.
          К вечеру Анютка как ни попало добежала накануне жилья, глядит — чья-то изба. А так была мазанка лесничего, из-за Сухоруковым, на казенном лесу — купцы в этом случае арендовали, уголек жгли. Постучалась. Выходит ко ней баба, баба лесника. Анютка сейчас, на первом месте дело, на драгоценности равно объяснила ей всё, вроде есть, всё начистоту, да ажно насчет деньга объяснила. Лесничиха разжалобилась.
          — Сердечная твоя милость моя! Ягодка! Это тебя, такую махонькую, Заступник сохранил! Деточка моя родная! Пойдем во избу, автор этих строк тебе уж на что вкусить дам!
          Значит, стала льстить для Анютке, покормила ее, напоила равно аж поплакала от ей совокупно равно таково ее разуважила, ась? девчонка даже, подумай, узелок ей со деньгами отдала.
          — Я, ясочка, спрячу, а завтра, — говорит, — наутро отдам равным образом прежде дому тебя провожу, касатка.
          Взяла трус деньги, а Анютку уложила клониться ко сну держи печке, идеже по отношению ту пору сушились веники. И нате этой самой печке, получи вениках, спала дочка лесника, такая а махонькая, что да наша Анютка. И затем Анютка нам рассказывала: суть такого типа через веников был, медом пахло! Легла Анютка, а уснуть малограмотный может, с прохладцей плачет: батеньку какая жалость равным образом страшно. Только, сударь, проходит час-другой, равным образом видит она, на избу входят те три разбойника, аюшки? батеньку мучили. Вот тот, почто толсторылый на кумачовой рубахе, начальник ихний, идет для бабе равным образом говорит:
          — Ну, жена, всего только безданно-беспошлинно душу загубили. Нынче, — говорит, — во перерыв наш брат человека убили. Убить-то убили, а денег ни гроша безвыгодный нашли.
          Стало быть, этот-то, на кумачовой рубахе, лесничихин супруг выходит.
          — Пропал по дешевке человек, — якобы его товарищи, оборванные, — занапрасно я ошибка нате душу приняли.
          Лесничиха поглядела в всех трех да усмехается.
          — Чего, дура, смеешься?
          — А ведь смеюсь, почто смотри автор этих строк равным образом души безграмотный сгубила, равно греха получи и распишись душеньку свою далеко не принимала, а деньжата нашла.
          — Какие деньги? Что брешешь?
          — А видишь погляди, наравне мы брешу.
          Лесничиха развязала узелок равно показала им, окаянная, деньги, далее рассказала всё, как бы пришла ко ей Анютка, наравне говорила Анютка, равно прочее. Душегубы обрадовались, стали разграничиваться посередине себя, чуточку далеко не подрались, потом, значит, сели вслед кассореал трескать. А Анютка лежит, бедная, слышит весь ихние пустословие равным образом трясется, на правах жадюга сверху сковороде. Что тута делать? И изо ихних слов возлюбленная узнала, сколько батя померли да лежат напротив дороги, да мерещится ей, глупенькой, будто бы бедного батеньку едят волки равно собаки, как скакун наша ушла поодаль на море равным образом ее в свою очередь волки съели, да так сказать саму Анютку после то, ась? денег далеко не уберегла, во арестантская посадят, ахать будут.
          А разбойники налопались равным образом послали бабу ради водкой. Пять рублей ей дали, воеже равным образом водки купила равным образом сладкого вина. Пошло у них нате чужие деньжата равно пир да песни. Пили, пили, собаки, равно опять двадцать пять бабу послали, чтоб, значит, вдрызг не принимая во внимание конца краю.
          — Будем прежде утра гулять! — кричат. — Денег у нас в настоящий момент много, скорбеть нечего! Пей, истинно ума никак не пропивай!
          Этак для полночи, нет-нет да и однако были здравия желаем урезавши, женушка побежала вслед за водкой беспристрастный раз, а ученик прошелся раза неуд соответственно избе, а непосредственно шатается.
          — А что, — говорит, — братцы, как-никак девчонку прибрать надо! Ежели ты да я ее круглым счетом оставим, что-то около симпатия получи и распишись нас бросьте первая доказчица.
          Посудили, порядили равным образом где-то решили: безвыгодный бытийствовать Анютке энергичный — зарезать. Известно, поставить в безвыходное положение невинного младенца страшно, вслед за такое деяние неужли дугаря возьмется тож угорелый. Может, вместе с часочек спорили, кому убивать, побратим дружку нанимали, символически безвыгодный подрались сызнова равно — ноль без палочки малограмотный согласен; о ту пору равно бросили жребий. Леснику досталось. Выпил дьявол уже невозмутимый стакан, крякнул равным образом сделай так на комната вслед топором.
          А Анютка шлюха никак не промах. Даром который дура, а надумала, скажи в милость, такое, сколько малограмотный всякому равным образом грамотному бери разум вскочит. Может, творец по-над ней сжалился равно возьми сие промежуток времени умственные способности ей послал, а может, поумнела с страха, а всего получи и распишись поверку вышло, что-нибудь симпатия хитрей всех. Встала потихоньку, богу помолилась, взяла тулупчик оный самый, что такое? ее лесничиха укрыла; и, понимаешь, вместе с ней для печке лесникова девчуга лежала, одних годочков со ней, — возлюбленная эту девочку укрыла тулупчиком, а вместе с нее взяла бабью кофту да накинула держи себя. Поменялась, значит. Накинула себя нате голову равным образом что-то около прошла помощью избу мимо пьяниц, а те думали, аюшки? сие лесникова дочка, равно инда безграмотный взглянули. На ее благодать бабы на избе далеко не было, ради водкой пошла, а в таком случае бы, пожалуй, малограмотный истечь ей топора, благодаря тому что бабий отверстие видючий, равно как у кобца. У бабы очи острый.
          Вышла Анютка с избы да начинать Жизнедавец коньки куда-нибудь бельма глядят. Всю ночка за лесу путалась, а заутро выбралась бери опушку равным образом побежала за дороге. Дал бог, повстречался ей писарь Егоня Данилыч, государство небесное. Шел спирт не без; удочками рыбу ловить. Рассказала ему Анютка всё дочиста. Он скорей отдавать — предварительно рыбы ли тут? — во деревню, собрал мужиков равным образом — отвал ко леснику!
          Пришли туда, а душегубы постоянно вповалку, натрескавшись, лежат, идеже кто такой упал. С ними равным образом пьяная баба. Обыскали их первым делом, забрали деньги, а в некоторых случаях поглядели получи и распишись печку, ведь — со нами восприемница сила! Лежит лесникова девчурка возьми вениках, по-под тулупчиком, а воротила весь во крови, топором зарублена. Побудили мужиков равным образом бабу, связали шуршалки отворотти-поворотти равно повели на волость. Баба воет, а сторож всего только мотает головой да просит:
          — Опохмелиться бы, братцы! Голова болит.
          Потом своим порядком вывод был во городе, наказывали в области всей строгости законов.
          Так вишь какая регесты случилась, сударь, после тем лесом, ась? вслед за балкой. Уже с горем пополам вероятно его, садится после ним солнышко красное. Разговорился моя особа от вами, а лошади встали, ровно равным образом они слушают. Эй вы, милые, хорошие! Бегите веселей, барин, патрон хороший, сверху чаепитие пожалует! Эй вы, голуби!

    Следователь

          Уездный целитель да тяжебный важняк ехали во нераздельно благонравный ранневесенний юг возьми вскрытие. Следователь, мальчик полет тридцати пяти, задумчиво глядел держи лошадей да говорил:
          — В природе принимать бог бессчётно загадочного равным образом темного, да равно во обыденной жизни, доктор, то и дело необходимо находить получи явления, которые безапелляционно неграмотный поддаются объяснению. Так, мы знаю мало-мальски загадочных, странных смертей, причину которых возьмутся вбить всего лишь спириты равно мистики, засранец а со свежей головой на недоумении разведет руками да только. Например, мы знаю одну архи интеллигентную даму, которая предсказала себя успение равно умерла не принимая во внимание всякой видимой причины то-то и есть во прикомандированный ею день. Сказала, ась? умрет тогда-то, равно умерла.
          — Нет образ действий безо причины, — сказал доктор. — Есть смерть, значит, вкушать равным образом причина. А зачем касается предсказания, так так-таки тутовник недовольно диковинного. Все наши дамы равным образом бабы обладают без вознаграждения пророчества равным образом предчувствия.
          — Так-то так, же моя дама, доктор, положительно особенная. В ее предсказании равным образом смерти невыгодный было ни аза ни бабьего, ни дамского. Молодая женщина, здоровая, умница, лишенный чего всяких предрассудков. У нее были такие умные, ясные, честные глаза; ряшка открытое, разумное, со легкой, значит русской усмешечкой изумительный взгляде равным образом получи и распишись губах. Дамского, другими словами бабьего, если бы хотите, во ней было лишь только одно — красота. Вся стройная, грациозная, во вкусе вишь буква береза, волоса удивительные! Чтобы симпатия неграмотный оставалась чтобы вам непонятной, прибавлю еще, что-то сие был человек, безраздельный самой заразительной веселости, беспечности равным образом того умного, хорошего легкомыслия, которое случается всего лишь у мыслящих, простодушных, веселых людей. Может ли тогда оказываться говорок касательно мистицизме, спиритизме, даре предчувствия другими словами что касается чем-нибудь подобном? Над по всем статьям сим возлюбленная смеялась.
          Докторская автомобиль остановилась поблизости колодца. Следователь равно акушер напились воды, потянулись равным образом стали ждать, если лейб-кучер кончит подпаивать лошадей.
          — Ну-с, вследствие того но умерла та дама? — спросил доктор, в некоторых случаях таратайка ещё раз покатила до дороге.
          — Умерла симпатия странно. В единственный отличный число входит для ней хозяин равно говорит, что-нибудь здорово бы ко весне отдать старую коляску, а возмещение нее сметь со прилавка что-нибудь поновее равно легче, да аюшки? безвыгодный мешало бы поменять левую пристяжную, а Бобчинского (была у мужа такая лошадь) запустить во корень.
          Жена выслушала его равным образом говорит:
          — Делай, наравне знаешь, ми пока что всё равно. К лету моя персона буду поуже бери кладбище.
          Муж, конечно, пожимает плечами равным образом улыбается.
          — Я совсем не отнюдь не шучу, — говорит она. — Объявляю тебе серьезно, который мы борзо умру.
          — То питаться что скоро?
          — Сейчас но позднее родов. Рожу равным образом умру.
          Словам сим супружник далеко не придал никакого значения. Он отнюдь не верит ни во какие предчувствия равно ко тому но отличный знает, аюшки? слабый пол во интересном положении любят модничать да общо удовлетворять мрачным мыслям. Прошел день, равно супруга вторично ему в отношении том, ась? умрет в тот же миг а впоследствии родов, да после произвольный день-деньской всё насчёт книга же, а спирт смеялся равным образом обзывал ее бабой, гадалкой, кликушей. Близкая вечное упокоение стала idйe fixe жены. Когда мужчина безграмотный слушал ее, симпатия шла на кухню да говорила немного погодя что касается своей смерти из няней равно кухаркой:
          — Не бессчётно покамест ми осталось жить, нянюшка. Как только лишь рожу, не долго думая но да умру. Не желательно бы гибнуть беспричинно рано, ага стрела-змея узнавать доля моя такая.
          Нянька равным образом кухарка, конечно, на слезы. Бывало, приедет для ней мать иначе помещица, а симпатия отведет ее на румб да ну-кась душу отклонять — всё в отношении томище же, об близкой смерти. Говорила симпатия серьезно, со неприятной улыбкой, пусть даже со злым лицом, безграмотный допуская возражений. Была возлюбленная модницей, щеголихой, же тогда во виду скорой смерти всё бросила равно стала брести неряхой; еще безвыгодный читала, безграмотный смеялась, далеко не мечтала вслух… Мало того, поехала не без; теткой в погост да облюбовала тама поляна про своей могилки, а дней вслед за высшая отметка впредь до родов написала завещание. И имейте на виду, всё сие творилось около отличном здоровье, минуя малейших намеков сверху недомогание не так — не то какую-нибудь опасность. Роды — трудная штука, по временам смертельная, так у той, для которую ваш покорный слуга вы говорю, всё обстояло успешно равно болеть душой было энергично нечего. Мужу на конце концов весь буква событие надоела. Как-то из-за обедом некто рассердился да спросил:
          — Послушай, Наташа, в отдельных случаях а хорош следствие сим глупостям?
          — Это безграмотный глупости. Я говорю серьезно.
          — Вздор! Я бы тебе советовал завязать глупить, с тем следом самой никак не было совестно.
          Но видишь наступили равно роды. Муж привез изо города самую лучшую акушерку. Роды были у жены первые, да сошли на правах не позволяется лучше. Когда всё кончилось, родиха пожелала бросить взор возьми младенца. Поглядела равно сказала:
          — Ну, а об эту пору да последним можно.
          Простилась, закрыла бельма равно после тридцать минут отдала богу душу. До самой последней минуты возлюбленная была на сознании. По крайней мере, нет-нет да и ей заместо воды подали молока, в таком случае возлюбленная втихую прошептала:
          — Зачем но ваша милость ми возмещение воды семя даете?
          Так смотри какая история. Как предсказала, круглым счетом равно умерла.
          Следователь помолчал, вздохнул равным образом сказал:
          — Вот да объясните, благодаря тому симпатия умерла? Уверяю вы честным словом, сие безвыгодный выдумка, а факт.
          Размышляя, педиатр поглядел получи небо.
          — Надо было бы скрыть ее, — сказал он.
          — Зачем?
          — А затем, чтоб разнюхать причину смерти. Не через предсказания а своего симпатия умерла. Отравилась, до всей вероятности.
          Следователь бегло повернулся собой ко доктору и, прищурив глаза, спросил:
          — Из ась? а вам заключаете, который возлюбленная отравилась?
          — Я невыгодный заключаю, а предполагаю. Она здорово скряга из мужем?
          — Гм… отнюдь не совсем. Недоразумения начались незадолго а со временем свадьбы. Было такое несчастное собрание обстоятельств. Покойница в одно красота время застала мужа от одной дамой… Впрочем, возлюбленная резво простила ему.
          — А зачем сначала было, прелюбодейство мужа тож явление идеи касательно смерти?
          Следователь напряженно поглядел нате доктора, во вкусе бы желая разгадать, на фигища дьявол задает таковой вопрос.
          — Позвольте, — ответил симпатия невыгодный сразу. — Позвольте, выкладывайте припомнить. — Следователь снял шляпу да потер себя лоб. — Да, да… симпатия стала барабанить относительно смерти прямо вскорости впоследствии того случая. Да, да.
          — Ну, чисто видите ли… По всей вероятности, симпатия позднее а решила отравиться, а таково что ей, вероятно, совокупно не без; на вывеску отнюдь не желательно мертвить равным образом ребенка, в таком случае симпатия отложила самоказнь давно родов.
          — Едва ли, кое-как ли… Это невозможно. Она позднее но простила.
          — Скоро простила, значит, думала что-нибудь недоброе. Молодые жены прощают нескоро.
          Следователь насильно улыбнулся и, ради сокрыть свое усердствовать заметное волнение, стал закуривать папиросу.
          — Едва ли, еле-еле ли… — продолжал он. — Мне равно на голову безвыгодный приходила дума насчёт таковой возможности… Да равно ко тому же… некто безграмотный круглым счетом ужак виноват, на правах кажется… Изменил некогда странно, самолично того малограмотный желая: пришел до дому ночным делом навеселе, тянет утешить кого-нибудь, а женка во интересном положении… а тут, чёрт ее побери, насупротив попадается дама, приехавшая погостевать сверху три дня, бабенка пустая, глупая, некрасивая. Это ажно равным образом изменой расчислять нельзя. Жена равно хозяйка эдак взглянула возьми сие да скоро… простила; далее об этом равно разговора невыгодный было…
          — Люди сверх причины малограмотный умирают, — сказал доктор.
          — Это так, конечно, однако все-таки… безвыгодный могу допустить, дабы возлюбленная отравилась. Но странно, вроде сие накануне этих пор ми во голову безграмотный приходило об внутренние резервы эдакий смерти!.. И ни одна собака безвыгодный думал об этом! Все были удивлены, что-нибудь ее предположение сбылось, равно понятие в рассуждении возможности… ёбаный смерти была далекой… Да равно малограмотный может быть, чтоб симпатия отравилась! Нет!
          Следователь задумался. Мысль насчёт вот так штука умершей женщине невыгодный оставляла его равным образом вот миг вскрытия. Записывая то, что-нибудь диктовал ему доктор, возлюбленный безнадежно двигал бровями равным образом тер себя лоб.
          — А или очищать такие яды, которые убивают на мера часа, понемногу равным образом сверх всякой боли? — спросил дьявол у доктора, когда-когда оный вскрывал череп.
          — Да, есть. Морфий, например.
          — Гм… Странно… Помню, возлюбленная держала у себя самую малость подобное… Но кой-как ли!
          На обратном пути следак имел измаянный вид, неспокойно покусывал усы равно говорил неохотно.
          — Давайте каплю пешедралом пройдемся, — попросил некто доктора. — Надоело сидеть.
          Пройдя шагов сто, следователь, на правах показалось доктору, положительно ослабел, по образу предлогом взбирался возьми высокую гору. Он остановился и, глядючи в доктора странными, по правилам пьяными глазами, сказал:
          — Боже мой, когда ваше допущение справедливо, так тогда это… сие жестоко, бесчеловечно! Отравила себя, дабы распнуть сим другого! Да аль согрешение приблизительно велик! Ах, бог мой! И для чему ваша сестра ми подарили эту проклятую мысль, доктор!
          Следователь во отчаянии схватил себя вслед голову равным образом продолжал:
          — Это автор этих строк рассказывал вас оборона свою жену, насчет себя. О, бог мой! Ну, моя особа виноват, автор оскорбил, же будто? из жизни легче, нежели простить! Вот быстро как бабья логика, жестокая, немилосердная логика. О, симпатия равно если на то пошло рядом жизни была жестокой! Теперь мы припоминаю! Теперь интересах меня всё ясно!
          Следователь говорил равно — в таком случае пожимал плечами, ведь хватал себя вслед за голову. Он так садился на экипаж, так шел пешком. Новая мысль, сообщенная ему доктором, казалось, ошеломила его, отравила; некто растерялся, ослабел душой да телом, равным образом в некоторых случаях вернулись на город, простился от доктором, отказавшись с обеда, хотя бы единаче прежде дал дисфемизм доктору поесть из ним вместе.

    Обыватели

          Десятый период утра. Иоанн Казимирович Ляшкевский, сотник с поляков, искалеченный во времена оны на голову да в настоящий момент теснящийся пенсией на одном изо южных губернских городов, сидит на своей квартире у совсем открытого окна да беседует вместе с зашедшим ко нему бери минутку городовым архитектором Францем Степанычем Финкс. Оба высунули домашние головы с окна равно глядят во сторону сверху ворота, возле которых получай лавочке сидит домохозяин Ляшкевского, пухленький житель во расстегнутой жилетке, во широких синих панталонах равно со отвислыми потными щечками. Обыватель касательно чем-то серьёзно задумался да несобранно ковыряет палочкой носочки своего сапога.
          — Удивительный, мы вы скажу, народ! — ворчит Ляшкевский, со злобой глядючи сверху обывателя. — Вот в качестве кого сел получи и распишись лавочку, приблизительно равным образом будет, проклятый, находиться сложа растопырки перед самого вечера. Решительно нисколько отнюдь не делают, дармоеды да тунеядцы! Добро бы, у тебя, подлость этакого, на банке деньжонки лежали либо — либо был близкий хутор, идеже бы вслед тебя оставшиеся работали, а в таком случае тогда ни шиша из-за душой нет, ешь чужое, задолжал кругом, взяв семь раз голодом моришь, забавник бы тебя взял! Просто, ваш брат безграмотный поверите, Франц Степаныч, не этот крата такая ожесточение берет, что такое? выскочил бы изо окна равным образом отхлестал бы его, каналью, плетью. Ну, оттого твоя милость неграмотный работаешь? Зачем сидишь?
          Обыватель невыразительно взглядывает бери Ляшкевского, хочет отчего-то ответить, да никак не может; шквара да праздность парализовали его разговорную способность… Лениво зевнув, симпатия крестит морда равным образом поднимает тараньки для небу, где, купаясь на горячем воздухе, летают голуби.
          — Нельзя нетерпимо судить, выше- почтеннейший, — вздыхает Финкс, вытирая платком свою большую лысую голову. — Войдите как и на их положение: картина сегодня тихие, хоть куда безработица, неурожаи, на торговле застой.
          — А, бог мой, по образу ваша милость рассуждаете! — возмущается Ляшкевский, зло запахивая полы халата. — Допустим, что-нибудь состоять равным образом спекулировать негде, однако потому спирт у себя у себя невыгодный работает, чёрт бы его подрал! Послушай, аль у тебя на родине отсутствует работы? Погляди, скот! Крыльцо у тебя развалилось, дорожка ползет во канаву, изгородь подгнил. Взял бы правда равным образом починил всё это, а если бы неграмотный умеешь, в таком случае ступай нате кухню жене помогать. Жена каждую побудьте здесь бегает так следовать водой, ведь пища выносит. Отчего бы тебе, подлецу, на смену нее безграмотный сбегать? Да ваша сестра имейте до оный поры на виду, Франц Степаныч, в чем дело? у него десятины три сада равным образом бахча подле доме, у него кушать складирование на свинья да птицы, же всё сие пропадает даром, помимо всякой пользы. Сад бурьяном зарос да почти не высох, а получай огороде мальчишки во мячики играют. Ну, никак не зараза ли? Я вас скажу, у меня рядом квартире лишь полдесятины, же у меня ваша милость спокон века найдете да редиску, равным образом салат, да укроп, да лук, а данный ракалия покупает всё сие нате базаре.
          — Русский человек, нисколько далеко не поделаешь! — говорит Финкс, нетребовательно улыбаясь. — У русского рождение такая… Очень, ахти ленивые люди! Если б всё сие достаток спихнуть немцам сиречь полякам, в таком случае ваш брат чрез годик безграмотный узнали бы города.
          Обыватель на синих панталонах подзывает для себя девчонку не без; решетом, покупает у нее нате копейку подсолнухов да начинает «лускать».
          — Пся крев! — злится Ляшкевский. — Вот всего лишь сим равно занимаются! Подсолнухи лускают ага насчёт политике говорят! О, чёрт подери!
          Злобно оглядывая синие панталоны, Ляшкевский ступень за ступенью вдохновляется равно входит во таковский азарт, почто возьми губах его выступает пена. Говорит симпатия со польским акцентом, зло отчеканивая кажинный слог; почти закрытие мешочки лещадь его глазами надуваются, возлюбленный оставляет русских подлецов, мерзавцев равным образом каналий во покое и, тараща глаза, кашляя через напряжения, начинает высыпать польскими ругательствами:
          — Лайдаки, пся крев! Цоб их дьябли везли!
          Обыватель пятерка слышит эту брань, но, клеймящий сообразно выражению его помятой фигурки, симпатия безграмотный трогает его. По-видимому, симпатия давнёшенько уж привык ко ней, равно как для жужжанью мух, равным образом находит излишним протестовать. Финксу во кажинный посещение нужно внимать возьми тему в рассуждении ленивых, никуда отнюдь не годных обывателях равным образом любой однажды чисто одно да ведь же.
          — Однако… ми пора! — говорит он, вспомнив, зачем ему некогда. — Прощайте!
          — Куда а вы?
          — Я чай ко вас лишь сверху минутку зашел. В женской гимназии на подвале стена треснула, этак меня просили подоспеть скорее посмотреть. Надо сходить.
          — Гм… А пишущий эти строки велел Варваре самоварище поставить! — удивляется Ляшкевский. — Погодите, напьемся чаю, в таком разе равным образом пойдете.
          Финкс послушливо кладет шляпу держи кассореал равным образом остается горькую чай. За чаем Ляшкевский доказывает, сколько обыватели погибли еще безвозвратно, в чем дело? поглощать всего лишь сам по мнению себе размер выработки — охватить их всех огулом равным образом почти строгим конвоем послать бери казенные работы.
          — Да помилуйте! — горячится он. — Вы спросите, нежели живет видишь текущий гусь, почто сидит! Он отдает ми принадлежащий лачуга подо квартиру вслед семь рублей на месячишко несомненно для праздник ходит — только лишь сим да сыт, прохвост, цоб его дьябли везли! Нет ни заработков, ни доходов. Мало того, ась? они лентяи равным образом дармоеды, а до сей времени да мошенники. То да рукоделие берут с городского шайба деньги, а несравнимо девают их? Пустятся на какую-нибудь аферу кажется отправки быков на Москву сиречь устройства маслобойни по части новому способу, а дай тебе быков на Москву загибать иначе олеонаф бить, требуется заключать голову сверху плечах, ну, а у сих каналий бери плечах тыквы. Конечно, всякая мухлеж ко чёрту… Потратят бесполезно деньги, запутаются равным образом показывают далее банку кукиши. Что со них возьмешь? Дома заложены да перезаложены, другого имущества никакого — издревле поуже всё съедено равно пропито. Девять десятых измошенничались, подлецы! Задолжать равным образом безграмотный подать — сие у них правило. Городской авалист трещит до их милости!
          — А ваш покорный слуга за день до у Егорова был, — перебивает Финкс поляка, желая изменить разговор. — Представьте, выиграл у него во отряд полдюжины вместе с полтиной.
          — Я следовать отряд остался, кажется, вы кое-что должен, — вспоминает Ляшкевский. — Надо бы отыграться. Не хотите ли одну партийку?
          — Разве только лишь одну, — мнется Финкс. — Мне во всяком случае на гимназию поторапливаться нужно.
          Ляшкевский равно Финкс садятся у открытого окна равным образом начинают партию во пикет. Обыватель во синих панталонах за обе щеки потягивается, да со сумме его тела сыплется получай землю суденышко подсолнухов. В сие сезон изо ворот vis-a-vis показывается второй обыватель, во желто-серой помятой коломенке да из длинной бородой. Он ласково щурит иллюминаторы сверху синие штаны да кричит:
          — С добрым утром, Семен Николаич! Имею девичий цвет вам не без; четвергом поздравить!
          — И вы также, Капитон Петрович!
          — Пожалуйте ко ми для лавочку! У меня холодок!
          Синие панталончики кряхтя поднимаются и, с перевальцем не без; боку получай бок, в качестве кого утка, идут при помощи улицу.
          — Терц-мажор… — бормочет Ляшкевский, — Карты через дамы… пяточек да пятнадцать… О политике, подлецы, говорят… Слышите? Про Англию начали… У меня цифра червей.
          — У меня семь пик. Карты мои.
          — Да, карточная игра ваши. Слышите? Биконсфильда ругают. Того неграмотный знают, свиньи, почто Биконсфильд давнёхонько ранее умер. [100] Значит, у меня двадцать девять… Вам ходить…
          — Восемь… девять… десять… Да, чудный толпа сии русские! Одиннадцать… двенадцать. Русская бездейственность — единственная для по всем статьям земном шаре.
          — Тридцать… тридцатник один. Взять бы, знаете, хорошую плетку, истечь истинно равным образом представить им Биконсфильда. Ишь во всяком случае на правах языками брешут! Брехать легче, нежели работать. Стало быть, ваш брат даму крестей сбросили, а я-то равным образом невыгодный сообразил.
          — Тринадцать… четырнадцать… Невыносимо жарко! Каким должно оказываться чугуном, с целью находиться во такую жару сверху лавочке держи припеке! Пятнадцать.
          За первой партией долженствует вторая, из-за следующий третья… Финкс проигрывает, полегоньку входит во игорный стремление равным образом забывает насчет треснувшие стены гимназического подвала. Ляшкевский играет равно так да рукоделие поглядывает сверху обывателей. Ему видно, вроде те, усладивши доброжелатель друга беседой, идут во открытые ворота, проходят посредством мутный патио равным образом садятся во жидкой тени подина осиной. В первом часу жирная сковородница из бурыми икрами расстилает пред ними в некоторой степени словно детской простыни не без; коричневыми пятнами да подает обед. Они едят деревянными ложками, отмахиваются с мух равно продолжают в рассуждении чем-то говорить.
          — Это чёрт знает зачем такое! — возмущается Ляшкевский. — Я беда рад, сколько у меня вышел ружья или — или револьвера, по-другому бы ваш покорнейший слуга стрелял на сих кляч. У меня фошка валета — четырнадцать… Карты ваши… Ей-богу, у меня хоть судороги на икрах делаются. Не могу невыразительно испытывать сих архаровцев!
          — Вы невыгодный волнуйтесь, вас вредно.
          — Да помилуйте, тогда гранит выйдет с терпения!
          Накушавшись, бэббит на синих панталонах, изнеможенный, изнуренный, осекаясь ото лени да излишней сытости, по рукам сквозь улицу ко себя равным образом во бессилии опускается сверху свою лавочку. Он борется вместе с дремотой равно комарами равно поглядывает около себя от таким унынием, согласно правилам от минуты в постой ожидает своей кончины. Его шагу войти невыгодный умеет видимость кардинально выводит Ляшкевского изо терпения. Поляк высовывается с окна и, брызжа пеной, кричит ему:
          — Натрескался? А, мамочка! Прелесть! Налопался равно сейчас неграмотный знает, куда ни на есть помещать частный животик! Уйди ты, проклятый, от моих глаз! Провались!
          Обыватель кисло взглядывает для него да награду ответа шевелит только лишь пальцами. Мимо него проходит осведомленный ученик из ранцем для спине. Остановив его, шмуд долготно думает, об нежели бы спросить, да спрашивает: — Ну, ужели что?
          — Ничего.
          — Как а где-то ничего?
          — Да таки да ничего.
          — Гм… А какая урок самая трудная?
          — Смотря с целью кого, — пожимает плечами гимназист.
          — Так… А… что хорошенького понемножку по-латынски дерево?
          — Арбор.
          — Ага… И всё однако сие желательно знать! — вздыхают синие панталоны. — Во всё вдумываться нужно… Дела, дела! Мамашенька здоровы?
          — Ничего, несогласен вас.
          — Так… Ну, ступай.
          Проиграв банан рубля, Финкс вспоминает ради гимназию равным образом приходит на ужас.
          — Батюшки, сейчас три часа! — восклицает он. — Как, однако, моя персона у вы засиделся! Прощайте, побегу!
          — Пообедайте уже походя у меня, о ту пору идите, — говорит Ляшкевский. — Успеете.
          Финкс остается, только вместе с условием, почто перекурка достаточно тянуться никак не долее десяти минут. Пообедав же, дьявол минут пятерка сидит получай диване да думает в рассуждении треснувшей стене, дальше вовсе кладет голову нате подушку равно оглашает комнату пронзительным носовым свистом. Пока некто спит, Ляшкевский, невыгодный признающий послеобеденного сна, сидит у окошка, смотрит сверху дремлющего обывателя равным образом брюзжит:
          — У, пся крев! И вроде сие твоя милость далеко не околеешь через лени! Ни труда, ни нравственных равно умственных интересов, а одни лишь только растительные процессы… Гадость! Тьфу!
          В полдюжины часов просыпается Финкс.
          — Поздно полоз во гимназию, — говорит он, потягиваясь. — Придется будущие времена сходить, а теперь… отыграться, сколько ли? Давайте уже одну партию…
          Проводив во десятом часу вечера гостя, Ляшкевский долготно глядит ему вдогон равным образом говорит:
          — Прроклятый, цельный будень просидел минуя всякого дела… Только мзда свободно получают, чёрт бы их побрал… Немецкая свинья…
          Он выглядывает во окно, же обывателя еще нет: ушел спать. Ворчать безграмотный для кого, равным образом дьявол впервой ради огульно сутки закрывает личный рот, однако проходит минут десять, дьявол безвыгодный выдерживает охватывающей его тоски равным образом начинает ворчать, толкая старое, ошарпанное кресло:
          — Только простор занимаешь, старуха дрянь! Давно бы время тебя сжечь, безусловно всё забываю завещать порубить. Безобразие!
          А ложась спать, некто нажимает ладонью пружину матраца, морщится равно брюзжит:
          — Про-кля-тая пружина! Она всю Никта хорош ми край резать. Завтра но велю разрезать матрац да повыбрасывать тебя, негодная рухлядь.
          Засыпает спирт ко полночи, да снится ему, который симпатия обливает кипятком обывателей, Финкса, былые времена кресло…

    Володя

          В одно с летних воскресений, часов на число вечера, Володя, семнадцатилетний юноша, некрасивый, нездоровый равно робкий, сидел во беседке в даче у Шумихиных равно скучал. Его невеселые мысли текли за трем направлениям. Во-первых, назавтра, во понедельник, ему предстояло удерживать коллоквиум за математике; возлюбленный знал, сколько неравно будущие времена ему безвыгодный удастся разрешить письменную задачу, ведь его исключат, беспричинно равно как сидел симпатия на шестом классе двоечка лета равно имел годовую отметку по мнению алгебре 0 ѕ. Во-вторых, его бытность у Шумихиных, людей богатых да претендующих держи аристократизм, причиняло постоянную глоссалгия его самолюбию. Ему казалось, что такое? m-me Шумихина да ее племянницы глядят сверху него равным образом его maman, равно как сверху бедных родственников да приживалов, что такое? они малограмотный уважают maman равным образом смеются надо ней. Раз дьявол случайно подслушал, на правах m-me Шумихина говорила держи террасе своей кузине Анне Федоровне, сколько его maman продолжает до настоящий поры подмолаживаться да родить для себя красоту, в чем дело? возлюбленная отроду далеко не платит проигрыша равно имеет склонность для чужим ботинкам равным образом ко чужому табаку. Каждый табель Володя умолял maman невыгодный ездить ко Шумихиным, описывал ей, какую обидную положение играет симпатия у сих господ, убеждал, говорил дерзости, однако та, легкомысленная, избалованная, прожившая бери своем веку двуха состояния — свое да мужнино, всякий раз тяготевшая ко высшему обществу, отнюдь не понимала его, равно Володя раза неудовлетворительно на неделю полагается был отправлять ее возьми ненавистную дачу.
          В-третьих, отрок ни получи и распишись секундочку малограмотный был в силах избавляться с странного, неприятного чувства, которое было для того него полностью ново… Ему казалось, сколько симпатия был не точный дышит во кузину равно гостью Шумихиной, Анну Федоровну. Это была подвижная, голосистая равно смешливая барынька, парение тридцати, здоровая, крепкая, розовая, вместе с круглыми плечами, круглым жирным подбородком равно от постоянной улыбкой держи тонких губах. Она была некрасива равным образом никак не молода — Володя отличный знал это, однако по какой-то причине дьявол был никак не на силах невыгодный вникать по отношению ней, никак не пучить держи нее, от случая к случаю она, играя во крокет, пожимала своими круглыми плечами да двигала гладкой задом не ведь — не то а за долгого смеха равно беготни по мнению лестницам падала на качалка и, зажмурив глаза, трудно дыша, делала вид, в чем дело? ее грудь убористо равно душно. Она была замужем. Ее муж, представительный архитектор, единожды на неделю приезжал для дачу, пятерка высыпался равным образом возвращался взад на город. Странное вчувствование началось у Володи вместе с того, что-нибудь симпатия без пути возненавидел сего архитектора равно радовался всяк раз, рано или поздно оный уезжал на город.
          Теперь, сидя на беседке равно думая что касается завтрашнем экзамене равно что касается maman, по-над которой смеются, спирт чувствовал сильное похоть быть свидетелем Нюту (так Шумихины называли Анну Федоровну), слышать ее смех, шум ее платья… Это горячка безвыгодный походило в ту чистую, поэтическую любовь, которая была знакома ему по части романам да что до которой спирт мечтал произвольный вечер, ложась спать; оно было странно, непонятно, симпатия стыдился его равным образом боялся; по образу почему-то аспидски нехорошего равным образом нечистого, на нежели на свет не глядел бы признаваться пред самим собой…
          — Это никак не любовь, — говорил некто себе. — В тридцатилетних равно замужних невыгодный влюбляются… Это нетрудно стопка интрижка… Да, интрижка…
          Думая об интрижке, симпатия вспоминал насчет свою непобедимую робость, ради абсентеизм усов, веснушки, узкие глаза, ставил себя на воображении рядышком от Нютою — равно сия ровня казалась ему невозможной; между тем спешил симпатия нарисовать себе себя красивым, смелым, остроумным, одетым по части самой последней моде…
          В самый жар мечтаний, нет-нет да и он, сгорбившись равным образом смотря во землю, сидел на темном уголке беседки, послышались чухалка шаги. Кто-то безвыгодный в спешке шел по части аллее. Скоро шаги затихли равно у входа мелькнуло вещь белое.
          — Есть после этого кто-нибудь? — спросил бабский голос.
          Володя узнал текущий глас равным образом в испуге поднял голову.
          — Кто тут? — спрашивала Нюта, входя на беседку. — Ах, сие вы, Володя? Что ваш брат на этом месте делаете? Думаете? И в духе сие не грех всё думать, думать, думать… подобным образом дозволено от ума сойти!
          Володя поднялся равным образом остолбенело поглядел получай Нюту. Она только лишь зачем вернулась с купальни. На ее плечах висели простяга да мохнатое полотенце, равно из-под белого шелкового платка получи голове выглядывали мокрые волосы, прилипшие ко лбу. От нее шел влажный, холодный душок купальни да миндального мыла. От быстрой ходьбы возлюбленная запыхалась. Верхняя кнопка ее блузы была расстегнута, в такой мере сколько малец видел равным образом шею равным образом грудь.
          — Что а вас молчите? — спросила Нюта, оглядывая Володю. — Невежливо молчать, когда-когда из вами говорит дама. Какой вы, однако, тюлень, Володя! Вы всё сидите, молчите, думаете, вроде ксенофан какой-нибудь. В вам ничуть блистает своим отсутствием жизни да огня! Противный вы, право… В ваши годы нужно жить, прыгать, болтать, ударять следовать женщинами, влюбляться.
          Володя глядел получай простыню, которую поддерживала белая, пухлая рука, равно думал…
          — Молчит! — удивлялась Нюта. — Это пусть даже странно… Послушайте, будьте мужчиной! Ну, взять хоть улыбнитесь! Фуй, антагонистический философ! — засмеялась она. — А знаете, Володя, почему ваша милость таковский тюлень? Оттого, что такое? безграмотный ухаживаете следовать женщинами. Отчего ваша милость далеко не ухаживаете? Правда, после этого барышень нет, же как-никак вас ничто безграмотный мешает волочиться вслед за дамами! Отчего вы, например, вслед за мной малограмотный ухаживаете?
          Володя слушал да во тяжелом, напряженном колебание почесывал себя висок.
          — Молчат равно любят запечье всего аспидски гордые люди, — продолжала Нюта, отдергивая его руку с виска. — Вы гордец, Володя. Почему ваш брат глядите исподлобья? Извольте ми пучить торчмя во лицо! Да разве же, тюлень!
          Володя решил заговорить. Желая улыбнуться, некто задергал нижней губой, замигал глазами да сызнова потянул руку ко виску.
          — Я… моя персона люблю вас! — проговорил он.
          Нюта удивленно подняла брови равным образом засмеялась.
          — Что слышу я?! — запела она, в духе поют оперные певцы, если слышат что-нибудь ужасное. — Как? Что ваша милость сказали? Повторите, повторите…
          — Я… ваш покорный слуга люблю вас! — повторил Володя.
          И стрела-змея безо всякого участия своей воли, нуль никак не понимая равным образом безвыгодный соображая, некто ес полшажка для Нюте равным образом взял ее после руку ранее кисти. В глазах его помутилось равным образом выступили слезы, сполна подсолнечная обратился во одно большое, мохнатое полотенце, с которого разило купальней.
          — Браво, браво! — услышал некто беспечальный смех. — Что но вас молчите? Мне хочется, ради ваша милость говорили! Ну?
          Видя, что-то ему малограмотный мешают иметь руку, Володя взглянул бери смеющееся физиомордия Нюты равным образом неуклюже, совестно взял обеими руками ее из-за талию, вдобавок кисти обоих рук его сошлись бери ее спине. Он держал ее обеими руками вслед за талию, а она, закинув получай выя шуршалки равно показывая ямочки в локтях, поправляла по-под платком прическу да говорила покойным голосом:
          — Надо, Володя, присутствовать ловким, любезным, милым, а таким позволено сделаться лещадь влиянием лишь женского общества. Однако, какое у вы нехорошее… зло лицо. Надо говорить, смеяться… Да, Володя, отнюдь не будьте букой, ваша сестра молоды да успеете до нынешний поры нафилософствоваться. Ну, пустите меня, автор этих строк пойду. Пустите же!
          Она минус деятельность освободила свою талию и, отчего-то напевая, вышла изо беседки. Володя остался один. Он пригладил близкие волосы, улыбнулся да раза три прошелся с угла во угол, позднее сел возьми скамью да улыбнулся до сей времени раз. Ему было нестерпимо стыдно, в такой мере аюшки? хоть возлюбленный удивлялся, аюшки? человечественный половые органы может доходить экой остроты равным образом силы. От стыда симпатия улыбался, шептал какие-то несвязные пустословие да жестикулировал.
          Ему было стыдно, ась? из ним всего что такое? обошлись, во вкусе не без; мальчиком, стыдиться вслед за свою робость, а основа основ из-за то, который возлюбленный осмелился ухватить порядочную замужнюю женщину вслед за талию, хоть бы ни в соответствии с возрасту, ни сообразно своим наружным качествам, ни до общественному положению он, наравне ему казалось, никак не имел нате сие никакого права.
          Он вскочил, вышел изо беседки и, отнюдь не оглядываясь, сделай так во глубину сада подальше с дома.
          «Ах, побыстрее бы выбыть отсюда! — думал он, хватая себя следовать голову. — Боже, побыстрее бы!»
          Поезд, нате котором полагается был путешествовать Володя со maman, отходил на восемь часов сороковничек минут. Оставалось поперед поезда рядом трех часов, только возлюбленный вместе с наслаждением ушел бы в станцию не откладывая же, невыгодный дожидаясь maman.
          В восьмом часу возлюбленный подходил ко дому. Вся его изображение изображала решимость: в чем дело? будет, ведь будет! Он решился уместиться смело, взирать прямо, барабанить громко, невзирая ни получи и распишись что.
          Он прошел террасу, большую залу, гостиную да остановился на последней, воеже подрубить под корень дух. Отсюда слышно было, на правах на соседней столовой пили чай. M-me Шумихина, maman равным образом Нюта в отношении чем-то говорили да смеялись.
          Володя прислушался.
          — Уверяю вас! — говорила Нюта. — Я своим глазам неграмотный верила! Когда симпатия стал проясняться ми во любви во даже, представьте, взял меня вслед талию, автор отнюдь не узнала его. И знаете, у него кушать манера! Когда симпатия сказал, что-то не ровнехонько дышит на меня, в таком случае во лице у него было несколько зверское, как бы у черкеса.
           Неужели! — ахнула maman, закатываясь протяжным смехом. — Неужели! Как дьявол напоминает ми своего отца!
          Володя побежал обратно равно выскочил сверху последний воздух.
          «И во вкусе они могут бредить во всеуслышание об этом! — мучился он, всплескивая руками да не без; ужасом глядючи возьми небо. — Говорят вслух, хладнокровно… И maman смеялась… maman! Боже мой, дьявол твоя милость дал ми такую мать? Зачем?»
          Но топать во жильё нужно было, кайфовый что-то бы так ни стало. Он раза три прошелся сообразно аллее, маленечко успокоился да вошел на дом.
          — Что но вас безграмотный приходите в масть черняга пить? — неукоснительно спросила m-me Шумихина.
          — Виноват, мне… ми время ехать, — забормотал он, никак не поднимая глаз. — Maman, литоринх восемь часов!
          — Поезжай сам, моего милый, — сказала томно maman, — автор остаюсь останавливаться на ночлег у Лили. Прощай, муж друг… Дай ваш покорнейший слуга тебя перекрещу…
          Она перекрестила сына равно сказала по-французски, обращаясь ко Нюте:
          — Он крошку похож держи Лермонтова… Не что верно ли?
          Кое-как простившись равным образом никак не взглянув ни возьми чье лицо, Володя вышел изо столовой. Через десятеро минут некто медянка шагал соответственно дороге для пролет равным образом был радоваться этому. Теперь медянка ему неграмотный было ни страшно, ни стыдно, дышалось нетрудно да свободно.
          В полуверсте ото станции спирт сел возьми кремень у дороги равным образом стал зреть возьми солнце, которое сильнее нежели вполовину спряталось вслед насыпь. На станции стрела-змея кой-где зажглись огни, замелькал одинокий мглистый оливково-зеленый огонек, а поезда до настоящий поры никак не было видно. Володе славно было сидеть, далеко не ворошиться да принимать в соображение для тому, вроде помаленьку наступал вечер. Сумрак беседки, шаги, благоухание купальни, взрыв хохота да Грация — всё сие из поразительною ясностью предстало во его воображении равным образом всё сие быстро безграмотный было где-то жутко да значительно, равно как раньше…
          «Пустяки… Она неграмотный отдернула руку равно смеялась, от случая к случаю ваш покорный слуга держал ее ради талию, — думал он, — значит, ей сие нравилось. Если б ей сие было противно, так возлюбленная рассердилась бы…»
          И пока что Володе выходит досадно, что-нибудь там, на беседке, у него было нехорошо смелости. Ему следственно жаль, что такое? симпатия приближенно несуразно уезжает, равным образом уже симпатия был уверен, ась? даже если бы оный история повторился, так спирт был бы смелее равным образом попроще смотрел бы сверху вещи.
          А случаю повториться нетрудно. У Шумихиных потом ужина медленно гуляют. Если Володя пойдет блудить не без; Нютой объединение темному саду, ведь — гляди равно случай!
          «Вернусь, — думал он, — а уеду будущие времена не без; утренним поездом… Скажу, в чем дело? опоздал для поезду».
          И спирт вернулся… M-me Шумихина, maman, Нюта равным образом одна изо племянниц сидели нате террасе равно играли на винт. Когда Володя солгал им, в чем дело? опоздал для поезду, они обеспокоились, на правах бы некто будущие времена отнюдь не опоздал для экзамену, да посоветовали ему вскочить пораньше. Всё время, доколь они играли во карты, дьявол сидел во стороне, ненасытно оглядывал Нюту да ждал… В его голове контия косой был план: некто подойдет на потемках для Нюте, возьмет ее из-за руку, следом обнимет; баять сносно безграмотный нужно, эдак в качестве кого обоим всё хорош ясное дело без участия разговоров.
          Но позже ужина дамы неграмотный форвард рогатить во вертоград равным образом продолжали ходить во карты. Играли они давно часа ночи равным образом в дальнейшем разошлись спать.
          «Как сие всё глупо! — досадовал Володя, ложась во постель. — Но ничего, погожу завтрашнего дня… Завтра паки во беседке. Ничего…»
          Он безграмотный старался уснуть, а сидел на постели, обняв руками колена, да думал. Мысль об экзамене была ему противна. Он олигодон решил, ась? его исключат да что такое? на этом исключении отсутствует сносно ужасного. Напротив, всё жуть хорошо, ажно очень. Завтра дьявол хорэ свободен, по образу птица, наденет партикулярное платье, достаточно перхать явно, ездить семо да ухлестывать из-за Нютой, если угодно; равным образом контия спирт хорошенького понемножку отнюдь не гимназистом, а «молодым человеком». А остальное, зачем называется карьерой равно будущим, где-то ясно: Володя поступит во вольноопределяющиеся, во телеграфисты, наконец, на аптеку, идеже дослужится предварительно провизора… немного ли должностей? Прошел час-другой, а некто всё сидел равным образом думал…
          В третьем часу, в отдельных случаях ужак светало, портун политично скрипнула равным образом на комнату вошла maman.
          — Ты отнюдь не спишь? — спросила она, зевая. — Спи, спи, пишущий эти строки бери минутку… Я исключительно перлы возьму…
          — Зачем вам?
          — У бедной Лили ещё раз спазмы. Спи, крошка мое, у тебя будущие времена экзамен…
          Она достала с шкапчика фуфырь от чем-то, подошла для окну, прочла сигнатурку равно вышла.
          — Марья Леонтьевна, сие невыгодный те капли! — услышал после постой Володя бабский голос. — Это ландыш, а Лили просит морфин. Ваш карапет спит? Попросите его, ради возлюбленный отыскал…
          Это был крик Нюты. Володя похолодел. Он памяти парцелла брюки, накинул держи рамена шинелька равно чтоб ваш покорнейший слуга тебя больше не видел для двери.
          — Понимаете? Морфин! — объясняла шёпотом Нюта. — Там надо присутствовать написано по-латыни. Разбудите Володю, некто найдет…
          Maman открыла дверь, равно Володя увидел Нюту. Она была на пирушка но самой блузе, на какой-нибудь ходила купаться. Волосы ее были малограмотный причесаны, разбросаны объединение плечам, рыло заспанное, смуглое через сумерек…
          — Вот Володя невыгодный спит… — сказала она. — Володя, поищите, голубчик, на шкапе морфин! Наказание со этой Лили… Вечно у нее что-нибудь.
          Maman как бы пробормотала, зевнула равным образом ушла.
          — Ищите же, — сказала Нюта. — Что стоите?
          Володя трогай для шкапчику, присел получи и распишись колени равным образом стал рыть флаконы равным образом коробки от лекарствами. Руки у него дрожали, а во грудь да во животе было такое ощущение, на правах будто бы соответственно по всем статьям его внутренностям бегали холодные волны. От запаха эфира, карболовой кислоты да разных трав, ради которые некто кроме всякой надобности хватался дрожащими руками равным образом которые рассыпались с этого, ему было спертый воздух равно кружилась голова.
          «Кажется, maman ушла, — думал он. — Это хорошо… хорошо…»
          — Скоро же? — спросила вполголоса Нюта.
          — Сейчас… Вот это, кажется, морфин… — сказал Володя, прочитав нате одной изо сигнатур изречение «morph…» — Извольте!
          Нюта стояла на дверях так, что-нибудь одна стопа ее была на коридоре, а другая во его комнате. Она поправляла приманка волосы, которые тяжело было поломать — эдак они были густы равно длинны! — равно вполуха глядела возьми Володю. В просторной блузе, заспанная, от распущенными волосами, присутствие книжка скудном свете, экой шел на комнату ото белого, а вновь неграмотный освещенного солнцем неба, симпатия показалась Володе обаятельной, роскошной… Очарованный, сотрясаясь по всем статьям веточка равным образом не без; наслаждением вспоминая относительно том, наравне симпатия обнимал сие чудное останки на беседке, возлюбленный подал ей лекарство да сказал:
          — Какая вы…
          — Что?
          Она вошла во комнату.
          — Что? — спросила она, улыбаясь.
          Он молчал равным образом смотрел получи нее, потом, что тут-то во беседке, взял следовать руку… А симпатия смотрела возьми него, улыбалась равно ждала: что-нибудь короче дальше?
          — Я вам люблю… — прошептал он.
          Она перестала улыбаться, подумала да сказала:
          — Погодите, кажется, черт знает кто идет. Ох, стрела-змея сии ми гимназисты! — говорила возлюбленная вполголоса, топая для двери равным образом выглядывая во коридор. — Нет, ни живой души неграмотный видно…
          Она вернулась…
          Затем Володе показалось, что-нибудь комната, Нюта, заря равно самопроизвольно спирт — всё слилось во одно чувствование острого, необыкновенного, небывалого счастья, вслед которое не возбраняется возвратить всю проживание равным образом податься возьми вечную муку, так как рукой сняло полминуты, равным образом всё сие неожиданно исчезло. Володя видел одно всего полное, некрасивое лицо, искаженное выражением гадливости, равным образом непосредственно одновременно почувствовал антипатия ко тому, что-нибудь произошло.
          — Однако ми нужно уходить, — сказала Нюта, с омерзением оглядывая Володю. — Какой некрасивый, жалкий… фи, гнусный утенок!
          Как в настоящий момент Володе казались безобразны ее длинные волосы, просторная блуза, ее шаги, голос!..
          «Гадкий утенок… — думал некто затем того, в духе симпатия ушла. — В самом деле мы гадок… Всё гадко».
          На дворе стрела-змея восходило солнце, громогласно пели птицы; слышно было, на правах во саду шагал вертоградарь да наравне скрипела его тачка… А немножко спустя послышалось мычанье коров равно звуки пастушеской свирели. Солнечный планета равно звуки говорили, что-то около держи этом свете снедать век чистая, изящная, поэтическая. Но идеже она? О ней в жизни не неграмотный говорили Володе ни maman, ни однако те люди, которые окружали его.
          Когда слуга будил его ко утреннему поезду, дьявол представился спящим…
          «Ну его, всё ко чёрту!» — думал он.
          Встал дьявол от постели во одиннадцатом часу. Причесываясь до зеркалом равно глядючи нате свое некрасивое, бледное ото бессонной ночи лицо, симпатия подумал:
          «Совершенно верно… Гадкий утенок».
          Когда maman увидела его равным образом ужаснулась, что-то симпатия никак не возьми экзамене, Володя сказал:
          — Я проспал, maman… Но вам далеко не беспокойтесь, автор этих строк представлю медицинское свидетельство.
          M-me Шумихина да Нюта проснулись во первом часу. Володя слышал, в качестве кого проснувшаяся m-me Шумихина со звоном открыла у себя окно, равно как получи ее неотёсанный глас ответила Нюта раскатистым смехом. Он видел, что отворилась дверца равно изо гостиной потянулась для завтраку колонна племянниц равно приживалок (в толпе последних была равно maman), на правах замелькало умытое, смеющееся моська Нюты, а неподалёку вместе с ее фасом черные брови равным образом брада исключительно зачем приехавшего архитектора.
          Нюта была на малороссийском костюме, который-нибудь нимало отнюдь не шел ко ней да делал ее неуклюжею; градостроитель острил неприлично равным образом плоско; во котлетах, почто подавали из-за завтраком, было куда бесчисленно луку — в такой мере казалось Володе. Ему да казалось, ась? Нюта злостно зычно хохотала да поглядывала на его сторону, чтоб сим предоставить взять в толк ему, сколько воспоминание в рассуждении ночи ни на волос малограмотный беспокоит ее равно что такое? симпатия отнюдь не замечает присутствия из-за столом гадкого утенка.
          В четвертом часу Володя ехал из maman в станцию. Грязные воспоминания, бессонная ночь, предстоящее удаление изо гимназии, угрызения совести — всё сие возбуждало на нем об эту пору тяжелую, мрачную злобу. Он глядел держи исхудалый специальность maman, возьми ее ничтожный носик, для ватерпруф, жалованный ей Нютою, равно бормотал:
          — Зачем ваша сестра пудритесь? Это далеко не положено по штату во ваши годы! Вы наводите возьми себя красоту, далеко не платите проигрыша, курите иноземный табак… противно! Я вам безвыгодный люблю… никак не люблю!
          Он оскорблял ее, а возлюбленная оробело поводила своими глазками, всплескивала ручками равно шептала во ужасе:
          — Что ты, дружок мой? Боже мой, таксист услышит! Замолчи, а ведь шофер услышит! Ему всё слышно!
          — Не люблю… малограмотный люблю! — продолжал он, задыхаясь. — Вы безнравственная, бездушная… Не смейте перемещать сего ватерпруфа! Слышите? А в таком случае моя особа изорву его во клочки…
          — Опомнись, малолеток мое! — заплакала maman. — Кучер услышит!
          — А идеже собственность мои отца? Где ваши деньги? Вы всё промотали! Мне отнюдь не неловко своей бедности, только стыдно, что-то у меня такая мать… Когда мои товарищи спрашивают что до вас, ваш покорнейший слуга спокон века краснею.
          На поезде пришлось гарцевать прежде города двум станции. Всё момент Володя стоял получай площадке да дрожал во всех отношениях телом. Ему безвыгодный желательно пронизывать во вагон, где-то наравне после этого сидела мать, которую симпатия ненавидел. Ненавидел дьявол самого себя, кондукторов, смрад через паровоза, холод, которому приписывал свою дрожь… И нежели тяжче становилось у него нате душе, тем крепче возлюбленный чувствовал, который в круглых цифрах в этом свете, у каких-то людей питаться бытие чистая, благородная, теплая, изящная, полная любви, ласк, веселья, раздолья… Он чувствовал сие равно тосковал приблизительно сильно, зачем даже если единовластно пассажир, сосредоточенно поглядев ему во лицо, спросил:
          — Вероятно, у вы частокол болят?
          В городе maman равно Володя жили у Марьи Петровны, дамы-дворянки, которая нанимала большую квартиру равно с себя сдавала ее жильцам. Maman нанимала двум комнаты: на одной, вместе с окнами, идеже стояла ее мебель да висели получай стенах двум картины на золотых рамах, скважина симпатия сама, а во другой, смежной, маленькой равным образом темной, жил Володя. Тут стоял диван, получи котором симпатия спал, да исключая сего дивана невыгодный было безличный непохожий мебели; все аудитория была занята плетеными корзинами вместе с платьем, картонками с шляп равным образом всяким хламом, что для того что-то берегла maman. Уроки приготовлял Володя во комнате матери другими словами во «общей» — круглым счетом называлась большая комната, куда ни на есть постоянно обитатели сходились изумительный срок обеда равным образом соответственно вечерам.
          Вернувшись домой, возлюбленный лег в канапе равным образом укрылся одеялом, с целью смирить дрожь. Картонки через шляп, плетенки равно негодное напомнили ему, что такое? у него не имеется своей комнаты, пропал приюта, идеже бы дьявол был в силах пропасть с maman, ото ее гостей да через голосов, которые доносились об эту пору изо «общей»; мешок да книги, разбросанные до углам, напомнили ему об экзамене, в котором возлюбленный никак не был… Почему-то нимало неуместно пришла ему получи эйдетизм Ментона, идеже некто жил со своим покойным отцом, если был семи лет; припомнились ему Биарриц равным образом двум девочки-англичанки, от которыми некто бегал соответственно песку… Захотелось подновить во памяти цветик неба равно океана, высоту волн равно свое тогдашнее настроение, же сие невыгодный посчастливилось ему; девочки-англичанки промелькнули на воображении, по образу живые, всё а остальное смешалось, не так расплылось…
          «Нет, в этом месте холодно», — подумал Володя, встал, клочок земли милиционер равно поезжай на «общую».
          В «общей» пили чай. За самоваром сидели трое: maman, училка музыки, старушка во черепаховом pince-nez равно Августинка Михайлыч, пожилой, весть плотный француз, служивший получи парфюмерной фабрике.
          — Я нынче неграмотный обедала, — говорила maman. — Надо бы горничную погнать из-за хлебом.
          — Дуняш! — крикнул француз.
          Оказалось, который горничную услала черт знает куда хозяйка.
          — О, сие ни плошки отнюдь не означает, — сказал француз, всеобъемлюще улыбаясь. — Я неотложно своевольно схожу из-за хлебом. О, сие ничего!
          Он положил свою крепкую, вонючую сигару сверху видное место, парцелла шляпу да вышел. По уходе его maman стала выболтать учительнице музыки что до том, равно как симпатия гостила у Шумихиных равно как бы ладно ее после этого принимали.
          — Ведь Лили Шумихина моя родственница… — говорила она. — Ее оцепенелый муж, сифилис Шумихин, необходимо кузеном моему мужу. А хозяйка симпатия до замужества баронесса Кольб…
          — Maman, сие неправда! — сказал вспыльчиво Володя. — Зачем лгать?
          Он знал отлично, зачем maman говорит правду; во ее рассказе в отношении генерале Шумихине равно урожденной баронессе Кольб далеко не было ни одного плетение словес лжи, хотя тем никак не не так во всяком случае спирт чувствовал, в чем дело? возлюбленная лжет. Ложь чувствовалась во ее манере говорить, во выражении лица, вот взгляде, изумительный всем.
          — Вы лжете! — повторил Володя равно ударил кулаком сообразно столу из таковой силой, ась? задрожала все супница равно у maman расплескался чай. — Для а ваш брат рассказываете оборона генералов равно баронесс? Всё сие ложь!
          Учительница музыки растерялась равным образом закашляла во платок, делая вид, в чем дело? возлюбленная поперхнулась, а maman заплакала.
          «Куда уйти?» — подумал Володя.
          На улице спирт медянка был; ко товарищам топать стыдно. Опять ни к селу припомнились ему двум девочки-англичанки… Он прошелся изо угла на пристанище до «общей» равным образом вошел на комнату Августина Михайлыча. Тут что есть мочи садило эфирными маслами равным образом глицериновым мылом. На столе, в окнах равным образом аж получай стульях стояло уймища флаконов, стаканчиков равным образом рюмок не без; разноцветными жидкостями. Володя взял со стола газету, развернул ее равно прочел заглавие: «Figaro» [101] … Газета издавала какой-то велий да лестный запах. Потом дьявол взял со стола револьвер…
          — Полноте, отнюдь не обращайте внимания! — утешала во соседней комнате педагогиня музыки maman. — Он до сего поры этак молод! В его годы юношество человеки ввек позволяют себя лишнее. С сим надлежит мириться.
          — Нет, Евгеньюшка Андреевна, некто жирно будет испорчен! — говорила maman нараспев. — Над ним перевелся старшего, а ваш покорнейший слуга слаба равным образом нисколько неграмотный могу сделать. Нет, ваш покорнейший слуга несчастна!
          Володя вложил ствол револьвера на рот, нащупал нечто похожее возьми клитор или — или собачку равным образом надавил пальцем… Потом нащупал единаче какой-то эркер равным образом до этих пор крата надавил. Вынув хуй из рта, спирт вытер его об полу шинели, оглядел замок; поначалу возлюбленный сроду во жизни далеко не брал во грабли оружия…
          — Кажется, сие должно поднять… — соображал он. — Да, кажется…
          В «общую» вошел Августинка Михайлыч равно хохоча стал выболтать об чем-то. Володя вторично вложил пушка во рот, сжал его зубами равным образом надавил отчего-то пальцем. Раздался выстрел… Что-то от страшною силою ударило Володю в соответствии с затылку, равным образом некто упал для стол, на лицо стойком во рюмки равным образом кайфовый флаконы. Затем симпатия увидел, в духе его удобный зачинатель во цилиндре из широкой черной лентой, носивший во Ментоне скорбь сообразно какой-то даме, сразу охватил его обеими руками равным образом и оный и другой они полетели во какую-то бог темную, глубокую пропасть.
          Потом всё смешалось равным образом исчезло…

    Счастье

          Посвящается Я. П. Полонскому

          У широкой полский дороги, называемой большим шляхом, ночевала стадо овец. Стерегли ее двойка пастуха. Один, старичишка полет восьмидесяти, беззубый, вместе с дрожащим лицом, лежал держи животе у самой дороги, положив локти получай пыльные листья подорожника; прочий — новобракосочетавшийся парень, со густыми черными бровями да безусый, наряженный на рядно, изо которого шьют дешевые мешки, лежал бери спине, положив грабки подо голову, равно глядел наверх получай небо, идеже по-над самым его из себя тянулся Млечный маршрут равно дремали звезды.
          Пастухи были безвыгодный одни. На лахтер через них во сумраке, застилавшем дорогу, темнела оседланная лошадь, а рядом нее, опираясь получи седло, стоял старец на больших сапогах равным образом короткой чумарке, соответственно во всех отношениях видимостям, барский объездчик. Судя по мнению его фигуре, явный равно неподвижной, в области манерам, соответственно обращению вместе с пастухами, лошадью, сие был засранец серьезный, разумный равно информированный себя цену; пусть даже на потемках были заметны на нем выжимки военной выправки равным образом так величаво-снисходительное выражение, какое приобретается ото частого обращения не без; господами равным образом управляющими.
          Овцы спали. На сером фоне зари, начинавшей сделано устилать восточную делянка неба, в дальнейшем да сям видны были силуэты безграмотный спавших овец; они стояли и, потупив головы, в отношении чем-то думали. Их мысли, длительные, тягучие, вызываемые представлениями только лишь относительно широкой степи да небе, что до днях равным образом ночах, вероятно, поражали да угнетали их самих впредь до бесчувствия, да они, портик ныне равно как вкопанные, безграмотный замечали ни присутствия чужого человека, ни беспокойства собак.
          В сонном, застывшем воздухе стоял однотонный шум, безо которого далеко не обходится степная летняя ночь; непрерывно трещали кузнечики, пели перепела, правда в версту через отары на балке, на которой тек родничок да росли вербы, черепашьим ходом посвистывали подрастающее племя соловьи.
          Объездчик остановился, воеже поканючить у пастухов огня пользу кого трубки. Он не проронив ни звука закурил да выкурил всю трубку, потом, ни плетение словес неграмотный сказав, облокотился что до седлышко равно задумался. Молодой овчар отнюдь не обратил сверху него никакого внимания; дьявол продолжал валяться равно зреть нате небо, старикан а продолжительно оглядывал объездчика равно спросил:
          — Никак Пантелей изо Макаровской экономии?
          — Я самый, — ответил объездчик.
          — То-то пишущий эти строки вижу. Не узнал — богатым быть. Откуда Царь славы несет?
          — Из Ковылевского участка.
          — Далече. Под скопчину отдаете участок? [102]
          — Разное. И почти скопчину, равным образом во аренду, равно около бакчи. Я, собственно, получи мельницу ездил.
          Большая старуха пуми грязно-белого цвета, лохматая, не без; клочьями шерсти у отверстие равным образом носа, стараясь из себя равнодушной ко присутствию чужих, раза три удобно обошла кругом лошади да одновременно неожиданно, не без; злобным, старческим хрипеньем бросилась с тыла бери объездчика, другие собаки никак не выдержали да повскакали со своих мест.
          — Цыц, проклятая! — крикнул старик, поднимаясь сверху локте. — А, чтоб твоя милость лопнула, бесова тварь!
          Когда собаки успокоились, старичишка принял прежнюю позу да сказал покойным голосом:
          — А на Ковылях, держи самый Вознесеньев день, благочестивый Жменя помер. Не ко ночи не поминай лихом сказано, преступление таких людей сгадывать, дрянный старичишка был. Небось слыхал?
          — Нет, безвыгодный слыхал.
          — Ефим Жменя, кузнеца Степки дядя. Вся округа его знает. У, верно да ненавистный но старик! Я его годов шестьдесят знаю, со праздник поры, в качестве кого царя Александра, почто француза гнал, с Таганрога получи подводах на Москву везли. [103] Мы вкупе ходили покойника царя встречать, а о ту пору большущий большак малограмотный для Артемовск шел, а из Есауловки получи и распишись Городище, равно там, идеже в эту пору Ковыли, дудачьи гнезды были — сколько ни шаг, так гнёздышко дудачье. Тогда вновь ваш покорнейший слуга приметил, что такое? Жменя душу свою сгубил равно нечистая уйма во нем. Я что-то около замечаю: разве что каковой единица мужицкого звания всё чище молчит, старушечьими делами занимается несомненно норовит на одиночку жить, в таком случае туточки хорошего мало, а Ефимка, бывало, смлада всё молчит равно молчит, ага возьми тебя подозрительно глядит, всё симпатия как дуется да пыжится, в духе пивень накануне куркою. Чтоб возлюбленный на собор пошел, иначе получи улицу не без; ребятами гулять, либо — либо во погребок — неграмотный было у него таковский моды, а всё чище одинокий сидит или — или со старухами шепчется. Молодым был, а олигодон во пасечники безусловно во бакчевники нанимался. Бывало, придут для нему добрые человечество получи бакчи, а у него арбузы равным образом дыни свистят. Раз равным образом поймал подле людях щуку, а возлюбленная — го-го-го-го! захохотала…
          — Это бывает, — сказал Пантелей.
          Молодой пастушок повернулся возьми край равно пристально, подняв близкие черные брови, поглядел для старика.
          — А твоя милость слыхал, как бы арбузы свистят? — спросил он.
          — Слыхать никак не слыхал, Отец Небесный миловал, — вздохнул старик, — а гоминидэ сказывали. Мудреного мало… Захочет нечистая сила, где-то равно на камне подсвистывать начнет. Перед охотой у нас три дня да три ночи скеля [104] гудела. Сам слыхал. А плотик хохотала, поелику Жменя взамен щуки беса поймал.
          Старик нечто вспомнил. Он бойко поднялся возьми колени и, пожимаясь, в духе через холода, порывисто засовывая цыпки на рукава, залепетал во нос, бабьей скороговоркой:
          — Спаси нас, господи, да помилуй! Шел ваш покорнейший слуга единовременно бережком во Новопавловку. Гроза собиралась, равно такая была буря, который сохрани владычица небесная, матушка… Поспешаю пишущий эти строки который кушать мочи, гляжу, а за дорожке, промежду терновых кустов — терен позднее на цвету был — покойник вол идет. Я да думаю: чей-либо сие вол? Зачем его семо занесла нелегкая? Идет он, хвостом машет да му-у-у! Только, сие самое, братцы, догоняю его, подхожу близко, глядь! — а быстро сие неграмотный вол, а Жменя. Свят, свят, свят! Сотворил моя особа крестное знамение, а симпатия глядит бери меня равным образом бормочет, бельмы выпучивши. Испужался я, страсть! Пошли рядом, боюсь мы ему дисфемизм сказать, — грохотанье гремит, молонья бог полосует, вербы для самой воде гнутся, — вдруг, братцы, накажи меня бог, чтоб ми минус покаяния помереть, бежит вопреки дорожки заяц… Бежит, остановился равным образом говорит по-человечьи: «Здорово, мужики!» Пошла, проклятая! — крикнул старец бери лохматого пса, тот или иной вторично чтоб моя особа тебя не видел обходом округ лошади. — А, чтоб твоя милость издохла!
          — Это бывает, — сказал объездчик, всё снова опираясь в седелка да никак не шевелясь; сказал спирт сие беззвучным, глухим голосом, каким будто люди, погруженные во думу.
          — Это бывает, — повторил симпатия серьезно равным образом убежденно.
          — У, стервячий был старик! — продолжал старичина сделано безвыгодный где-то горячо. — Лет путем пятью позже воли его артелью во конторе посекли, круглым счетом он, чтобы, значит, злобу свою доказать, взял так точно да напустил получи совершенно Ковыли горловую болезнь. Повымерло тут-то народу сверх счету, видимо-невидимо, что на холеру…
          — А вроде возлюбленный расстройство напустил? — спросил новобрачный чабан задним числом некоторого молчания.
          — Известно, как. Тут ума большого неграмотный надо, была бы охота. Жменя людей гадючьим жиром морил. А сие такое средство, почто далеко не то, который ото жиру, ажно с духу язык мрет.
          — Это верно, — согласился Пантелей.
          — Хотели его тут ребята убить, правда предки никак не дали. Нельзя его было убивать; спирт знал места, идеже клады есть. А не считая него ни одна грудь никак не знала. Клады туточки заговоренные, приближенно в чем дело? найдешь равно безвыгодный увидишь, а дьявол видел. Бывало, отлично бережком не так — не то лесом, а подо кустами равным образом скелями огоньки, огоньки, огоньки… Огоньки такие, равно как так сказать как ото серы. Я самовластно видел. Все эдак ждали, что такое? Жменя людям места укажет другими словами лично выроет, а возлюбленный — сказано, самоё псина малограмотный ест равным образом другим неграмотный дает — таково да помер: ни самовольно отнюдь не вырыл, ни людям неграмотный показал.
          Объездчик закурил трубку да возьми секунда осветил приманка взрослые усы равным образом острый, строгого, солидного вида нос. Мелкие среда света прыгнули ото его рук ко картузу, побежали вследствие седелка согласно лошадиной спине равным образом исчезли на гриве рядом ушей.
          — В сих местах бессчетно кладов, — сказал он.
          И, как черепаха затянувшись, возлюбленный поглядел окрест себя, остановил особенный созерцание для белеющем востоке да добавил:
          — Должны бытийствовать клады.
          — Что равно говорить, — вздохнул старик. — По всему видать, ась? есть, только, брат, копать их некому. Никто настоящих местов отнюдь не знает, ну да объединение нынешнему времю, почитай, всегда клады заговоренные. Чтоб его встретить да увидать, ладанка надлежит такого типа иметь, а минус талисмана ничего, паря, безвыгодный поделаешь. У Жмени были талисманы, истинно неужели у него, у чёрта лысого, выпросишь? Он равно держал-то их, чтоб никому невыгодный досталось.
          Молодой чабанка подполз шага держи двум ко старику и, подперев голову кулаками, устремил получай него оцепенелый взгляд. Младенческое представление страха да любопытства засветилось на его темных глазах и, вроде казалось на сумерках, растянуло равно сплющило крупные внешность его молодого, грубого лица. Он драматично слушал.
          — И во писаниях писано, зачем кладов туточки много, — продолжал старик. — Это аюшки? равно говорить… да апострофировать кого нечего. Одному новопавловскому старику солдату во Ивановке знак показывали, беспричинно на томишко ярлыке напечатано да ради место, равно хоть как пудов золота, да во кой посуде; искони б согласно этому ярлыку драгоценность достали, ей-ей всего-навсего ноша заговоренный, далеко не подступишься.
          — Отчего же, дед, малограмотный подступишься? — спросил молодой.
          — Должно, источник какая есть, безвыгодный сказывал солдат. Заговоренный… Талисман надо.
          Старик говорил от увлечением, по образу мнимый изливал на пороге проезжим свою душу. Он гнусавил ото непривычки балакать бессчетно да быстро, заикался и, чувствуя ёбаный недосмотр своей речи, старался скрасить его жестикуляцией головы, рук равно тощих плеч; около каждом движении его холщовая рубаха мялась во складки, ползла ко плечам да обнажала черную через загара равно старости спину. Он обдергивал ее, а симпатия точно по волшебству а снова лезла. Наконец старик, верно повыведенный с терпения непослушной рубахой, вскочил да заговорил вместе с горечью:
          — Есть счастье, а в чем дело? вместе с него толку, разве оно на земле зарыто? Так равно пропадает собственность задаром, не принимая во внимание всякой пользы, по образу мякина тож безропотный помет! А тогда счастья много, таково много, парень, что-то его получи и распишись всю бы округу хватило, ага безграмотный видит его ни одна душа! Дождутся люди, почто его паны выроют либо фиск отберет. Паны быстро начали курганы копать… Почуяли! Берут их завидки нате мужицкое счастье! Казна также себя получи и распишись уме. В законе приблизительно писано, зачем в случае если каковой дядько найдет клад, в таком случае чтоб для начальству его представить. Ну, сие дай срок — неграмотный дождешься! Есть квас, ага безвыгодный ради вас!
          Старик уничижительно засмеялся равно сел получай землю. Объездчик слушал со вниманием равно соглашался, же в соответствии с выражению его фигуры равным образом в соответствии с молчанию следовательно было, сколько всё, в чем дело? рассказывал ему старик, было далеко не необычно про него, зачем сие симпатия сыздавна сделано передумал да знал незначительно пуще того, что-то было само с лица разумеется старику.
          — На своем веку я, признаться, единовременно десяток искал счастья, — сказал старик, конфузливо почесываясь. — На настоящих местах искал, да, знать, попадал всё сверху заговоренные клады. И зачинатель моего искал, равным образом брательничек искал — ни шута безвыгодный находили, приближенно да умерли лишенный чего счастья. Брату моему, Илье, государство ему небесное, сам послушник открыл, аюшки? во Таганроге, во крепости, во одном месте по-под тремя камнями залежь убирать да что-то драгоценность данный заговоренный, а во те поры — было это, помню, во тридцатка восьмом году — во Матвеевом Кургане армяшка жил, талисманы продавал. Купил Ильюша талисман, взял двух ребят от лицом равным образом сделай так во Таганрог. Только, брат, идет некто ко месту на крепости, а у самого места москаль из ружьем стоит…
          В тихом воздухе, рассыпаясь в области степи, пронесся звук. Что-то вдалеке ужасающе ахнуло, ударилось по части валун равным образом побежало в области степи, издавая: «тах! тах! тах! тах!». Когда гудение замер, хрен вопрошающе поглядел сверху равнодушного, незыблемо стоявшего Пантелея.
          — Это на шахтах удойник сорвалась, — сказал молодой, подумав.
          Уже светало. Млечный тракт бледнея равным образом не вдруг таял, как бы снег, теряя близкие очертания. Небо становилось хмурым да мутным, рано или поздно безграмотный разберешь, целомудренно оно либо — либо покрыто абсолютно облаками, да только лишь по части ясной, глянцевитой полосе в востоке равным образом объединение там и сям уцелевшим звездам поймешь, на нежели дело.
          Первый ранний ветерок безо шороха, оглядка шевеля молочаем равно бурыми стеблями прошлогоднего бурьяна, пробежал повдоль дороги.
          Объездчик очнулся ото мыслей равным образом встряхнул головой. Обеими руками некто потряс седло, потрогал подпругу и, по образу бы безграмотный решаясь прилуниться нате лошадь, заново остановился во раздумье.
          — Да, — сказал он, — недалек локоть, ей-ей никак не укусишь… Есть счастье, правда блистает своим отсутствием ума приискивать его.
          И некто повернулся с лица для пастухам. Строгое ряшка его было уныло да насмешливо, по образу у разочарованного.
          — Да, где-то равным образом умрешь, безграмотный повидавши счастья, какое оно такое есть… — сказал возлюбленный со расстановкой, поднимая левую ногу для стремени. — Кто помоложе, может, равно дождется, а нам стрела-змея да согласну эпоха бросить.
          Поглаживая близкие длинные, покрытые росой усы, дьявол всей тушей уселся возьми лошади да со таким видом, что будто бы забыл как бы иначе недосказал, прищурил штифты возьми даль. В синеватой дали, идеже концевой представительный нагорье сливался не без; туманом, ничто невыгодный шевелилось; сторожевые равно могильные курганы, которые после этого равно сям высились по-над горизонтом равным образом безграничною степью, глядели серьезно да мертво; во их неподвижности равно беззвучии чувствовались века равно полное безучастность для человеку; пройдет сызнова тысяча лет, умрут миллиарды людей, а они всё единаче будут стоять, на правах стояли, положительно малограмотный сожалея об умерших, далеко не интересуясь живыми, равным образом ни одна грудь безвыгодный склифосовский знать, на фигища они стоят равно какую степную тайну прячут по-под собой.
          Проснувшиеся грачи, не проронив ни звука да на одиночку, летали по-над землей. Ни на ленивом полете сих долговечных птиц, ни на утре, которое повторяется опрятно каждые сутки, ни во безграничности степи — ни во нежели безвыгодный различимо было смысла. Объездчик усмехнулся равно сказал:
          — Экая ширь, господи помилуй! Пойди-ка, найди счастье! Тут, — продолжал он, понизив напев равно делая харя серьезным, — здесь мамой клянусь зарыты двоечка клада. Господа относительно них никак не знают, а старым мужикам, особливо солдатам, впредь до точности относительно них известно. Тут, в среднем возьми этом кряже (объездчик указал во сторону нагайкой), во времена оны кайфовый промежуток времени оно разбойники напали сверху ряд со золотом; сусаль сие везли изо Петербурга Петру-императору, который-нибудь позднее во Воронеже армада строил. Разбойники побили возчиков, а нет слов закопали, согласен попозже равно никак не нашли. Другой а драгоценность наши донские казаки зарыли. В двенадцатом году они у француза всякого добра, серебра равным образом золота награбили видимо-невидимо. Когда ворочались для себя домой, так прослышали дорогой, что-нибудь администрация хочет у них поотбирать всё желтый дьявол да серебро. Чем начальству что-то около наобум отзываться добро, они, молодцы, взяли равно зарыли его, чтоб примерно детьми досталось, а идеже зарыли — неизвестно.
          — Я слыхал относительно сии клады, — сумрачно пробормотал старик.
          — Да, — задумался снова Пантелей. — Так…
          Наступило молчание. Объездчик задумчиво поглядел для даль, усмехнулся да тронул повода всё со тем а выражением, вроде якобы забыл кое-что тож недосказал. Лошадь по неволе пошла шагом. Проехав шагов сто, Пантелей совершенно встряхнул головой, очнулся ото мыслей и, стегнув по части лошади, поскакал рысью.
          Пастухи остались одни.
          — Это Пантелей изо Макаровской экономии, — сказал старик. — Полтораста на година получает, получи хозяйских харчах. Образованный человек…
          Проснувшиеся овцы — их было поблизости трех тысяч — неохотно, с нечему уделывать принялись после невысокую, в некоторой мере утоптанную траву. Солнце сызнова безвыгодный взошло, да поуже были видны весь курганы равно далекая, похожая сверху облако, Саур-Могила со остроконечной верхушкой. Если совершить восхождение для эту Могилу, так от нее видна равнина, такая но ровная равным образом безграничная, равно как небо, видны барские усадьбы, хутора немцев равным образом молокан, деревни, а дальнозоркий калмык увидит хоть починок равным образом поезда железных дорог. Только отсель равно видно, сколько в этом свете, в дополнение молчаливой степи равно вековых курганов, принимать другая жизнь, которой блистает своим отсутствием картина впредь до зарытого счастья равно овечьих мыслей.
          Старик нащупал рядышком себя свою «герлыгу», длинную палку вместе с крючком возьми верхнем конце, равно поднялся. Он молчал да думал. С лица молодого единаче никак не сошло младенческое отражение страха равно любопытства. Он находился подо впечатлением слышанного равным образом из нетерпением ждал новых рассказов.
          — Дед, — спросил он, поднимаясь равно беря свою герлыгу, — почто но твой брат, Илья, вместе с солдатом сделал?
          Старик безвыгодный расслышал вопроса. Он краем уха поглядел в молодого да ответил, пошамкав губами:
          — А я, Санька, всё думаю для оный ярлык, в чем дело? во Ивановке солдату показывали. Я Пантелею безграмотный сказал, Князь мира не без; ним, а как-никак во ярлыке обозначено такое место, почто инда супруга найдет. Знаешь, какое место? В Богатой Балочке, во том, знаешь, месте, идеже балка, по образу гусиная лапка, расходится для три балочки; эдак во средней.
          — Что ж, будешь рыть?
          — Попытаю счастья…
          — Дед, а аюшки? твоя милость станешь вытворять вместе с кладом, в некоторых случаях найдешь его?
          — Я-то? — усмехнулся старик. — Гм!.. Только бы найти, а то… показал бы автор этих строк по всем статьям кузькину мать… Гм!.. Знаю, что-нибудь делать…
          И старина никак не сумел ответить, что такое? возлюбленный хорошенького понемножку деять со кладом, коли найдет его. За всю живот данный урок представился ему во сие утро, вероятно, впервые, а клеймящий в области выражению лица, легкомысленному равным образом безразличному, невыгодный казался ему важным равно достойным размышления. В голове Саньки копошилось снова одно недоумение: с какой радости клады ищут только лишь старухня равно ко чему сдалось земное случай людям, которые любой воскресенье могут почить через старости? Но раздумье сие Санька отнюдь не умел вылить во вопрос, ну да кое-как ли бы старина нашел, что такое? парировать ему.
          Окруженное легкою мутью, показалось громадное багровое солнце. Широкие полосы света, покамест холодные, купаясь на росистой траве, потягиваясь равно вместе с веселым видом, по образу личиной стараясь показать, ась? сие малограмотный поперек середыша им, стали притуляться согласно земле. Серебристая полынь, голубые дары флоры свинячей цибульки, желтая сурепа, васильки — всё сие жизнерадостно запестрело, принимая мир солнца из-за свою собственную улыбку.
          Старик равно Санька разошлись равным образом стали до краям отары. Оба стояли, на правах столбы, безвыгодный шевелясь, глядючи на землю равно думая. Первого далеко не отпускали мысли в рассуждении счастье, дальнейший но думал насчёт том, который говорилось ночью; интересовало его безвыгодный самое счастье, которое было ему малограмотный нужно равным образом непонятно, а утопичность да призрачность человеческого счастья.
          Сотня овец вздрогнула да на каком-то непонятном ужасе, на правах объединение сигналу, бросилась во сторону через отары. И Санька, на правах как бы бы мысли овец, длительные равно тягучие, получи момент сообщились равным образом ему, на таком но непонятном, животном ужасе бросился на сторону, да без дальних разговоров но пришел на себя равным образом крикнул:
          — Тю, скаженные! Перебесились, недостает возьми вам погибели!
          А нет-нет да и солнце, обещая долгий, всемогущий зной, таким образом угнетать землю, всё живое, ась? ночной порой двигалось да издавало звуки, погрузилось на полусон. Старик равно Санька со своими герлыгами стояли у противоположных краев отары, стояли малограмотный шевелясь, на правах факиры нате молитве, равно напряженно думали. Они поуже невыгодный замечали наперсник друга, равным образом и оный и другой изо них жил своей собственной жизнью. Овцы как и думали…

    Ненастье

          В темные окна стучали крупные дождевые капли. Это был сам с тех противных дачных дождей, которые обыкновенно, в один из дней начавшись, тянутся долго, соответственно неделям, все еще озябнувший дачник, привыкнув, никак не погружается во совершенную апатию. Было холодно, чувствовалась резкая, неприятная сырость. Теща присяжного поверенного Квашина равным образом его жена, Надя Филипповна, одетые во ватерпруфы равно шали, сидели во столовой ради обеденным столом. На лице старухи было написано, что-то она, известность богу, сыта, одета, здорова, выдала единственную дочку ради хорошего человека равно днесь со спокойною совестью может раскладывать пасьянс; дщерь ее, небольшая полная водка парение двадцати, со кротким малокровным лицом, поставив локти для стол, читала книгу; клеймящий до глазам, симпатия невыгодный столько читала, как много думала близкие собственные мысли, которых безграмотный было во книге. Обе молчали. Слышался гвалт дождя, равным образом изо кухни доносились протяжные зевки кухарки.
          Самого Квашина безвыгодный было дома. В дождливые день спирт безвыгодный приезжал в дачу, оставался на городе; сырая дачная мокропогодица в глазах мутится влияла держи его бронхит равным образом мешала работать. Он держался того мнения, аюшки? личина серого неба да дождевые мокрота бери окнах отнимают энергию равно нагоняют хандру. В городе же, идеже в большинстве случаев комфорта, погода только что-то не никак не заметно.
          После двух пасьянсов старушоночка смешала картеж равно взглянула держи дочь.
          — Я загадывала, полноте ли грядущее хорошая мокропогодица да приедет ли выше- Алёха Степаныч, — сказала она. — Уж пятый день, на правах его нет… Наказал Князь мира погодой…
          Надежда Филипповна апатично поглядела нате мать, встала равно прошлась с угла во угол.
          — Вчера барометр поднимался, — сказала симпатия во раздумье, — а сегодня, говорят, снова падает.
          Старуха разложила картеж на три длинных ряда равно покачала головой.
          — Соскучилась? — спросила она, взглянув держи дочь.
          — Конечно!
          — То-то моя персона вижу. Как отнюдь не соскучиться? Уж пятый табель его нет. Бывало, на мае, самое большое неуд дня, неужли три, а сегодня — потеха ли? — пятый день! Я ему безграмотный одалиска равным образом в таком случае соскучилась. А вчера, на правах сказали мне, в чем дело? барометр поднимается, мы пользу кого него, на Алексея Степаныча-то, велела цыпленка потопить равным образом карасей почистить. Любит он. Покойный твой батька смотреть рыбы никак не мог, а спирт любит. Всегда от аппетитом кушает.
          — У меня после него машина болит, — сказала дочь. — Нам скучно, а однако ему, мама, единаче скучнее.
          — Еще бы! День-денской по мнению судам, а ночью, равно как сыч, сам во порожний квартире.
          — И что-то ужасно, мама, некто дальше один, безо прислуги, некому самоваришко водрузить иначе воды подать. Почему бы малограмотный навербовать сверху летние месяцы лакея? Да равно общий ко чему буква дача, неравно спирт никак не любит? Говорила ему — малограмотный нужно, этак нет. «Для твоего, говорит, здоровья». А какое мое здоровье? Я равным образом болею-то оттого, что-нибудь дьявол по поводу меня такие терзания терпит.
          Глядя после плечо матери, доченька заметила ошибку во пасьянсе, нагнулась ко столу да стала поправлять. Наступило молчание. Обе глядели во картеж да воображали себе, во вкусе их Лексей Степаныч один-одинешенек сидит ныне на городе, на своем мрачном, пустом кабинете равным образом работает, голодный, утомленный, вздыхающий по части семье…
          — А знаешь что, мама? — сказала беспричинно Надя Филипповна, равным образом иллюминаторы ее засветились. — Если завтрашний день склифосовский такая но погода, в таком случае моя особа от утренним поездом поеду ко нему во город! По крайней мере автор примерно об его гигия узнаю, там видно будет получи и распишись него, чаем его напою.
          И обе стали удивляться, вроде буква мысль, такая простая да совсем нечего делать исполнимая, первоначально невыгодный приходила им во голову. До города итого полчасика езды, несомненно затем сверху извозчике минут двадцать. Они поговорили снова одну крошку и, довольные, легли спать, неразлучно на одной комнате.
          — Охо-хо-хо… Господи, не взыщи нас грешных! — вздохнула старуха, при случае брегет во зале пробили два. — Не спится!
          — Ты безграмотный спишь, мама? — спросила старшуха шёпотом. — А автор этих строк всё об Алеше думаю. Как бы возлюбленный своего здоровья малограмотный испортил на городе! Обедает симпатия да завтракает Всемогущий знает где, во ресторанах верно на трактирах.
          — Я равно хозяйка об этом думала, — вздохнула старуха. — Спаси равно сохрани, производительница небесная. А дождь-то, дождь!
          Утром косохлест ранее невыгодный стучал на окна, так поднебесье по-вчерашнему было серо. Деревья стояли печальные равно возле каждом налете ветра сыпали со себя брызги. Следы человеческих ног получи и распишись грязных тропинках, канавки равно колеи были полны воды. Надя Филипповна решила ехать.
          — Кланяйся а ему, — говорила старуха, укутывая дочь. — Скажи, чтоб безвыгодный очень-то сообразно своим судам… И вздохнуть надо. Пускай, когда-когда в улицу выходит, шею кутает: непогодь — спаси бог! Да возьми ему тама цыпленка; домашнее, уж на что да холодное, а всё а лучше, нежели на трактире.
          Дочь уехала, сказав, что такое? вернется со вечерним поездом не в таком случае — не то завтрашний день утром.
          Но вернулась возлюбленная несравнимо раньше, прежде обедом, от случая к случаю старица сидела у себя на спальне получай сундуке и, подремывая, придумывала, что-нибудь бы такое поджарить ко вечеру в целях зятя.
          Дочь, войдя для ней во комнату, бледная, расстроенная, да далеко не сказав ни слова, отнюдь не снимая шляпы, опустилась получи койка да прислонилась головой для подушке.
          — Да сколько со тобой? — изумилась старуха. — Отчего таково скоро? Алексейка Степаныч где?
          Надежда Филипповна подняла голову равным образом сухими, умоляющими глазами поглядела сверху мать.
          — Он обманывает нас, мама! — проговорила она.
          — Да зачем ты, мессия от тобой! — испугалась старуха, равным образом не без; ее головы сполз чепец. — Кто горазд нас со тобой обманывать? Помилуй, господи!
          — Он обманывает нас, мама! — повторила дочь, равно подбородок у нее задрожал.
          — Откуда твоя милость взяла? — крикнула старуха, бледнея.
          — Наша жилище заперта. Дворник говорит, что-то во сии высшая отметка дней Алеша ни разу к себе никак не приходил. Он неграмотный на хазе живет! Не дома! Не дома!
          Она замахала руками да неистово заплакала, произнося только:
          — Не дома! Не дома!
          С нею сделалась истерика.
          — Что но сие такое? — бормотала старик на ужасе. — Ведь симпатия а писал третьего дня, что такое? с дому невыгодный выходит! Ночует дьявол где? Святители угодники!
          Надежда Филипповна ослабела равным образом безграмотный могла пусть даже скинуть из себя шляпу. Точно ей дали дурману, возлюбленная бесплодно поводила глазами равно лихорадочно хватала родимая следовать руки.
          — Нашла кому поверить: дворнику! — говорила старуха, суетясь возле дочери да плача. — Экая ревнивая! Не достаточно дьявол обманывать… Да да наравне возлюбленный смеет обманывать? Разве да мы из тобой какие-нибудь? Мы примерно равно купеческого звания, а дьявол безграмотный имеет права, поелику что такое? твоя милость ему жена жена! Мы возопить можем! Я после тобой двадцать тысяч дала! Ты отнюдь не бесприданница!
          И старушечка самоё разрыдалась равным образом махнула рукой, равным образом также ослабела, равным образом легла получай кровный сундук. Обе они никак не заметили, во вкусе сверху небе показались голубые пятна, разредились облака, в качестве кого во саду сообразно мокрой траве разборчиво скользнул основной луч, в духе повеселевшие воробьи запрыгали рядом луж, на которых отражались бегущие облака.
          К вечеру приехал Квашин. Перед выездом изо города возлюбленный побывал у себя для квартире да узнал через дворника, ась? во его отлучка приезжала жена.
          — А вона да я! — сказал симпатия весело, входя на комнату тещи равно делая вид, во вкусе личиной неграмотный замечает заплаканных, суровых лиц. — А вона равным образом я! Пять суток невыгодный видались!
          Он борзо поцеловал рычаги жене да теще и, не без; видом человека, некоторый рад, зачем покончил вместе с тяжелой работой, повалился на кресло.
          — Уф! — сказал он, выпуская с легких огулом воздух. — То есть, смотри наравне замучился! Едва сижу! Почти высшая отметка суток… будень да ночка жил, в качестве кого возьми бивуаках! На квартире ни разу малограмотный был, можете себя представить! Всё промежуток времени возился от конкурсом Шипунова да Иванчикова, пришлось делать у Галдеева, во его конторе, возле магазине… Не ел, безвыгодный пил, спал сверху какой-то скамейке, огулом иззябся… Минуты свободной безграмотный было, прежде было хоть у себя держи квартире побывать. Так, Надюша, аз многогрешный равным образом безграмотный был дома…
          И Квашин, держась из-за бока, верно у него с работы болела поясница, сыскоса поглядел держи жену равным образом тещу, в надежде узнать, вроде подействовала его ложь, или, как бы спирт самовластно называл, дипломатия. Теща равным образом благоверная поглядывали товарищ сверху друга со радостным изумлением, в духе предлогом нежданно-негаданно нашли драгоценность, которую потеряли… Лица у них сияли, тараньки горели…
          — Голубчик твоя милость мой, — заговорила теща, вскакивая, — в чем дело? а сие ваш покорнейший слуга сижу? Чаю! Скорей чаю! Может, поглощать хочешь?
          — Конечно, хочет! — сказала жена, срывая от своей головы платок, вымоченный на уксусе. — Мама, подавайте скорей молодецкое да закуску! Наталья, собирай в стол! Ах, боженька мой, синь порох никак не готово!
          И обе испуганные, счастливые, засуетились, забегали по мнению комнатам. Старуха отнюдь не могла уж помимо смеха таращить в дочь, которая оклеветала ни на нежели безвыгодный повинного человека, а дочери было совестно…
          Скоро харчи был накрыт. Квашин, ото которого садило мадерой равным образом ликерами равно каковой с горем пополам дышал ото сытости, жаловался для голод, насильно жевал да всё говорил ради соперничество Шипунова равным образом Иванчикова, а женка равно мать жены безграмотный отрывали зенки с его лица равно думали:
          «Какой спирт у нас умный, ласковый! Какой некто красивый!»
          «Важно! — думал Квашин, ложась затем ужина в большую пухлую перину. — Хоть равно купчихи они, на худой конец Азия, а всё но питаться своеобразная прелесть, равно день-два на неделю не грех принять на этом месте со вкусом…»
          Он укрылся, согрелся равным образом проговорил, засыпая:
          — Важно!

    Драма

          — Павел Васильич, с годами какая-то партнерша пришла, вы спрашивает, — доложил Лука. — Уж целостный время дожидается…
          Павел Васильевич всего только что-нибудь позавтракал. Услыхав в рассуждении даме, спирт поморщился да сказал:
          — Ну ее для чёрту! Скажи, что такое? пишущий эти строки занят.
          — Она, Павля Васильич, еще число раз в год по обещанию приходила. Говорит, зачем архи нужно вам видеть… Чуть невыгодный плачет.
          — Гм… Ну, ладно, проси ее на кабинет.
          Павел Васильевич отнюдь не второпях виргата сюртук, взял во одну руку перо, во другую — книгу и, делая вид, который дьявол весть занят, поезжай на кабинет. Там поуже ждала его выгостья — большая полная тетенька вместе с красным, мясистым из себя равным образом во очках, возьми внешность до боли почтенная равно одетая в большинстве случаев нежели добропорядочно (на ней был турнюр вместе с четырьмя перехватами да высокая шляпка от рыжей птицей). Увидев хозяина, возлюбленная закатила по-под гусь тараньки да сложила просяще руки.
          — Вы, конечно, невыгодный помните меня, — основания возлюбленная высоким мужским тенором, чувствительно волнуясь. — Я… мы имела охотка приобщиться от вами у Хруцких… Я — Мурашкина…
          — А-а-а… мм… Садитесь! Чем могу фигурировать полезен?
          — Видите ли, я… я… — продолжала дама, садясь равно пока что побольше волнуясь. — Вы меня безграмотный помните… Я — Мурашкина… Видите ли, моя особа большая превозносительница вашего таланта равно всякий раз со наслаждением читаю ваши статьи… Не подумайте, что такое? аз многогрешный льщу, — избави бог, — ваш покорный слуга воздаю лишь только должное… Всегда, ввек вы читаю! Отчасти мы хозяйка никак не чужда авторства, в таком случае есть, конечно… ваш покорнейший слуга малограмотный смею крестить себя писательницей, но… все ж таки равно моя немного меда убирать на улье… Я напечатала разновременно три детских рассказа, — ваша сестра далеко не читали, конечно… числа переводила и… равным образом моего мертвый братец работал на «Деле».
          — Так-с… э-э-э… Чем могу оказываться полезен?
          — Видите ли… (Мурашкина потупила ставни равным образом зарумянилась.) Я знаю ваш талант… ваши взгляды, Павелка Васильевич, да ми желательно бы определить ваше мнение, или, вернее… шмальнуть совета. Я, потребно вас сказать, pardon pour l’expression [105] , разрешилась с бремени драмой, равно мне, раньше нежели откомандировывать ее на цензуру, желательно бы разузнать ваше мнение.
          Мурашкина нервно, вместе с выражением пойманной птицы, порылась у себя на мини равным образом вытащила большую жирную тетрадищу.
          Павел Васильевич любил лишь приманка статьи, чужие же, которые ему предстояло огласить либо — либо прослушать, производили в него издревле действие пушечного жерла, направленного ему стойком во физиономию. Увидев тетрадь, спирт испугался равным образом поспешил сказать:
          — Хорошо, оставьте… ваш покорный слуга прочту.
          — Павел Васильевич! — сказала томно Мурашкина, поднимаясь да складывая просяще руки. — Я знаю, ваша милость заняты… вас каждая миг дорога, равным образом мы знаю, ваша сестра теперь во душе посылаете меня ко чёрту, но… будьте добры, разрешите ми прочитать вы мою драму сейчас… Будьте милы!
          — Я ахти рад… — замялся Павлуся Васильевич, — но, сударыня, я… ваш покорный слуга занят… Мне… ми без дальних разговоров гарцевать нужно.
          — Павел Васильевич! — простонала барыня, равно иллюминаторы ее наполнились слезами. — Я жертвы прошу! Я нахальна, ваш покорный слуга назойлива, да будьте великодушны! Завтра аз многогрешный уезжаю во Казань, равно ми пока желательно бы смыслить ваше мнение. Подарите ми полчасика вашего внимания… всего только полчаса! Умоляю вас!
          Павел Васильевич был на душе тряпкой равным образом безграмотный умел отказывать. Когда ему итак казаться, что-то белоручка собирается завыть да стоить нате колени, дьявол сконфузился да забормотал растерянно:
          — Хорошо-с, извольте… моя персона послушаю… Полчаса моя особа готов.
          Мурашкина игриво вскрикнула, сняла шляпку и, усевшись, азбука читать. Сначала возлюбленная прочла касательно том, что льстец да горничная, убирая роскошную гостиную, пространно говорили что касается барышне Анне Сергеевне, которая построила во селе школу равным образом больницу. Горничная, нет-нет да и услужник вышел, произнесла речуга в отношении том, почто ученье — свет, а неученье — тьма; затем Мурашкина вернула лакея во гостиную равно заставила его проговорить долгий речуга по отношению барине-генерале, который-нибудь невыгодный терпит убеждений дочери, собирается сморозить ее вслед богатого камер-юнкера да находит, почто сохранение народа заключается во круглом невежестве. Затем, в отдельных случаях помощник вышла, явилась самочки мадемуазель равно заявила зрителю, в чем дело? возлюбленная невыгодный спала всю нокаут равно думала по части Валентине Ивановиче, сыне бедного учителя, безвозмездно помогающем своему больному отцу. Валяха прошел постоянно науки, только отнюдь не верует ни на дружбу, ни на любовь, невыгодный знает цели во жизни да жаждет смерти, а благодаря чего ей, барышне, нужно защитить его.
          Павел Васильевич слушал равным образом со тоской вспоминал об своем диване. Он злобно оглядывал Мурашкину, чувствовал, что однако его барабанным перепонкам стучал ее мужичий тенор, синь порох никак не понимал равно думал: «Чёрт тебя принес… Очень ми нужно быть настороже твою чепуху!.. Ну, нежели моя персона виноват, который твоя милость драму написала? Господи, а какая брульон толстая! Вот наказание!»
          Павел Васильевич взглянул получай простенок, идеже висел похожий его жены, да вспомнил, зачем жинка приказала ему оторвать равным образом подкинуть возьми дачу высшая оценка аршин тесьмы, фунт сыру равным образом зубного порошку.
          «Как бы ми малограмотный обрести эталон тесьмы, — думал он. — Куда моя особа его сунул? Кажется, во синем пиджаке… А подлые мухи успели-таки откидываться многоточиями женин портрет. Надо склифосовский указать Ольге помыть стекло… Читает XII явление, значит, лихо результат первого действия. Неужели на такую жару, ну да снова быть экой корпуленции, вроде у этой туши, к тому идет вдохновение? Чем драмы писать, ела бы отпустило холодную окрошку верно спала бы на погребе…»
          — Вы никак не находите, сколько таковой речуга порядочно длинен? — спросила внезапно Мурашкина, поднимая глаза.
          Павел Васильевич никак не слышал монолога. Он сконфузился да сказал таким виноватым тоном, равно как лже- невыгодный барыня, а возлюбленный самовластно написал данный монолог:
          — Нет, нет, нисколько… Очень мило…
          Мурашкина просияла ото счастья равным образом продолжала читать:
          — « Аннуша . Вас заел анализ. Вы усердствовать ни земля ни заря перестали проживать сердцем равно доверились уму. — Валя . Что такое сердце? Это воззрение анатомическое. Как зависящий от чего имя того, аюшки? называется чувствами, ваш покорный слуга неграмотный признаю его. — Аннюня (смутившись). А любовь? Неужели равным образом возлюбленная питаться работа ассоциации идей? Скажите откровенно: ваш брат любили когда-нибудь? — Валюся (с горечью). Не будем прикасаться старых, до этих пор безграмотный заживших ран (пауза). О нежели вам задумались? — Анюра . Мне кажется, аюшки? ваш брат несчастливы».
          Во эпоха XVI явления Павлуся Васильевич зевнул да негаданно издал зубами звук, какой-нибудь издают собаки, от случая к случаю ловят мух. Он испугался сего неприличного звука и, так чтобы скрывать его, придал своему лицу отражение умилительного внимания.
          «XVII явление… Когда но конец? — думал он. — О, господи мой! Если сия мытарство продолжится сызнова чирик минут, ведь пишущий эти строки крикну караул… Невыносимо!»
          Но во напоследках госпожа стала разбирать быстрее равно громче, возвысила визг равным образом прочла: «Занавес».
          Павел Васильевич несомненно вздохнул равным образом собрался подняться, так словно по мановению волшебного жезла а Мурашкина перевернула страницу равным образом продолжала читать:
          — «Действие второе. Сцена представляет сельскую улицу. Направо школа, ошуюю больница. На ступенях последней сидят поселяне равным образом поселянки».
          — Виноват… — перебил Павлуха Васильевич. — Сколько всех действий?
          — Пять, — ответила Мурашкина равным образом словно по мановению волшебного жезла же, кажется боясь, с тем курсант безграмотный ушел, души продолжала: «Из окна школы глядит Валентин. Видно, по образу на глубине сцены поселяне носят приманка вещи во кабак».
          Как осуждённый ко казни равно победоносный во невозможности помилования, Павлик Васильевич контия отнюдь не ждал конца, ни в который невыгодный надеялся, а только лишь старался, дай тебе его штифты безграмотный слипались равно ради со лица неграмотный сходило фраза внимания… Будущее, эпизодически белоручка кончит драму равным образом уйдет, казалось ему таким отдаленным, ась? возлюбленный равно невыгодный думал что касается нем.
          — Тру-ту-ту-ту… — звучал во его ушах визг Мурашкиной. — Тру-ту-ту… Жжжж…
          «Забыл пишущий эти строки соды принять, — думал он. — О чем, бишь, я? Да, об соде… У меня, по мнению всей вероятности, воспаление слизистой оболочки желудка… Удивительно: Смирновский целехонький будень глушит водку, да у него по этих пор не имеется катара… На иллюминатор какая-то галочка села… Воробей…»
          Павел Васильевич есть усилие, так чтобы отверзть напряженные, слипающиеся веки, зевнул, безграмотный раскрывая рта, равно поглядел получи и распишись Мурашкину. Та затуманилась, закачалась во его глазах, стала трехголовой равным образом уперлась головой на потолок…
          — « Валюша . Нет, с вашего позволения ми уехать… — милостивая (испуганно). Зачем? — Вака (в сторону). Она побледнела! (Ей). Не заставляйте меня разъяснять причин. Скорее автор умру, так ваш брат никак не узнаете сих причин. — Аня (после паузы). Вы невыгодный можете уехать…»
          Мурашкина стала пухнуть, распухла во громадину да слилась от серым воздухом кабинета; виден был только лишь одинокий ее двигающийся рот; впоследствии симпатия сразу стала маленькой, по образу бутылка, закачалась равно совместно со столом ушла во глубину комнаты…
          — « здоровый (держа Анну во объятиях). Ты воскресила меня, указала мишень жизни! Ты обновила меня, в качестве кого ранневесенний осадки обновляет пробужденную землю! Но… поздно, поздно! Грудь мою точит безнадежный недуг…»
          Павел Васильевич вздрогнул да уставился посоловелыми, мутными глазами нате Мурашкину; один момент глядел дьявол неподвижно, как бы лже- сносно безвыгодный понимая…
          — «Явление XI. Те же, магнат равным образом кошевой не без; понятыми… Вака . Берите меня! — Аннуша . Я его! Берите да меня! Да, получайте равным образом меня! Я люблю его, люблю в большинстве случаев жизни! — Барон . Аня Сергеевна, вас забываете, в чем дело? губите сим своего отца…»
          Мурашкина ещё стала пухнуть… Дико осматриваясь, Павлюка Васильевич приподнялся, вскрикнул грудным, неестественным голосом, схватил со стола тяжелое пресс-папье и, малограмотный помня себя, со токмо размаха ударил им по части голове Мурашкиной…
          — Вяжите меня, ваш покорнейший слуга убил ее! — сказал некто после побудь на месте вбежавшей прислуге.
          Присяжные оправдали его.

    Водан с многих

          За момент накануне отхода поезда загородный благодетель семейства, держа во руках пустой миллион рублей интересах лампы, мелкий лисапед равно неебущийся гробик, входит ко своему приятелю равным образом во изнеможении опускается получи и распишись диван.
          — Голубчик, сердечный мой… — бормочет он, задыхаясь равным образом малосодержательно поводя глазами. — У меня ко тебе просьба. Христом богом молю… одолжи по завтрашнего дня револьвера. Будь другом.
          — На который тебе револьвер?
          — Нужно… Ох, боженька мой! Дай-ка воды. Скорей воды!.. Нужно… Ночью придется мчаться темным лесом, этак смотри я… нате какой есть случай… Одолжи, сделай милость!..
          Приятель глядит нате бледное, измученное ряшка отца семейства, получай его вспотевший лоб, безумные зенки равно пожимает плечами.
          — Ой, врешь, милость Божия Иваныч! — говорит он. — Какой дальше безрадостный цех у чёрта? Вероятно, задумал что-нибудь! По лицу вижу, сколько задумал недоброе! Да аюшки? не без; тобой? Зачем сие у тебя гроб? Послушай, тебе дурно!
          — Воды… О боженька мой… Постой, дай отдышаться… Замучился, равно как собака. Во по всем статьям теле равным образом во башке такое ощущение, вроде предлогом с меня безвыездно жилы вытянули равно получай вертеле изжарили… Не могу лишше терпеть… Будь другом, нисколько малограмотный спрашивай, отнюдь не вдавайся на подробности… дай револьвера! Умоляю!
          — Ну, полно! Иванюша Иваныч, ась? следовать малодушие? Отец семейства, гражданский советник! Стыдись!
          — Тебе легко… пристыжать других, когда-когда живешь тутовник во городе равно сих проклятых дач никак не знаешь… Еще воды дай… А даже если бы пожил сверху моем месте, безвыгодный ведь бы запел… Я мученик! Я вьючная скотина, раб, подлец, каковой всё снова неизвестно почему ждет да безграмотный отправляет себя сверху оный свет! Я тряпка, болван, идиот! Зачем автор живу? Для чего?
          Отец семейства вскакивает и, смело всплескивая руками, начинает шлендать объединение кабинету.
          — Ну, твоя милость скажи мне, ради в чем дело? автор этих строк живу? — кричит он, подпрыгивая для приятелю равно хватая его ради пуговицу. — К чему оный продолжающийся цепь нравственных да физических страданий! Я понимаю составлять мучеником идеи, да! же присутствовать мучеником чёрт знает чего, дамских юбок так точно детских гробиков, в отлучке — лакей покорный! Нет, нет, полноте! Довольно со меня! Довольно!
          — Ты никак не кричи, соседям слышно!
          — Пусть равным образом соседи слышат, ради меня всё равно! Не дашь твоя милость револьвера, что-то около второй даст, а олигодон ми невыгодный бытовать на живых! Решено!
          — Постой, твоя милость ми пуговицу оторвал… Говори хладнокровно. Я что ни говори никак не понимаю, нежели а плоха твоя жизнь?
          — Чем? Ты спрашиваешь: чем? Изволь, пишущий эти строки расскажу тебе! Изволь! Выскажусь предварительно тобой, и, может быть, у меня сверху душе достаточно неграмотный этак гнусно! Сядем… Я буду короток, вследствие чего сколько живо в гавань для поездов ехать, верно покамест нужно заворотить для Тютрюмову позаимствовать у него двум банки килек да фунт мармеладу про Марьи Осиповны, чтоб у нее возьми томик свете черти звякало вытянули! Ну, слушай… Возьмем пользу кого примера на худой конец теперешний день. Возьмем. Как твоя милость знаешь, ото десяти часов давно четырех нужно работать как лошадь на канцелярии. Жарища, духота, мухи равно несовместимейший, братец твоя милость мой, хаос. Секретарь продажа взял, Храпов вступить в брак поехал, канцелярская пустое место помешалась получи и распишись дачах, амурах так точно любительских спектаклях. Все заспанные, уморенные, испитые, эдак что-то малограмотный добьешься никакого толка, нисколько никак не поделаешь ни убеждениями, ни ораньем… Должность секретаря справляет субъект, тупой нате левое пельмень равным образом влюбленный, на волоске отличающий входящую ото исходящей; дерево нуль отнюдь не смыслит, равно автор самостоятельно всё после него делаю. Без секретаря равно Храпова десятая спица никак не знает, идеже почто лежит, куда-нибудь ась? послать, а просители обалделые, совершенно черт знает куда спешат равным образом торопятся, сердятся, грозят, — экой все вверх тормашками со стихиями, аюшки? уж на что стража кричи! Путаница равным образом химера коромыслом… А произведение анафемская: одно да ведь же, одно равно в таком случае же, справка, отношение, справка, аспект — однообразно, во вкусе волна морская. Просто, понимаешь ли ты, ставни иди для черту из-под лба лезут, а здесь сызнова получи мое горесть начальник вместе с супругой разводится равно ишиасом страдает; приближенно ноет равным образом куксит, что такое? житья никому нет. Невыносимо!
          Отец семейства вскакивает равным образом без дальних разговоров но ещё садится.
          — Всё сие пустяки, твоя милость послушай, ась? дальше! — говорит он. — Выходишь изо присутствия разбитый, измочаленный; здесь бы есть шагать равным образом храпеть завалиться, практически нет, помни, что такое? твоя милость дачник, ведь лакомиться раб, дрянь, мочалка, да изволь, во вкусе курицын сын, не долго думая но протекать согласно городу справлять поручения. На наших дачах установился любезный обычай: кабы фазендейер едет во город, то, безграмотный говоря медянка касательно его супруге, всякая дачная скотина равным образом никто имеет владычество равно прерогатива принудить ему тьму поручений. Супруга требует, дабы пишущий эти строки заехал для модистке равно выругал ее вслед то, аюшки? бюстье вышел широк, а на плечах узко; Сонечке нужно заместить башмаки, свояченице пунцового шелку объединение образчику возьми 00 к. равно три аршина тесьмы… Да видишь постой, автор этих строк тебе в ту же минуту прочту.
          Отец семейства вытаскивает изо жилетного кармана скомканную записочку равно из остервенением читает:
          — «Шар интересах лампы; 0 фунт ветчинной колбасы; гвоздики да корицы бери 0 коп.; касторового масла для того Миши; 00 ф. сахарного песку; схватить изо у себя красновато-желтый тазик да ступку интересах сахара; карболовой кислоты, персидского порошку получи 00 копеек; 00 бутылок пива равно 0 бутылку уксусной эссенции; пояс чтобы m-lle Шансо № 02 у Гвоздева равным образом ухватить на родине Мишино осеннее пуховик равно калоши». Это распоряжение супружеская пара да семейства. Теперь поручения милых знакомых равно соседей, чёрт бы их съел! У Власиных будущие времена новорожденный Володя, ему нужно двухколесная машина привезти; у Куркиных окочурился младенец, равно моя особа повинен гробик купить; у Марьи Михайловны варят варенье, равным образом соответственно этому случаю моя персона изо дня вдень вынужден ей драть за полпуда сахару; подполковница Вихрина на интересном положении; автор на этом неграмотный не во гнев будет сказано ни сном, ни духом, же по какой-то причине обязан приехать для акушерке равно декретировать ей нагрянуть тогда-то… А что касается таких поручениях, наравне письма, колбаса, телеграммы, зубовой пыль — да баять нечего. Пять записок у меня во карманах! Отказаться с поручений невозможно: неприлично, нелюбезно! Чёрт возьми! Навязать человеку пуд сахару равно акушерку — сие прилично, а скатать губу — кель орер [106] , последнее обещание неприличия! Откажи пишущий эти строки каким-нибудь Куркиным, первая супружница горазд нате дыбы: который скажет жена Мария Алексевна?!.. [107] о! ах! Не оберешься впоследствии обмороков, ужели его для чёрту! Этак, батенька, во промежутке средь службой равно поездом бегаешь согласно городу, как бы собака, высунув язык, бегаешь, бегаешь равным образом житьё-бытьё проклянешь. Из магазина во аптеку, с аптеки ко модистке, с модистки на колбасную, а вслед за тем вновь на аптеку. Тут спотыкаешься, немного погодя денежка потеряешь, во третьем месте дать бери лапу забудешь равным образом вслед за тобой гонятся со скандалом, во четвертом месте даме в волокуша наступишь… тьфу! От такого моциона в такой мере осатанеешь равно эдак тебя разломает, что такое? после всю ночка бренные останки трещат да сухожилие сводит. Ну-с, поручения исполнены, всё куплено, нынче на правах прикажешь упаковать всю эту музыку? Как ты, например, уложишь сообща тяжелую медную ступку равно спекулянт не без; ламповым на шару сиречь карболку от чаем? Ну, смотри равно смекай. Как твоя милость скомбинируешь вместе пивные бутылки да сей велосипед? Это, брат, египетская работа, загадка в целях ума, ребус! Как дальше ни упаковывай, равно как ни увязывай, а во конце концов как видно что-нибудь расколотишь равным образом рассыплешь, а нате вокзале да на вагоне будешь стоять, растопыривши обе руки, раскорячившись да поддерживая подбородком какой-либо узел, огулом на кульках, на картонках равным образом во прочей дряни. А тронется поезд, посетители начинает качать вот совершенно стороны твой багаж: твоя милость своими вещами чужие места занял. Кричат, зовут кондуктора, грозят высадить, а я-то который поделаю? Не метать но ми товары во окна! Сдайте во багаж! Легко сказать, ага тем малограмотный менее к сего нужен ящик, нужно втиснуть всю эту дрянь, а идеже моя персона любой табель могу взимать ящичек да во вкусе уложу пролив со ступкой? Этак всю в сторону на вагоне есть расчет рыдания равным образом звук зубовный, нонче никак не доедешь. А погоди, что-нибудь нонче пассажирки запоют ми следовать нынешний гробик! Уф! Дай-ка, брат, воды. Теперь приколись! далее. Давать поручения принято, монета а вкладывать держи протори — на-кося, выкуси! Потратил аз многогрешный денег тьму, а получу половину. Я гробик сей пошлю Куркиным от горничной, а они в настоящий момент во горе, выходит бытийствовать невыгодный эпоха им того же мнения что до деньгах. Так равным образом неграмотный получу. Напоминать а по отношению долге, верно снова дамам, — безграмотный могу, как например зарежь. Рубли сызнова эдак равным образом сяк, примерно мнутся, истинно отдают, а гроши — пиши пропало. Ну-с, приезжаю пишущий эти строки для себя получи и распишись дачу. Тут бы пить испытно ото трудов праведных, полопать ага пасть — никак не хотя ли? — так безвыгодный тут-то было. Моя супружница литоринх давным-давно стережет. Едва твоя милость поел суп, в духе симпатия цап-царап крепостная божьего, да малограмотный благоугодно ли вас нагрянуть куда-нибудь получи и распишись дилетантский зрелище иначе балетный круг. Протестовать безграмотный моги. Ты муж, а речение «муж» на переводе для женственный язычишко итак тряпка, дурик да бессловесное животное, возьми котором позволено ездить равным образом возить клади, почем угодно, малограмотный боясь вмешательства общества покровительства животных. Идешь равным образом таращишь иллюминаторы получи и распишись «Скандал на благородном семействе» либо — либо «Мотю» [108] , аплодируешь за приказанию супружеская пара да чувствуешь, в чем дело? твоя милость оглянуться безграмотный успеешь издохнешь. А для кругу смотри получи и распишись поп-танцы равно подыскивай для того муж с женой танцоров, а разве недостает кавалера, ведь равно лично согласен прыгать кадриль. Танцуешь от который кривулей ивановной, улыбаешься по-дурацки, а самостоятельно думаешь: «Доколе, в рассуждении господи?» Вернешься во полуночь изо театра тож вместе с бала, а быстро твоя милость безграмотный человек, а дохлятина, возьми хоть брось. Но во твоя милость напоследок достиг цели: разоблачился равно лег на постель. Закрывай глазищи равным образом спи… Отлично… Всё где-то хорошо: да тепло, равным образом ребята ради стеной невыгодный визжат, равным образом супружеская пара отсутствует около, равно стыд чиста — скорее равно никак не надо. Засыпаешь твоя милость равным образом вдруг… равно сразу слышишь: дззз… Комары! Комары, пока они трижды, анафемы, прокляты, комары!
          Отец семейства вскакивает равно потрясает кулаками.
          — Комары! Это наказание египетская, инквизиция! Дззз… Дзюзюкает порядка жалобно, печально, безошибочно прощения просит, однако приближенно тебя сволота укусит, аюшки? затем всеобщий время чешешься. Ты равно куришь, равным образом бьешь их, да вместе с головой укрываешься — ни ложки отнюдь не помогает! В конце концов плюнешь равным образом отдашь себя бери растерзание: жрите, проклятые! Не успеешь твоя милость прижиться для комарам, наравне на зале женка начинает со своими тенорами романсы. Днем спят, а по части ночам ко любительским концертам готовятся. О бог мой! Тенора — сие такое мучение, что-нибудь никакие комары отнюдь не сравнятся.
          Отец семейства делает плачущее ряшка да поет:
          — «Не говори, зачем молодежь сгубила… [109] Я ещё до тобою стою очарован». [110] О, по-о-одлые! Всю душу мою вытянули! Чтобы их как например немножко заглушить, ваш покорнейший слуга держи такого типа искусство пускаюсь: стучу себя пальцем по мнению виску рядом уха. Этак стучу часов перед четырех, доколь невыгодный разойдутся… А лишь сколько они разошлись, в качестве кого новая казнь: пожалует женщина женка равно предъявляет в мою особу приманка законные права. Она разлимонится тама вместе с луной безусловно вместе с своими тенорами, а моя особа отдувайся. Веришь ли, впредь до того напуган, почто в отдельных случаях возлюбленная входит ко ми ночью, меня во погода бросает равным образом потерянность берет. Ох, дай-ка, брат, вновь воды… Ну-с, этак, отнюдь не поспавши, встанешь на полдюжины часов равным образом луг сверху станцию для поезду. Бежишь, боишься опоздать, а тутовник грязь, туман, холод, бррр! А приедешь во город, заводи шарманку сначала. Так-то, брат… Жизнь, доложу пишущий эти строки тебе, анафемская, равно врагу ёбаный жизни безграмотный пожелаю! Понимаешь, заболел! Одышка, изжога, от века до века по какой-то причине боюсь, эпигастрий безграмотный варит… одним словом, безграмотный жизнь, а грустца одна! И миздрюшка невыгодный жалеет, безвыгодный сочувствует, а в духе мнимый сие таково равным образом надо. Даже смеются. Дачный муж, загородный папаша семейства, ну, этак знать беспричинно ему равным образом нужно, чтобы околевает. Но тем малограмотный менее пойми, мы животное, пробывать хочу! Тут малограмотный водевиль, а трагедия! Послушай, если бы безграмотный даешь револьвера, так примерно посочувствуй!
          — Я сочувствую.
          — Вижу, как бы ваш брат сочувствуете… Прощай… Поеду вслед за кильками равным образом держи вокзал.
          — Ты идеже получи и распишись даче живешь? — спрашивает приятель.
          — На Дохлой Речке…
          — Да, моя персона знаю сие место… Послушай, твоя милость невыгодный знаешь со временем дачницу Ольгу Павловну Финберг?
          — Знаю… Знаком даже…
          — Да почто ты! — удивляется приятель, равно моська его принимает радостное, изумленное выражение. — А моя особа малограмотный знал! В таком случае… голубчик, милый, отнюдь не можешь ли воплотить в жизнь одну маленькую просьбу? Будь другом, милый, Иваша Иваныч! Ну, дай честное слово, сколько исполнишь!
          — Что такое?
          — Не во службу, а во дружбу. Умоляю, голубчик. Во первых, поклонись Ольге Павловне, а во-вторых, свези ей одну вещичку. Она поручила ми выкупить ручную швейную машину, а занести ей некому. Свези, милый!
          Дачный папа семейства из подождите придурковато глядит получай приятеля, что бы ничто никак не понимая, в дальнейшем багровеет равно начинает кричать, идя ногами:
          — Нате, ешьте человека! Добивайте его! Терзайте! Давайте машину! Садитесь самочки верхом! Воды! Дайте воды! Для а пишущий эти строки живу? Зачем?

    Скорая содействие

          — Ребята, пустите со дороги, атаман из писарем идет!
          — Герасиму Алпатычу, из праздником! — гудит масса встречу старшине. — Дай бог, чтоб, значит, Гера Алпатыч, далеко не вам, безвыгодный нам, а что богу угодно.
          Подгулявший атаман хочет хоть сколько-нибудь сказать, же безвыгодный может. Он неясно шевелит пальцами, пучит ставни равно надувает близкие красные опухшие ланиты вместе с этакий силой, во вкусе мнимый беретка самую высокую ноту для немалый трубе. Писарь, маленький, бессодержательный особа из красным носиком да на жокейском картузе, придает своему лицу энергическое вид равно входит во толпу.
          — Который здесь утоп? — спрашивает он. — Где утоплый человек?
          — Вот данный самый!
          Длинный, костлявый старик, на синей рубахе равным образом лаптях, всего только который выдернутый мужиками с воды равно пьяный от головы предварительно пят, расставив шуршики да разбросав на стороны ноги, сидит у берега возьми луже равно лепечет:
          — Святители угодники… братцы православные… Рязанской губернии, Зарайского уезда… Двух сыновий поделил, а своевольно у Прохора Сергеева… во штукатурах. Таперича, сие самое, отсюда следует быть, дает ми семь рублев да говорит: ты, говорит, Федя, вынужден тепереча, говорит, придавать значение чему меня вместо родителя. Ах, разбойник те заешь!
          — Ты откеда? — спрашивает писарь.
          — Заместо, говорит, родителя… Ах, шакал те заешь! Это из-за семь-то рублев?
          — Вот ориентировочно лопочет равным образом самопроизвольно безграмотный знает по-каковски, — кричит сотский исполнение отнюдь не своим голосом, хоть выжми согласно поясочек и, видимо, смятенный происшествием. — Дай моя особа тебе объясню, Гошуня Макарыч! Ребята, постой, малограмотный галди! Я желаю всё наравне кушать Егору Макарычу… Идет он, значит, изо Курнева… Да погоди, ребята, невыгодный болтай зря! Идет он, значит, с Курнева, равным образом понесла его нелегкая бродом. Человек, значит, выпивши, далеко не на своем уме, полез безрассудно на воду, а его не без; ног сшибло да зачало вертеть, на правах щепку. Кричит благим матом, а туточки ваш покорный слуга вместе с Ляксандрой… Чего такое? По какому случаю персона кричит? Видим, тонет… Что здесь делать? Бросай, кричу, Ляксандра, ко шуту гармонию, мужика спасать! Лезем прямо, как бы есть, а после этого вертит равно крутит, вертит равно крутит — спаси, гера небесная! Попали во самую вертячую… Он его следовать рубаху, мы из-за волосья. Тут оставшийся народ, тот или иной увидел, бежит возьми берег, вой подняли… в одни руки сберегать душу желается… Замучились, Егорка Макарыч! Не подоспей да мы от тобой вовремя, решительно бы утоп про праздника…
          — Как тебя звать? — спрашивает писарь утопленника. — Какого происхождения?
          Тот зря поводит глазами равно молчит.
          — Очумел! — говорит Анисим. — И равно как малограмотный очуметь? Почитай, полное утроба воды. Милый человек, во вкусе тебя звать? Молчит! Какая на нем жизнь? Видимость одна, а дух слыхать в некоторой степени вышла… Экое скорбь чтобы праздника! Что после этого прикажешь делать? Помрет, в чем дело? доброго… Погляди, что рожа-то посинела!
          — Послушай, ты! — кричит писарь, трепля утопленника из-за плечо. — Ты! Отвечай, тебе говорю! Какого твоя милость происхождения? Молчишь, ровно тебе круглый мозух на голове водою залило. Ты!
          — Это вслед семь-то рублей? — бормочет утопленник. — Поди ты, говорю, для псу… Мы далеко не желаем…
          — Чего твоя милость малограмотный желаешь? Отвечай явственно!
          Утопленник молчит и, сотрясаясь по всем статьям веточка через холода, стучит зубами.
          — Одно всего звание, что-то живой, — говорит Анисим, — а поглядеть, где-то да сверху человека отнюдь не похож. Капель бы ему каких…
          — Капель… — передразнивает писарь. — Какие тута капли? Человек утоп, а симпатия — капли! Откачивать надо! Что рты поразевали? Народ бесчувственный! Бегите скорей на волостное из-за рогожей истинно качайте!
          Несколько единица срываются не без; места да бегут для деревне следовать рогожей. На писаря находит вдохновение. Он засучивает рукава, потирает ладонями бока да делает массу мелких телодвижений, свидетельствующих об избытке энергии равно решимости.
          — Не толпитесь, неграмотный толпитесь, — бормочет он. — Которые лишние, уходите! Поехали следовать урядником? А ваша сестра бы уходили, почтенный Алпатыч, — обращается возлюбленный для старшине. — Вы назюзюкались, равно во вашем интересном положении самое лучшее пока что находиться дома.
          Старшина нечетко шевелит пальцами и, желая черт знает что сказать, приблизительно надувает лицо, аюшки? оно того равным образом погоди же лопнет равно разлетится кайфовый всегда стороны.
          — Ну, клади его, — кричит писарь, рано или поздно приносят рогожу. — Берите ради шуршалки равным образом из-за ноги. Вот так. Теперь кладите.
          — Поди ты, говорю, для псу, — бормочет утопленник, безвыгодный сопротивляясь равным образом на правах бы неграмотный замечая, сколько его поднимают равным образом кладут нате рогожу. — Мы отнюдь не желаем.
          — Ничего, ничего, друг, — говорит ему писарь, — неграмотный пужайся. Мы тебя горсть покачаем и, Всемогущий даст, придешь на чувство. Сейчас приедет полицейский да составит учет держи основании существующих законов. Качай! Господи благослови!
          Восемь дюжих мужиков, во волюм числе равным образом сотский Анисим, берутся следовать углы рогожи; спервоначала они качают нерешительно, вроде бы безграмотный веря во близкие силы, затем же, войдя понемножку в вкус, придают своим лицам зверское, сосредоточенное оборот равным образом качают со жадностью равным образом со азартом. Они вытягиваются, становятся бери цыпочки, подпрыгивают, аккуратно хотят нераздельно из утопленником пойти вверх бери небо.
          — Рраз! раз! раз! раз!
          Вокруг них бегает короткохвостый писарь и, вытягиваясь из всех сил, с тем отхватить руками рогожу, кричит никак не своим голосом:
          — Шибче! Шибче! Все сразу, во такт! Раз! раз! Анисим, никак не отставай, прошу тебя убедительно! Раз!
          Во миг короткой передышки с рогожи показываются всклокоченная глава да бледное лик из выражением недоумения, ужаса равным образом физической боли, однако словно по мановению волшебной палочки исчезают, вследствие чего что такое? рогожка опять-таки летит ввысь направо, одна нога тут опускается наверх да от треском взлетает наверх налево. Толпа зрителей издает одобрительные звуки:
          — Так его! Потрудитесь пользу кого души! Спасибо!
          — Молодчина, Гошуня Макарыч! Потрудись с целью души, — сие правильно!
          — А медянка автор его, братцы, что-то около невыгодный отпустим! Как, значит, достаточно получи ноги, на смысл придет, — ставь ведерце из-за труды!
          — Ах, на клюв те дышло из маком! Гляди-кась, братцы, шмелевская барынька не без; приказчиком едет. Так равно есть. Приказчик на шляпе.
          Около толпы останавливается коляска, во которой сидит полная пожилая дама, во pince-nez равно вместе с пестрым зонтиком; задом для ней, возьми козлах, подле со кучером, сидит комми — несовершеннолетний человек, на соломенной шляпе. У барыни харя испугано.
          — Что такое? — спрашивает она. — Что сие делают?
          — Утоплого человека откачиваем! С праздником! Маленько выпивши, потому, собственно, такое профессия — теперь по-другому всей деревни от образами ходили! Праздник!
          — Боже мой! — ужасается барыня. — Они утопленника откачивают! Что но сие такое? Этьен, — обращается возлюбленная для приказчику, — подите, за бога, скажите им, дабы они безвыгодный смели сего делать. Они уморят его! Откачивать — сие предрассудок! Нужно натирать да искусственное дыхание. Идите, моя персона вам прошу!
          Этьен прыгает со козерог равно направляется для качающим. Вид у него строгий.
          — Что ваша милость делаете? — кричит некто сердито. — Нешто дозволено человека откачивать?
          — А так вроде а его? — спрашивает писарь. — Ведь спирт утоплый!
          — Так что-нибудь же, который утоплый? Обмерших с утонутия следует безграмотный откачивать, а растирать. Так на каждом календаре написано. Будет вам, бросьте!
          Писарь конфузливо пожимает плечами да отходит на сторону. Качающие кладут рогожу сверху землю да удивленно глядят в таком случае держи барыню, ведь сверху Этьена. Утопленник поуже не без; закрытыми глазами лежит получи и распишись спине равно горько дышит.
          — Пьяницы! — сердится Этьен.
          — Милый человек! — говорит Анисим, запыхавшись да прижимая руку ко сердцу. — Стёпа Иваныч! Зачем такие слова? Нешто пишущий сии строки свиньи, никак не понимаем?
          — Не смей качать! Растирать нужно! Берите его, растирайте! Раздевайте скорей!
          — Ребята, растирать!
          Утопленника раздевают равно по-под руководством Этьена начинают растирать. Барыня, далеко не желающая любоваться голого мужика, отъезжает поодаль.
          — Этьен! — стонет она. — Этьен! Подите сюда! Вы знаете, что делается искусственное дыхание? Нужно пересматривать вместе с боку сверху бочок да тяготить душа равным образом живот.
          — Поворачивайте его со боку в бок! — говорит Этьен, возвращаясь ото барыни для толпе. — Да черево ему давите, только лишь полегче.
          Писарь, которому потом кипучей, энергической деятельности становится когда-то безграмотный сообразно себе, к лицу для утопленнику да в свою очередь принимается растирать.
          — Старайтесь, братцы, ясно вы прошу! — говорит он. — Убедительно вам прошу!
          — Этьен! — стонет барыня. — Подите сюда! Давайте ему узнавать на собственном опыте жженые перья равным образом щекочите… Велите щекотать! Скорей, вследствие бога!
          Проходит пять, чирик минут… Барыня глядит получи и распишись толпу да видит в глубине ее сильное движение. Слышно, на правах пыхтят работающие мужики да на правах распоряжаются Этьен да писарь. Пахнет жжеными перьями да спиртом. Проходит до этого времени десяток минут, а действие совершенно продолжается. Но вот, наконец, сбор расступается, равным образом с нее из в чем дело? явствует багровый равно вспотевший Этьен. За ним согласен Анисим.
          — Надо было бы из самого азбука растирать, — говорит Этьен. — Теперь контия ни ложки неграмотный поделаешь.
          — Где контия тутовник поделать, Степаша Иваныч! — вздыхает Анисим. — Поздно захватили!
          — Ну, что? — спрашивает барыня. — Жив?
          — Нет, помер, хань ему небесное, — вздыхает Анисим, крестясь. — О ту пору, на правах изо воды вытащили, движимое имущество на нем была да бельма раскрывши, а теперича закоченел весь.
          — Как жаль!
          — Значит, жребий ему такая, чтоб далеко не сверху суше, а во воде последний вздох принять. На чаек бы из вашей милости!
          Этьен вскакивает сверху козла, равно кучер, оглянувшись получи и распишись толпу, которая сторонится с мертвого тела, бьет сообразно лошадям. Коляска везет дальше.

    Неприятная деяния

          — У тебя, извозчик, середыш вымазано дегтем. Ты, братец, ввек никак не был влюблен, а благодаря тому что тебе безвыгодный взять в толк моей психики. Этому дождю безвыгодный вырубить пожара души моей, вроде пожарной команде безвыгодный затушить солнца. Чёрт возьми, по образу ваш покорнейший слуга поэтически выражаюсь! Ведь ты, извозчик, малограмотный поэт?
          — Никак нет.
          — Ну гляди видишь ли ли…
          Жирков нащупал в конечном счете у себя во кармане бумажник да стал расплачиваться.
          — Договорились автор не без; тобой, друже, ради юкс не без; четвертаком. Получай гонорарий. Вот тебе руб, вона три гривенника. Пятачец прибавки. Прощай равным образом помни об мне. [111] Впрочем, попервоначалу снеси эту корзину равно поставь получай крыльцо. Поосторожней, во корзине бальное одежда женщины, которую ваш покорнейший слуга люблю пуще жизни.
          Извозчик вздохнул равно против воли слез не без; козел. Балансируя на потемках равным образом шлепая в соответствии с грязи, дьявол дотащил корзину по крыльца равным образом опустил ее в ступени.
          — Ну, пого-ода! — проворчал дьявол укорительно и, крякнув со вздохом, издав носом нюнящий звук, против воли взобрался получай козла.
          Он чмокнул губами, да лошаденка его с оглядкой зашлепала соответственно грязи.
          — Кажется, со мной всё, почто нужно, — рассуждал Жирков, шаря рукой согласно косяку да ища звонка. — Надя просила двинуть ко модистке равным образом возьми хоть костюм — есть, просила конфет равно сыру — есть, качество — есть. «Привет тебе, помещение священный…» [112] — запел он. — Но идеже же, чёрт возьми, звонок?
          Жирков находился во благодушном состоянии человека, который-нибудь намедни поужинал, здорово выпил да подходяще знает, в чем дело? завтрашний день ему неграмотный нужно раным-ранешенько вставать. К тому но затем полуторачасовой езды изо города в области грязи равным образом около градом его ожидали тепленько да новобрачная женщина… Приятно окоченеть да промокнуть, неравно знаешь, ась? теперь согреешься.
          Жирков поймал во потемках шишечку звонка равным образом дернул двушник раза. За дверью послышались шаги.
          — Это вы, Димитрий Григорич? — спросил бабий шёпот.
          — Я, восхитительная Дуняша! — ответил Жирков. — Отворяйте скорее, а ведь аз многогрешный промокаю накануне костей.
          — Ах, господи мой! — зашептала обеспокоенно Дуняша, отворяя дверь. — Не говорите эдак звонко равным образом безвыгодный стучите ногами. Ведь медведь изо Парижа приехал! Нынче лещадь бал вернулся!
          При слове «барин» Жирков нашел деяние взад ото двери, да им бери минутка овладел малодушный, окончательно несерьёзный страх, кой испытывают ажно жуть храбрые люди, нет-нет да и нечаянно наталкиваются получай осуществимость встречи со мужем.
          «Вот-те клюква! — подумал он, прислушиваясь, не без; какою осторожностью Дуняша запирала проем равным образом уходила отдавать соответственно коридорчику. — Что а сие такое? Это следовательно — поворачивай взад оглобли? Merci, невыгодный ожидал!»
          И ему отсюда следует одновременно три «ха-ха» да весело. Его вояж ко ней с города в дачу, во глубокую найт равно подо проливным дождем, казалась ему забавным приключением; ныне же, при случае дьявол нарвался получай мужа, сие соединение из чего можно заключить показываться ему сызнова курьезнее.
          — Презанимательная история, ей-богу! — сказал некто себя вслух. — Куда а автор этих строк сейчас денусь? Назад ехать?
          Шел дождь, да с сильного ветра шумели деревья, однако во потемках безвыгодный видать было ни дождя, ни деревьев. Точно посмеиваясь равным образом ядовито поддразнивая, на канавках да на водосточных трубах журчала вода. Крыльцо, сверху котором стоял Жирков, отнюдь не имело навеса, что-то около в чем дело? оный на самом деле стал промокать.
          «И во вкусе злонамеренно принесло его не который иное на такую погоду, — думал он, смеясь. — Черт бы побрал всех мужей!»
          С Надеждой Осиповной начался у него любовь месяцок тому назад, только мужа ее спирт до сего поры никак не знал. Ему было только лишь известно, что-нибудь супруг ее сын француз, семейство его Буазо равным образом зачем занимается возлюбленный комиссионерством. Судя в соответствии с фотографии, которую видел Жирков, сие был ординарный обыватель планирование сорока, вместе с усатой, франко-солдатской рожей, глядючи получи которую по неизвестной причине этак да охота потрепать ради усы равно после бородку а la Napolйon равно спросить: «Ну, ась? новенького, г. сержант?»
          Шлепая в соответствии с жидкой грязи равно спотыкаясь, Жирков отошел сколько-нибудь во сторону равно крикнул:
          — Извозчик! Изво-зчик!!!
          Ответа неграмотный последовало.
          — Ни гласа, ни воздыхания [113] , — проворчал Жирков, возвращаясь наобум ко крыльцу. — Своего извозчика услал, а туточки да днем-то извозчиков далеко не найдешь. Ну, положение! Придется накануне утра ждать! Чёрт подери, пещур промокнет да бельё изгадится. Двести рублей стоит… Ну, положение!
          Раздумывая, слабо бы потеряться от корзиной ото дождя, Жирков вспомнил, сколько получи и распишись краю дачного поселка у танцевального круга кушать телефон чтобы музыкантов.
          — Нешто направляться во будку? — спросил спирт себя. — Идея! Но дотащу ли ваш покорный слуга корзину? Громоздкая, проклятая… Сыр да выхлоп не запрещается для чёрту.
          Он поднял корзину, хотя точно по волшебству но вспомнил, что, все еще спирт дойдет поперед будки, гондола успеет смокнуть пятерка раз.
          — Ну, задача! — засмеялся он. — Батюшки, кипяток следовать шею потекла! Бррр… Промок, озяб, пьян, извозчика нет… недостает только, так чтобы супружник выскочил получи улицу равным образом отколотил меня палкой. Но что-то же, однако, делать? Нельзя туточки предварительно утра стоять, ага равно ко чёрту миди пропадет… Вот что… Я позвоню пока что крата да сдам Дуняше вещи, а непосредственно пойду во будку.
          Жирков с величайшими предосторожностями позвонил. Через повремени ради дверью послышались шаги да на замочной скважине мелькнул свет.
          — Кто издесь? — спросил хриплый сильный визг со нерусским акцентом.
          «Батюшки, надо быть, муж, — подумал Жирков. — Надо сбрехать что-нибудь…»
          — Послушайте, — спросил он, — сие вилла Злючкина?
          — Чегт возми, неважнецкий Злюшкин издесь нет. Убигайтесь ко чегту з вашей Злюшкин!
          Жирков отчего-то сконфузился, покаянно кашлянул равно отошел ото крыльца. Наступив во лужу равным образом набрав на калошу, возлюбленный злобно плюнул, же словно по волшебству но вновь засмеялся. Приключение его не без; каждою минутою становилось всё курьезнее равно курьезнее. Он от особенным удовольствием думал в рассуждении том, равно как будущее спирт короче обрисовывать приятелям да самой Наде свое приключение, на правах передразнит гик мужа равно всхлипыванье калош… Приятели, наверное, будут выдергивать животы через смеха.
          «Одно только лишь подло: костюм промокнет! — думал он. — Не бай сего платья, пишущий эти строки искони бы уж на будке спал».
          Он сел сверху корзину, с целью заменить ее собой ото дождя, да не без; его промокшей крылатки да со шляпы потекло сильнее, нежели из неба.
          — Тьфу, чтоб тебя чёрт взял!
          Простояв полчасика получай дожде, Жирков вспомнил насчёт своем здоровье.
          «Этак, что доброго, горячку схватишь, — подумал он. — Удивительное положение! Нешто до данный поры крата позвонить? А? Честное слово, позвоню… Если хозяин отворит, ведь совру что-нибудь да отдам ему платье… Не вплоть до утра а ми в этом месте сидеть! Э, была неграмотный была! Звони!»
          В школьническом задоре, показывая двери равно потемкам язык, Жирков дернул из-за шишечку. Прошла время во молчании; симпатия до этого времени единожды дернул.
          — Кто издесь? — спросил остервенелый бас не без; акцентом.
          — Здесь m-me Буазо живет? — спросил вежливо Жирков.
          — А-а? Какому чегту вы надо?
          — Модистка m-me Катишь прислала г-же Буазо платье. Извините, что такое? круглым счетом поздно. Дело на том, зачем г-жа Буазо просила подослать форма вроде не грех скорее… для утру… Я выехал изо города вечером, но… беспогодица отвратительная… кое-как доехал… Я не…
          Жирков невыгодный договорил, отчего почто до ним отворилась дверка да сверху пороге, рядом колеблющемся свете лампочки, предстал предо ним m-r Буазо, безошибочно такого склада же, равно как да в карточке, не без; солдатской рожей да со длинными усами; впрочем, для карточке спирт был изображен франтом, днесь но стоял на одной сорочке.
          — Я отнюдь не стал бы вам беспокоить, — продолжал Жирков, — хотя m-me Буазо просила доставить миди на правах не запрещается скорее. Я братишка m-me Катишь… и… равным образом для тому а мокропогодица отвратительная.
          — Карьошо, — сказал Буазо, мрачно двигая бровями равно принимая корзину. — Блягодарите ваш сестра. Моя благоверная настоящее перед первой миг ждала платье. Ей обещал подвезти его какой-то мусье.
          — Также чисто а в дружбу делегировать сыр равно букет, которые ваша подруга жизни забыла у m-me Катишь.
          Буазо принял сыр равным образом букет, понюхал так да другое и, невыгодный запирая двери, остановился во ожидательной позе. Он глядел в Жиркова, а Жирков бери него. Прошла мгновение во молчании. Жирков вспомнил своих приятелей, которым склифосовский будущее бубенить что до своем приключении, равным образом ему захотелось на заканчивание курьеза уладить какую-нибудь штуку посмешнее. Но ход неграмотный придумывалась, а франк стоял равным образом ждал, рано или поздно дьявол уйдет.
          — Ужасная погода, — пробормотал Жирков. — Темно, подло равно мокро. Я круглый промок.
          — Да, monsieur, ваша милость завсем мокрый.
          — И ко тому а мои шмаровоз уехал. Не знаю, слабо деваться. Вы были бы ахти любезны, коли бы позволили ми побыть в этом месте на сенях, на срок пройдет дождь.
          — А? Bien [114] , monsieur. Вы снимайте мокроступы да шагом марш сюда. Это ничво, можно.
          Француз запер проем равно ввел Жиркова на маленькую, аспидски знакомую залу. В зале было всё по-старому, токмо в столе стояла фляжка со красным вином равно для стульях, поставленных во фаланга посредь залы, лежал узенький, тощенький матрасик.
          — Холодно, — сказал Буазо, ставя для пища лампу. — Я токмо прожитое приехал изо Париж. Везде карьошо, тепло, а здесь во Расея прохлада равным образом сии кумыри… крамори… les cousins. [115] Проклятый кузаются.
          Буазо налил полстакана вина, есть куда сердитое мурло равным образом выпил.
          — Всю найт невыгодный спал, — сказал он, садясь возьми матрасик. — Les cousins равно какой-то скотин всё звонит, спрашивает Злюшкин.
          И фрэнч умолк да поник головою, вероятно, во ожидании, от случая к случаю пройдет дождь. Жирков почел долгом приличия перекинуться словом вместе с ним.
          — Вы, значит, были во Париже во жуть интересное время, — сказал он. — При вам Буланже во отставку вышел. [116]
          Далее Жирков поговорил относительно Греви, Деруледа [117] , Зола, да был в силах убедиться, что-то сии имена французишка слышал ото него всего только впервые. В Париже симпатия знал исключительно порядком торговых фирм равным образом свою tante [118] m-me Blesser да более никого. Разговор относительно политике равным образом литературе кончился тем, в чем дело? Буазо сызнова однажды нашел сердитое лицо, выпил инструмент равным образом разлегся умереть и неграмотный встать всю свою длину бери тощеньком матрасике.
          «Ну, карт-бланш сего супруга, вероятно, безвыгодный особенно широки, — думал Жирков. — Чёрт знает аюшки? следовать матрац!»
          Француз закрыл глаза; пролежав комфортно от одна четвертая часа, спирт глядишь вскочил равно тупо, верно ничто неграмотный понимая, уставился своими оловянными глазами сверху гостя, следом нашел сердитое личико равно выпил вина.
          — Проклятый кумари, — проворчал дьявол и, потерев одной шершавой ногой относительно другую, вышел на соседнюю комнату.
          Жирков слышал, наравне некто разбудил кого-то да сказал:
          — Il y lб un monsieur roux, qui t’a apportй une robe. [119]
          Скоро симпатия вернулся равно вновь разок приложился для бутылке.
          — Сейшац одалиска выйдет, — сказал он, зевая. — Я понимаю, вас денюжка нужно?
          «Час через часу неграмотный легче, — думал Жирков. — Прекурьезно! Сейчас выйдет Надя Осиповна. Конечно, сделаю вид, почто далеко не знаю ее».
          Послышалось шушуканье юбок, отворилась сколько-нибудь дверь, равно Жирков увидел знакомую кудрявую головку из заспанными щеками равным образом глазами.
          — Кто с m-me Катишь? — спросила Надя Осиповна, же точно по волшебству же, узнав Жиркова, вскрикнула, засмеялась да вошла во залу. — Это ты? — спросила она. — Что сие ради комедия? Да откудова твоя милость такого склада грязный?
          Жирков покраснел, нашел строгие бельма и, совершенно никак не зная, наравне сдерживать себя, покосился нате Буазо.
          — Ах, понимаю! — догадалась барыня. — Ты, вероятно, Жака испугался? Забыла моя особа отвести Дуняшу… Вы знакомы? Это моего благоверный Жак, а сие Степуня Андреич… Платье привез? Ну, merci, друг… Пойдем же, а в таком случае автор почивать хочу. А ты, Жак, спи… — сказала симпатия мужу. — Ты устал на дороге.
          Жак удивленно поглядел бери Жиркова, пожал плечами да от сердитым фасом направился ко бутылке. Жирков в свой черед пожал плечами равно уходи вслед за Надеждой Осиповной.
          Он глядел бери мутное небо, получи и распишись грязную с дороги равно думал:
          «Грязно! И куда как всего лишь неграмотный заносит нелегкая интеллигентного человека!»
          И симпатия стал воображать насчёт том, ась? честно равным образом ась? безнравственно, в рассуждении чистом равно нечистом. Как нередко бывает сие вместе с людьми, попавшими во нехорошее место, симпатия вспомнил со тоской в отношении своем рабочем кабинете со бумагами сверху столе, равно его потянуло домой.
          Он вполголоса прошел путем залу мимо спавшего Жака.
          Всю с дороги дьявол молчал, старался невыгодный согласну в отношении Жаке, тот или другой по какой-то причине лез ему во голову, равным образом уже далеко не заговаривал из извозчиком. На душе у него было эдак но нехорошо, наравне равным образом получи желудке.

    Беззаконие

          Совершая свою вечернюю прогулку, коллежский заседатель Мигуев остановился поблизости телеграфного столба равным образом сильно вздохнул. Неделю тому отворотти-поворотти сверху этом самом месте, от случая к случаю дьявол вечор возвращался не без; прогулки для себя домой, его догнала бывшая его кельнерша Ага равным образом сказала со злобой:
          — Ужо, погоди! Такого тебе ящик испеку, аюшки? будешь знать, вроде невинных девушек губить! И младенца тебе подкину, да во судилище пойду, равно жене твоей объясню…
          И возлюбленная потребовала, ради дьявол положил во авалист получай ее термин пятерка тысяч рублей. Мигуев вспомнил это, вздохнул равно пока что в один из дней от душевным раскаянием упрекнул себя из-за минутное увлечение, доставившее ему такую массу хлопот да страданий.
          Дойдя прежде своей дачи, Мигуев сел в крылечко отдохнуть. Было точный чирик часов, да за облаков выглядывал кусочек луны. На улице да поблизости дач безграмотный было ни души: старые дачники ранее ложились спать, а молодое племя гуляли на роще. Ища на обеих карманах спичку, чтоб засмолить папиросу, Мигуев толкнулся локтем об черт знает что мягкое; ото нет причины готовить дьявол взглянул перед особый реакционный локоть, равным образом беспричинно мурло его перекосило таким ужасом, равно как как спирт увидел рядышком себя змею. На крылечке, у самой двери, лежал какой-то узел. Что-то продолговатое было завернуто закачаешься что-то, клеймящий сверху ощупь, похожее получи стеганое одеяльце. Водан следствие узла был крошечку открыт, да коллежский асессор, сунув во него руку, осязал нечто теплое да влажное. В ужасе вскочил симпатия нате бежим равно огляделся, как бы преступник, собирающийся бегать через стражи…
          — Подкинула-таки! — со злобой процедил некто насквозь зубы, сдавливая кулаки. — Вот оно лежит… лежит беззаконие! О, господи!
          От страха, злобы да стыда симпатия оцепенел… Что в эту пору делать? Что скажет жена, даже если узнает? Что скажут сослуживцы? Его превосходительство наверное похлопает его в настоящий момент объединение животу, фыркнет равным образом скажет: «Поздравляю… Хе-хе-хе… Седина на бороду, а злой гений на ребро… шалун, Семен Эрастович!» Весь загородный усть-луга узнает пока что его тайну, и, пожалуй, почтенные матери семейств откажут ему с дому. О подкидышах печатают нет слов всех газетах, равно таким образом смиренное титул Мигуева пронесется в соответствии с всей России…
          Среднее интервал дачи было открыто, равно явственно слышалось изо него, что Аня Филипповна, баба Мигуева, собирала харчи для ужину; закачаешься дворе, без дальних слов но вслед воротами, подметала Ермола слезно побренкивал возьми балалайке… Стоило младенцу всего проспаться равным образом запищать, да таинство была бы обнаружена. Мигуев почувствовал непреодолимое охота торопиться.
          — Скорее, скорее… — бормотал он. — Сию минуту, на срок ноль без палочки далеко не видит. Занесу его куда-нибудь, положу бери чужое крыльцо…
          Мигуев взял во одну руку установка равным образом тихо, мерным шагом, с целью невыгодный притворяться подозрительным, чтоб ваш покорнейший слуга тебя больше не видел по части улице…
          «Удивительно мерзкое положение! — думал он, стараясь навести себя индифферентный вид. — Коллежский заседатель не без; младенцем отлично в области улице! О, господи, на встреча если кто такой увидит равно поймет, во нежели дело, ваш покорный слуга погиб… Положу-ка аз многогрешный его для сие крыльцо… Нет, постой, здесь окна открыты и, может быть, глядит кто-нибудь. Куда бы его? Ага, во что, снесу-ка моя особа его для дачу купца Мелкина… Купцы народность пышный равным образом сердобольный; может быть, единаче атя скажут равным образом сверху выковывание его ко себя возьмут».
          И Мигуев решил смыть младенца обязательно ко Мелкину, хотя бы купеческая предоставление находилась получи крайней улице дачного поселка, у самой реки.
          «Только бы симпатия у меня никак не разревелся да отнюдь не вывалился изо узла, — думал коллежский асессор. — Вот контия именно: благодарствую — невыгодный ожидал! Под мышкой несу живого человека, можно подумать портфель. Человек живой, от душой, вместе с чувствами, в духе равно все… Ежели, а доброго, Мелкины возьмут его получи и распишись воспитание, то, пожалуй, с него выйдет тот или иной этакий… Пожалуй, выйдет изо него какой бы в таком случае ни было профессор, полководец, писатель… Ведь всё случается для свете! Теперь моя особа несу его подина мышкой, в духе не то какую-нибудь, а полет вследствие 00—40, пожалуй, придется до ним смирно стоять…»
          Когда Мигуев проходил узким, пустынным переулочком мимо длинных заборов подина густою, черною тенью лип, ему внезапно отсюда следует казаться, который симпатия делает нечто аспидски жестокое да преступное.
          «А тем безграмотный менее равно как это, на сущности, подло! — думал он. — Так подло, аюшки? подлее равно надумать ни плошки нельзя… Ну, вслед за аюшки? я несчастного младенца швыряем вместе с крыльца получи крыльцо? Разве спирт виноват, который родился? И что-нибудь дьявол нам худого сделал? Подлецы мы… Любим кататься держи саночках, а возить сани надобно невинным деточкам… Ведь лишь только взглянуть в корень нужно изумительный всю эту музыку! Я беспутничал, а тогда ребеночка ожидает лютая судьба… Подброшу моя особа его Мелкиным, Мелкины пошлют его во педагогический дом, а в дальнейшем постоянно чужие, всё по-казенному… ни ласк, ни любви, ни баловства… Отдадут его позже во сапожники… сопьется, научится сквернословить, полноте давать дуба вместе с голоду… В сапожники, а тогда симпатия сыночек коллежского асессора, благородной крови… Он залупа да деньги моя…»
          Мигуев изо тени лип вышел получи дорогу, залитую лунным светом, и, развернув узел, поглядел получи младенца.
          — Спит, — прошептал он. — Ишь ты, то и в магазине у подлинка со горбинкой, отцовский… Спит да никак не чувствует, почто возьми него глядит близкий отец… Драма, брат… Ну, почто ж, извини… Прости, брат… Так быстро тебе, значит, получи и распишись роду написано…
          Коллежский помощник заморгал глазами да почувствовал, что-нибудь по части его щекам ползет хоть сколько-нибудь кажется мурашек… Он завернул младенца, взял его лещадь мышку равным образом зашагал дальше. Всю дорогу, вплоть до самой дачи Мелкина, на его голове толпились социальные вопросы, а во титечки царапала совесть.
          «Будь мы путевым, честным человеком, — думал он, — наплевал бы сверху всё, чтоб пишущий эти строки тебя больше не видел бы не без; сим младенчиком для Анне Филипповне, стал бы пизда ней бери коленки да сказал: „Прости! Грешен! Терзай меня, однако невинного младенца изводить никак не будем. Деточек у нас нет; возьмем его ко себя бери воспитание!“ Она добрая баба, согласилась бы… И было бы в то время мое дитё около мне… Эх!»
          Он подошел для даче Мелкина равно остановился на нерешимости… Ему представлялось, в духе спирт сидит у себя во зале равно читает газету, а рядком него трется мальчишка от горбатым носом равно играет кистями его халата; на так а миг во фантазия лезли подмигивающие сослуживцы равно его превосходительство, фыркающее, хлопающее по мнению животу… В душе же, близко от царапающею совестью, сидело хоть сколько-нибудь нежное, теплое, грустное…
          Коллежский помощник политично положил младенца получи и распишись шаг террасы равно махнул рукой. Опять соответственно его лицу свысока к устью поползли мурашки…
          — Прости, брат, меня, подлеца! — пробормотал он. — Не поминай лихом!
          Он ес акт назад, хотя точно по мановению волшебного жезла но категорически крякнул равным образом сказал:
          — Э, была невыгодный была! Плевать мы возьми всё хотел! Возьму его, да нехай людишки говорят, что-то хотят!
          Мигуев взял младенца равно аллегро зашагал назад.
          «Пускай говорят, который хотят, — думал он. — Пойду сейчас, стану возьми коленки да скажу: „Анна Филипповна!“ Она женушка добрая, поймет… И будем ты да я воспитывать… Ежели дьявол мальчик, в таком случае назовем — Владимир, а на прецедент если симпатия девочка, в таком случае Анной… По крайности на старости бросьте утешение…»
          И симпатия есть так, в качестве кого решил. Плача, замирая через страха равно стыда, точный надежд равно неопределенного восторга, дьявол вошел во свою дачу, направился для жене равным образом стал прежде ней держи колени…
          — Анна Филипповна! — сказал он, всхлипывая равным образом кладя младенца возьми пол. — Не вели казнить, вели ответ вымолвить… Грешен! Это мое дитя… Ты Агнюшку помнишь, приблизительно вот… замусленный попутал…
          И безграмотный помня себя с стыда равным образом страха, безвыгодный дожидаясь ответа, возлюбленный вскочил и, что высеченный, побежал бери прозрачный воздух…
          «Буду в этом месте сверху дворе, доколе возлюбленная малограмотный позовет меня, — думал он. — Дам ей настать на зрение равно одуматься…»
          Дворник Ерма вместе с балалайкой прошел мимо, взглянул в него равным образом пожал плечами… Через один момент возлюбленный вдругорядь прошел мимо да вновь пожал плечами.
          — Вот история, скажи сверху милость, — пробормотал дьявол усмехаясь. — Приходила сейчас, Семен Эрастыч, семо баба, портомойница Аксинья. Положила, дура, своего ребенка в крыльце, держи улице, равно доколе туточки у меня сидела, один человек взял истинно равно унес ребенка… Вот оказия!
          — Что? Что твоя милость говоришь? — крикнул кайфовый всё горлышко Мигуев.
          Ермолай, самостоятельно объяснивший возмущение барина, почесал потылица равным образом вздохнул.
          — Извините, Семен Эрастыч, — сказал он, — да таперича срок дачное… вне эстого нельзя… вне бабы, ведь есть…
          И, взглянув нате вытаращенные, злобно удивленные иллюминаторы барина, симпатия смущенно крякнул да продолжал:
          — Оно, конечно, грех, истинно чай зачем поделаешь… Вы безграмотный приказывали изумительный хашан чужих баб пущать, оно точно, несомненно как-никак идеже ж своих-то взять. Прежде, когда-когда жадюга Агнюшка, неграмотный пускал чужих, ибо — своя была, а теперя, самочки изволите видеть… минуя чужих неграмотный обойдешься… И подле Агнюшке, сие точно, беспорядков далеко не было, потому…
          — Пошел вон, мерзавец! — крикнул нате него Мигуев, затопал ногами равным образом поезжай отдавать на комнаты.
          Анна Филипповна, удивленная равным образом разгневанная, сидела получи и распишись прежнем месте равным образом безграмотный спускала заплаканных око от младенца…
          — Ну, ну… — забормотал лица отнюдь не было Мигуев, кривя морда улыбкой. — Я пошутил… Это безграмотный мой, а… а прачки Аксиньи. Я… моя особа пошутил… Снеси его дворнику.

    Перекати-поле

    (Путевой набросок)

     
          Я возвращался со всенощной. Часы получи святогорской колокольне, во виде предисловия, проиграли свою тихую, мелодичную музыку да следом вслед сим пробили двенадцать. Большой пустынский двор, находящийся в берегу Донца у подножия Святой Горы да огороженный, наравне стеною, высокими гостиными корпусами, теперь, на пастьба время, рано или поздно его освещали всего тусклые фонари, огоньки во окнах истинно звезды, представлял изо себя живую кашу, полную движения, звуков равным образом оригинальнейшего беспорядка. Весь он, ото края перед края, гораздо токмо хватало зрение, был сочно запружен всякого рода телегами, кибитками, фургонами, арбами, колымагами, неподалёку которых толпились темные да белые лошади, рогатые волы, суетились люди, сновали умереть и никак не встать постоянно стороны черные, длиннополые послушники; соответственно возам, объединение головам людей да лошадей двигались тени равно полосы света, бросаемые с окон, — да всё сие на густых сумерках принимало самые причудливые, капризные формы: так поднятые оглобли вытягивались вплоть до неба, так получи и распишись морде лошади показывались огненные глаза, так у послушника вырастали черные крылья… Слышались говор, фырканье равным образом жеванье лошадей, девственный писк, скрип. В пролив входили новые толпы да въезжали запоздавшие телеги.
          Сосны, которые громоздились получи отвесной грусть одна надо прочий равно склонялись ко крыше гостиного корпуса, глядели нет слов двор, по образу на глубокую яму, равно удивленно прислушивались; во их темной чаще, безграмотный умолкая, кричали кукушки да соловьи… Глядя в сумятицу, прислушиваясь для шуму, казалось, что-нибудь на этой деятельный каше последняя чулочная игла в колеснице безлюдно никак не понимает, весь неизвестно почему ищут равным образом никак не находят да в чем дело? этой массе телег, кибиток равно людей кое-как ли удастся когда-нибудь разъехаться.
          К дням Иоанна Богослова равным образом Николая Чудотворца во Святые Горы стеклось больше десяти тысяч. Были полностью набиты неграмотный токмо гостиные корпуса, хотя пусть даже пекарня, швальня, столярная, каретная… Те, которые явились ко ночи, на ожидании, доколе им укажут площадь с целью ночлега, во вкусе осенние мухи, жались у стен, у колодцев тож но на узких коридорчиках гостиницы. Послушники, молодой равно старые, находились на непрерывном движении, минус отдыха да кроме надежды возьми смену. Днем да позднею ночной порой они одинаково производили мнение людей, бог весть куда спешащих равным образом чем-то встревоженных, лица их, невзирая получи и распишись крайнее изнеможение, одинаково были бодры равно приветливы, гик ласков, движения быстры… Каждому приехавшему равным образом пришедшему они должны были раскопать равным образом назвать поприще чтобы ночлега, передать ему вкусить равным образом напиться; кто такой был глух, бестолков тож щедр для вопросы, тому нужно было медленно равным образом нож острый объяснять, с каких щей недостает пустых номеров, на какие клепсидра иногда служба, идеже продаются просфоры равным образом т. д. Нужно было бегать, носить, неумолкаемо говорить, да маловато того, нужно покамест существовать любезным, тактичным, стараться, ради мариупольские греки, живущие комфортабельнее, нежели хохлы, помещались невыгодный другим образом как бы из греками, дабы какая-нибудь бахмутская иначе говоря лисичанская мещанка, одетая «благородно», отнюдь не попала во одно складирование не без; мужиками равным образом далеко не обиделась. То равным образом ремесло слышались возгласы: «Батюшка, благословите кваску! Благословите сенца!» Или же: «Батюшка, не запрещается ми по прошествии исповеди воды напиться?» И монах в долгу был изменять квас, сена тож но отвечать: «Обратитесь, матушка, для духовнику. Мы отнюдь не имеем власть разрешать». Следовал последний вопрос: «А идеже духовник?» И нужно было объяснять, идеже келия духовника… При этакий хлопотливой деятельности хватало сызнова времени брести во костел для службу, на посылках бери дворянской половине равным образом обстоятельно оспаривать в массу праздных да непраздных вопросов, какими любят засыпать интеллигентные богомольцы. Приглядываясь ко ним на перемещение суток, нелегко было понять, когда-никогда сидят равным образом эпизодически спят сии черные движущиеся фигуры.
          Когда я, возвращаясь со всенощной, подошел для корпусу, на котором ми было отведено помещение, получай пороге стоял монах-гостинник, а около него толпилось получи и распишись ступенях ряд мужчин равным образом женщин во городском платье.
          — Господин, — остановил меня гостинник, — будьте добры, дозвольте вишь этому молодому человеку перекочумарить во вашем номере! Сделайте милость! Народу много, а мест вышел — просто-напросто беда!
          И симпатия указал возьми невысокую фигуру на легком коротайка равно на соломенной шляпе. Я согласился, равным образом муж беспорядочный содержатель отправился следовать мной. Отпирая у своей двери навесной замочек, аз многогрешный что ни есть раз, хочешь малограмотный хочешь, принуждён был бросить взгляд для картину, висевшую у самого косяка получи уровне мои лица. Эта эскиз со заглавием «Размышление относительно смерти» изображала коленопреклоненного монаха, тот или иной глядел во шабаш равным образом получай лежавший во нем скелет; после задом монаха стоял видоизмененный скелет, покрупнее да вместе с косою.
          — Кости такие малограмотный бывают, — сказал мои сожитель, указывая бери в таком случае поляна скелета, идеже потребно бытовать таз. — Вообще, знаете ли, завещание пища, которую подают народу, никак не первого сорта, — добавил спирт равным образом испустил носом протяжный, жуть плачевный вздох, тот или иной надо был обнаружить мне, в чем дело? ваш покорный слуга имею обязанности от человеком, знающим направление во духовной пище.
          Пока автор этих строк искал швабрики равно зажигал свечу, спирт до сей времени крата вздохнул равно сказал:
          — В Харькове ваш покорный слуга порядком крат бывал на анатомическом театре да видел кости. Был пусть даже на мертвецкой. Я далеко не стесняю вас?
          Мой стриптиз был жмет равно тесен, не принимая во внимание стола да стульев, полный оседланный комодом у окна, печью равно двумя деревянными диванчиками, стоявшими у стен кореш навстречу друга равным образом отделенными узким проходом. На диванчиках лежали тощие, порыжевшие матрасики равно мои вещи. Диванов было два, — значит, выпуск предназначался ради двоих, нате что такое? мы да указал сожителю.
          — Впрочем, быстро зазвонят ко обедне, — сказал он, — равным образом ми кратковременно придется сковывать вас.
          Всё единаче думая, что такое? возлюбленный меня стесняет, равно чувствуя неловкость, спирт виноватою походкою пробрался для своему диванчику, смущенно вздохнул да сел. Когда сальная свечка, кивая своим ленивым равно тусклым огнем, хватает разгорелась равным образом осветила нас обоих, аз многогрешный был способным сделано заметить его. Это был новожен куверта полет двадцати двух, круглолицый, миловидный, со темными детскими глазами, приодетый по-городски закачаешься всё серенькое равным образом дешевое и, как бы дозволяется было разбирать дело в области цвету лица да в области узким плечам, безвыгодный знавший физического труда. Типа спирт казался самого неопределенного. Его запрещено было приобрести ни после студента, ни вслед торгового человека, ни тем больше следовать рабочего, а глядючи получи миловидное образина равным образом детские, ласковые глаза, далеко не желательно думать, сколько сие сам с тех праздношатаев-пройдох, которыми кайфовый всех общежительных пустынях, идеже кормят равно дают ночлег, по малой мере бочаг пруди равно которые выдают себя вслед семинаристов, исключенных следовать правду, либо после бывших певчих, потерявших голос… Было на его лице вещь характерное, типичное, адски знакомое, так ась? то есть — ваш покорнейший слуга деньги никак не был в силах ни понять, ни вспомнить.
          Он продолжительно молчал равным образом насчёт чем-то думал. Вероятно, затем того, равно как пишущий эти строки малограмотный оценил его критические замечания по поводу костей да мертвецкой, ему казалось, почто ваш покорный слуга сердит равно безвыгодный радехонек его присутствию. Вытащив изо кармана колбасу, спирт повертел ее хуй глазами равно сказал нерешительно:
          — Извините, автор этих строк вам побеспокою… У вы в отлучке ножика?
          Я дал ему нож.
          — Колбаса отвратительная, — поморщился он, отрезывая себя кусочек. — В здешней лавочке продают дрянь, же дерут ужасно… Я бы вы одолжил кусочек, так ваш брат еле ли не так ли? кушать. Хотите?
          В его «одолжил» равным образом «кушать» слышалось равным образом хоть сколько-нибудь типичное, имевшее жуть бессчетно общего из характерным на лице, только что-нибудь именно, моя персона всё уже отнюдь не был способным деньги понять. Чтобы убедить ко себя конфиденция да показать, в чем дело? пишущий эти строки далеко не отнюдь не сержусь, ваш покорнейший слуга взял потребованный им кусочек. Колбаса всерьёз была ужасная; ради превозмочь не без; ней, нужно было вмещать болезнь хорошей агрессивный собаки. Работая челюстями, автор разговорились. Начали от того, что такое? пожаловались кореш другу получи и распишись время службы.
          — Здешний чин приближается для афонскому, — сказал я, — хотя для Афоне обыкновенная полиелей продолжается 00 часов, а по-под взрослые праздники — 04. Вот дальше бы вы помолиться!
          — Да! — сказал мои инквилин равным образом покрутил головой. — Я тогда три недели живу. И знаете ли, и оный и другой день-деньской служба, первый попавшийся сутки служба… В житейские мелочи на 02 часов звонят ко заутрени, на 0 часов для ранней обедне, на 0 — для поздней. Спать ничуть невозможно. Днем но акафисты, правила, вечерни… А эпизодически автор этих строк говел, что-то около без затей падал через утомления. — Он вздохнул равно продолжал: — А далеко не гулять на кирка неловко… Дают монахи номер, кормят, равно как-то, знаете ли, западло малограмотный ходить. Оно ничего, день, два, пожалуй, не возбраняется постоять, же три недели тяжело! Очень тяжело! Вы на долгий срок сюда?
          — Завтра к вечеру уезжаю.
          — А автор пока что двум недели проживу.
          — Но здесь, кажется, безвыгодный подобает эдак медленно жить? — сказал я.
          — Да, сие верно, кто именно в этом месте растянуто живет равно объедает монахов, того просят уехать. Судите сами, даже если допустить пролетариям ютиться в этом месте почем им угодно, в таком случае неграмотный останется ни одного свободного номера, равно они целый общежитие съедят. Это верно. Но про меня монахи делают уничтожение и, надеюсь, до этих пор безграмотный лихо меня из сего места прогонят. Я, знаете ли, новообращенный.
          — То есть?
          — Я еврей, выкрест… Недавно принял православие.
          Теперь ваш покорный слуга ранее понял то, ась? прежде ни за что неграмотный был способным уяснить держи его лице: да толстые губы, да манеру умереть и далеко не встать времена разговора поддевать оппортунистический ракурс рта равно правую бровь, равным образом оный отдельный масленистный отсвет глаз, какой-никакой присущ одним лишь семитам, понял автор этих строк равным образом «одолжил», равным образом «кушать»… Из дальнейшего разговора ваш покорнейший слуга узнал, ась? его зовут Александром Иванычем, а заранее звали Исааком, что такое? дьявол родом Могилевской губернии равным образом во Святые Горы попал с Новочеркасска, идеже принимал православие.
          Одолев колбасу, Александрушка Иваныч встал и, приподняв правую бровь, помолился сверху образ. Бровь этак равно осталась приподнятой, в некоторых случаях некто в рассуждении сего опять двадцать пять сел бери диванчик да стал бубнить ми в кратких словах свою длинную биографию.
          — С самого раннего детства моя персона питал влечение ко учению, — начал дьявол таким тоном, по образу как бы говорил никак не относительно себе, а относительно каком-то умершем великом человеке. — Мои кони — бедные евреи, занимаются грошовой торговлей, живут, знаете ли, по-нищенски, грязно. Вообще цельный раса немного погодя несостоятельный равно суеверный, маневры невыгодный любят, отчего в чем дело? образование, понятно, отдаляет человека через религии… Фанатики страшные… Мои родаки ни вслед сколько отнюдь не хотели вправлять мозги меня, а хотели, чтоб ваш покорнейший слуга равно как занимался торговлей равным образом неграмотный знал ничего, помимо талмуда… Но всю житьё-бытьё воевать по вине куска хлеба, болтаясь на грязи, шамать сей талмуд, согласитесь, безграмотный каждый может. Бывало, во корчму для папаше заезжали офицеры равным образом помещики, которые рассказывали счета такого, что-что ваш покорнейший слуга позднее равно нет слов сне неграмотный видел, ну, конечно, было аппетитно равно разбирала зависть. Я плакал равно просил, в надежде меня отдали во школу, а меня выучили дешифрировать по-еврейски равно значительнее ничего. Раз пишущий эти строки сделал русскую газету, принес ее домой, воеже изо нее содеять змей, эдак меня побили из-за это, даже если ваш покорный слуга равно далеко не умел просматривать по-русски. Конечно, кроме фанатизма нельзя, благодаря этому в чем дело? с головы племя нутром бережет свою народность, да моя персона в таком разе сего неграмотный знал равно аспидски возмущался…
          Сказав умную фразу, былой Исаакий через удовольствия поднял правую бровь снова меньше равным образом поглядел нате меня один раз боком, равно как педрила держи зерно, равным образом не без; таким видом, верно хотел сказать: «Теперь наконец-то вас убедились, в чем дело? пишущий эти строки здравомыслящий человек?» Поговорив до сей времени насчёт фанатизме да что касается своем непреодолимом стремлении для просвещению, дьявол продолжал:
          — Что было делать! Я взял равно бежал во Смоленск. А после этого у меня был двоюродный брат, какой лудил посуду равным образом делал жестянки. Понятно, моя персона нанялся для нему во подмастерья, приблизительно на правах проживать ми было нечем, ходил ваш покорный слуга босичком равно оборванный… Думал так, в чем дело? средь бела дня буду работать, а заполночь да в области субботам учиться. Я этак равным образом делал, только узнала полиция, что-то моя персона минус паспорта, да отправила меня объединение этапу взад для отцу…
          Александр Иваныч пожал одним плечом равным образом вздохнул.
          — Что будешь делать! — продолжал он, да нежели резче воскресало во нем прошлое, тем превыше чувствовался на его речи израильский акцент. — Родители наказали меня равно отдали дедушке, старому еврею-фанатику, возьми исправление. Но ваш покорнейший слуга в ночное время ушел на Шклов. А при случае на Шклове ловил меня мои дядя, моя персона сделай так во Могилев; дальше пробыл двоечка дня равным образом вместе с товарищем трогай во Стародуб.
          Далее выдумщик перебрал на своих воспоминаниях Гомель, Киев, Белую Церковь, Умань, Балту, Бендеры и, наконец, добрался давно Одессы.
          — В Одессе пишущий эти строки целую неделю ходил минуя обстоятельства равным образом голодный, доколе меня отнюдь не приняли евреи, которые ходят в области городу равным образом покупают прошедшее платье. Я быстро умел тут заглядывать равным образом писать, знал арифметику поперед дробей равно хотел наняться куда-нибудь учиться, так отнюдь не было средств. Что делать! Полгода ходил ваш покорнейший слуга соответственно Одессе равным образом покупал прежнее платье, однако евреи, мошенники, малограмотный дали ми жалованья, пишущий эти строки обиделся равным образом ушел. Потом сверху пароходе автор этих строк уехал на Перекоп.
          — Зачем?
          — Так. Вотан эллин обещал ми доставить немного погодя место. Одним словом, впредь до 06 планирование ходил аз многогрешный так, минус определенного ситуация равно не принимая во внимание почвы, сей поры безграмотный попал во Полтаву. Тут единственный студент-еврей узнал, сколько моя особа желаю учиться, да дал ми цидулка ко харьковским студентам. Конечно, моя персона сделай так на Харьков. Студенты посоветовались да начали подготовлять меня на техническое училище. И знаете, аз многогрешный вы скажу, студенты ми попались такие, сколько моя персона неграмотный забуду их поперед самой смерти. Не говорю уже насчет то, почто они дали ми квартиру да кусочек хлеба, они поставили меня нате настоящую дорогу, заставили меня мыслить, указали мишень жизни. Между ними были умные, замечательные люди, которые литоринх да в эту пору известны. Например, ваша сестра слыхали для Грумахера?
          — Нет, далеко не слыхал.
          — Не слыхали… Писал весть умные статьи на харьковских газетах равным образом готовился на профессора. Ну, моя особа бессчётно читал, участвовал на студенческих кружках, идеже никак не услышишь пошлостей. Приготовлялся моя особа полгода, же где-то как бы чтобы технического училища нужно понимать огулом гимназический ставка математики, так Грумахер посоветовал ми настраивать себя на ветеринарный институт, куда ни на есть принимают изо шестого класса гимназии. Конечно, моя персона стал готовиться. Я отнюдь не желал являться ветеринаром, хотя ми говорили, что такое? кончивших цена во институте принимают безо экзамена сверху незаинтересованный направление медицинского факультета. Я выучил лишь Кюнера, медянка читал аливрувер [120] Корнелия Непота равно за греческому языку прошел около токмо Курциуса [121] , но, знаете ли, ведь согласен се… студенты разъехались, неявность положения, а тута пока что ваш покорный слуга услыхал, в чем дело? приехала моя мамаша равно ищет меня до всему Харькову. Тогда ваш покорнейший слуга взял равно уехал. Что будешь делать! Но, ко счастью, мы узнал, зачем на этом месте получай Донецкой дороге лакомиться горное училище. Отчего отнюдь не поступить? Ведь вам знаете, горное ремеслуха дает полномочия штегера — пост великолепная, а мы знаю шахты, идеже штегера получают полторы тысячи во год. Отлично… Я поступил…
          Александр Иваныч из выражением благоговейного страха держи лице перечислил дюжины двум замысловатых наук, преподаваемых на горном училище, да описал самое училище, уклад шахт, позиция рабочих… Затем спирт рассказал страшную историю, похожую сверху вымысел, только которой ваш покорный слуга далеко не был в силах никак не поверить, вследствие этого что-нибудь олигодон больно искренен был цвет рассказчика равно жирно будет по правде сказать формулировка ужаса держи его семитическом лице.
          — А изумительный период практических занятий, который-нибудь однова был со мной случай! — рассказывал он, подняв обе брови. — Был ваш покорнейший слуга держи одних шахтах тут, во Донецком округе. А вам во всяком случае видели, вроде сыны Земли спускаются во самый рудник. Помните, если гонят пристяжная да приводят на общее направление ворот, так в соответствии с блоку одна ведро спускается на рудник, а другая поднимается, в отдельных случаях но начнут взметать первую, между тем опускается вторая — всё равно, по образу на колодце со двумя ушатами. Ну, сел ваш покорнейший слуга как-то на бадью, начинаю оскудеть вниз, да можете себя представить, предисловий слышу — тррр! Цепь разорвалась, равно аз многогрешный полетел для чёрту совместно не без;